§ 1. Стадия возбуждения уголовного дела как элемент уголовнопроцессуального механизма противодействия преступлениям террористического характера: общие проблемы нормативно-правового регулирования и доктринального толкования

Выявление преступлений террористического характера, прежде всего тех из них, что носят скрытый, замаскированный характер, а главное не были доведены до стадии исполнения, происходит главным образом в ходе доследственной проверки в стадии возбуждения уголовного дела.

Однако, и в других ситуациях, когда совершение преступного деяния очевидно и есть основание для возбуждения уголовного дела, значение этой стадии нельзя преуменьшать. Это обязательная стадия российского уголовного процесса, которая, несмотря на значительные, порой противоречивые перемены последних лет, продолжает оставаться тем важнейшим периодом, когда специфическими правовыми средствами решаются задачи, определяющие ход дальнейшего производства по уголовному делу. Ведь только после вынесения постановления о возбуждении уголовного дела орган предварительного расследования получает законную возможность для принятия всего спектра уголовнопроцессуальных мер, предусмотренных УПК РФ для раскрытия преступле-

о

ния и выявления лиц, его совершивших . Для уголовных дел рассматриваемой категории стадия возбуждения уголовного дела служит одновременно информационным фильтром и средством быстрого реагирования на сообще- [8] ния о преступлении, создания фактической базы для дальнейшего эффективного уголовного преследования лица, совершившего преступление террористического характера.

На наш взгляд, актуальность и научная новизна проблематики выявления преступлений террористического характера в стадии возбуждения уголовного дела обусловлены ведущейся в настоящее время дискуссией о реформе начального этапа уголовного процесса. Мы намереваемся показать на примере уголовных дел о преступлениях террористического характера необходимость существования данной стадии в современном уголовном процессе России и исследовать наиболее принципиальные и дискуссионные моменты в правовой организации данной стадии.

Надо признать, что отечественный законодатель немало потрудился для того, чтобы пошатнуть привычные представления о стадии возбуждения уголовного дела, внеся целый ряд изменений в механизм ее правового регу- лирования[9]. Теперь можно говорить уже о качественно ином правовом режиме, в котором происходит деятельность участников этой стадии. Более того, можно говорить о дифференциации этих правовых режимов в связи с появлением такой формы досудебного производства как сокращенное дознание.

Заметим, что мнения о необходимости существования стадии возбуждения уголовного дела придерживались классики отечественной уголовнопроцессуальной науки[10]; его продолжают придерживаться и современные ученыеп. Однако в науке присутствовал и критический настрой к данной стадии, который с недавних пор усилился и получил выражение в предложениях об ее изменении и даже ликвидации вместе со стадией предварительного расследования[11] [12] [13] [14]. При этом появились и новые аргументы в пользу подобного решения - главным образом в виде ссылок на новейшее уголовнопроцессуальное законодательство ряда стран из ближнего зарубежья, таких как Г рузия, Казахстан, Латвия, Литва, Молдавия, Украина и некоторые другие[15]. Впрочем, как будет показано далее, опыт изучения следственной практики по уголовным делам о преступлениях террористического характера убеждает в том, что стадия должна быть сохранена, хотя и в модифицированном виде.

Ведущую роль в деятельности по противодействию терроризму играют следственные и оперативные подразделения органов внутренних дел, органов Федеральной службы безопасности, а также Следственного комитета России, ввиду того, что действующим законодательством на них возложены функции раскрытия и расследования этих преступлений. Ключевыми проблемами правовой организации деятельности указанных правоохранительных органов являются, во-первых, доказывание в широком смысле этого слова, во-вторых, взаимодействие всех органов уголовного преследования, в-третьих, принятие процессуальных решений в стадии возбуждения уголовного дела, в- четвертых, обеспечение прав личности лиц, вовлеченных в деятельность по выявлению и раскрытию преступления. В данном параграфе мы сосредоточимся на общих проблемах, в том числе и главным образом на информационном аспекте деятельности участников данной стадии уголовного производства, предметом которой является преступление террористического характера.

По мнению некоторых ученых раскрытие преступления, изобличение лица, виновного в совершении преступления, не являются задачами стадии возбуждения уголовного дела. Задачи этой стадии сводят к принятию, регистрации повода к возбуждению уголовного дела, установлению наличия или отсутствия данных, указывающих на признаки преступления, вынесению правомерного решения в стадии и пр.[16] [17] [18] Однако решение всех этих задач не отменяет главного назначения стадии - информационного, доказательственного. Следует разделить мнение Я.А. Г аджиева о том, что к задачам стадии возбуждения уголовного дела надо относить получение доказательств . Уголовное судопроизводство, равно как и уголовное преследование, начинается с момента получения сообщения о преступлении и деятельности по его проверке на предмет выявления основания для возбуждения уголовного дела, которое, как правило, выступает и как фактическая основа обвинения . Для подобного рода выводов имеются нормативно-правовые основания. Так, в соответствии с ФЗ «Об оперативного-розыскной деятельности»[19], оперативно-розыскные мероприятия, составляющие значительную часть доследственной проверки, проводятся для выявления и раскрытия преступления и установления лиц, их совершивших. Из этого вытекает, что в назначение стадии возбуждения уголовного дела входит установление факта преступления в его основных признаках, собирание доказательственной информации, раскрытие преступления, изобличение лица, его совершившего[20].

Мы исходим из того, что от того как своевременно, полно и всесторонне будет проведена проверка по поступившему сообщению о преступлении, надлежащим образом определен предмет доказывания по делу, зависит в целом положительный исход предварительного расследования преступлений террористического характера. Специфика стадии возбуждения уголовного дела по уголовным делам о преступлениях террористического характера, по мнению некоторых ученых, обусловливается специфичностью оснований для возбуждения уголовного дела, а также формами проявления терроризма и его видами . Особенностью доказывания в стадии возбуждения уголовного дела является то, что установление обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ, становится возможным не только и не столько с помощью средств доказывания, предусмотренных в ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Для принятия законного и обоснованного решения о возбуждении уголовного дела достаточно собрать как следственными, так и иными законными способами такую совокупность данных, которая позволит с высокой степенью вероятности предположить о том, что имело место преступление террористического характера, что требует предварительного расследования. Иными словами, имеет место усеченный предмет доказывания в начальной стадии уголовного процесса.

Юридическую сторону основания для возбуждения уголовного дела образуют не только «признаки преступления», но и «признаки состава преступления»[21] [22] [23]. При этом объем юридической стороны основания для возбуждения уголовного дела «не является постоянной величиной и должен определяться следователем в зависимости от характера совершенного преступления, его индивидуальных особенностей и конкретных обстоятельств» . Учитывая особенности уголовно-правовой характеристики, а также специфику обстоятельств совершаемого или совершенного преступного деяния террористического характера, требуются пояснения относительно элементов составов этих преступлений, которые составляют предмет доказывания в стадии возбуждения уголовного дела.

В настоящее время правовую основу противодействия терроризму составляют Конституция Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры Российской Федерации, Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии

24

экстремистской деятельности» , Федеральный закон от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» и другие нормативные правовые акты, направленные на противодействие терроризму.

Согласно сформулированной позиции Верховного Суда РФ, в целях уголовно-правового обеспечения противодействия терроризму и в интересах выполнения международных обязательств Уголовный кодекс Российской Федерации[24] [25] [26] устанавливает ответственность за совершение преступлений, предусмотренных ст. 205, 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 227, 277, 278, 279, 360 УК РФ[27].

Согласно Указанию Генеральной прокуратуры России № 387-11, МВД России № 2 от 11.09.2013 (ред. от 24.04.2014) «О введении в действие перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании статистической отчетности»[28] [29] в перечень преступлений тер-

29

рористического характера входят следующие категории преступлений:

- преступления, относящиеся к перечню без дополнительных условий: ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 277, 281, 360 УК РФ;

- преступления, отнесение которых к перечню зависит от даты возбуждения уголовного дела: ст. 207, 211, 220, 221 УК РФ;

- преступления, отнесение которых к перечню зависит от даты возбуждения уголовного дела при наличии в статистической карточке отметки о связи совершенных преступлений с террористической деятельностью или финансированием акта терроризма либо террористической организацией: ст. 278, 279, 282.1, 282.2 УК РФ;

- преступления, относящиеся к перечню при наличии в статистической карточке отметки о связи совершенных преступлений с террористической деятельностью: ст. 295, 317, 318 УК РФ.

Верховный Суд РФ настоятельно указывает, что совершение взрыва, поджога или иных действий подобного характера, можно квалифицировать по ст. 205 УК РФ только тогда, когда у лица имелась цель воздействовать на принятие решений органами власти или международными организациями. Причем вышеупомянутое воздействие должно выражаться в побудительных действиях лиц, совершающих преступное деяние в отношении, к примеру, органов власти, дабы те выполнили определенные действия или попросту воздержались от них. Кроме того, данные действия для населения должны иметь устрашающий уклон: вызывать страх у населения, создавать у людей ощущение реальной опасности за свою жизнь, здоровье и имущество и т.д. .

В п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. № 1 « О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористического характера» дается исчерпывающий список иных действий, устрашающих население, создающих опасность для их жизни и имущества. Различными способами может выражаться угроза совершения террористического акта, как то устно, письменно, в СМИ и т.д. Соответственно, на первоначальном этапе уголовно-процессуального доказывания имеет место выявление признаков преступления террористического характера, в том числе, и, наверное, главным образом это осуществляется оператив-

31

но-розыскным путем .

При принятии решения о возбуждении уголовного дела по факту преступления террористического характера необходимо установление одного [30] [31]

или нескольких признаков преступления, официально отнесенного к преступлениям террористического характера, чтобы предположить его наличие и необходимость проведения предварительного расследования с целью установления уже всех элементов состава преступления и основного предмета

32

доказывания .

Как справедливо пишет Ю.Н. Белкин, для установления в стадии возбуждения уголовного дела важны следующие признаки преступления террористического характера:

- взрыв, поджог, применение или угроза применения ядерных взрывных устройств, радиоактивных, химических, биологических, взрывчатых, токсических, отравляющих и сильнодействующих ядовитых веществ;

- уничтожение, повреждение или захват транспортных средств или других объектов;

- посягательство на жизнь (убийство или нанесение тяжких телесных повреждений) государственного или общественного деятеля, представителя национальных, этнических, религиозных или иных групп населения;

захват заложников, похищение человека;

создание опасности причинения вреда жизни, здоровью или имуществу неопределенного круга лиц путем создания условий для аварий и катастроф техногенного характера либо реальной угрозы создания такой опасности;

распространение террористических угроз в любой форме и любыми средствами;

иные действия, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно

33

опасных последствий . [32] [33]

Неоправданное расширение пределов проверки повода о преступлении, тем более такого преступления, как преступление террористического характера, затягивает принятие решения о полноценном расследовании дела и раскрытии преступления, объективно способствует уничтожению следов преступления и затрудняет или даже делает невозможным установления всех фактических обстоятельств преступной деятельности террористов и их пособников [34] [35]. Иными словами, для возбуждения уголовного дела о преступлении террористического характера достаточно получение данных о наличии одного из признаков преступления, преступной деятельности или нескольких таких признаков. Очевидно, что эта позиция находит поддержку и у Конституционного Суда России .

Закон оставляет достаточно большой простор для толкования параметров правового режима, в котором осуществляется деятельность правоохранительных органов по получению информации о признаках преступления. Собственно вся деятельность, которую можно называть выявлением преступления террористического характера, охватывается данным понятием. Поэтому закономерным будет исследование той своеобразной деятельности, имеющей место в стадии возбуждения уголовного дела, которая называется «доследственной проверкой». Тем более, что почти все аспекты этой деятельности вызывают споры и самые противоречивые отзывы специалистов.

Надо сказать, что по поводу правовой природы этой деятельности у ученых отсутствует единство мнений: одни квалифицируют ее как административную деятельность[36], другие - как уголовно-процессуальную[37] и даже

как форму доказывания . Однако следует учитывать и то, что в стадии возбуждения уголовного дела осуществляются разные направления деятельности, связанной с выяснением фактических обстоятельств. Наряду с уголовнопроцессуальной деятельностью могут реализовываться и иные виды юридической деятельности: административная, оперативно-розыскная и др. Справедливо Я.А. Гаджиев говорит о ней как пограничной сфере, на стыке уголовного, административного, налогового и другого законодательства. В виду отмеченной выше межотраслевой природы института возбуждения уголовного дела происходит смешение различных видов правовой деятельности различных государственных органов, уполномоченных участвовать в данной

39

стадии .

Для специалистов очевидно, что основное противоречие стадии возбуждения уголовного дела состоит между постулатом о том, что уголовнопроцессуальное доказывание начинается только после вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, в котором, помимо прочего, констатируется преступность деяния и дается его предварительная уголовно-правовая квалификация, и постулатом о том, что определение преступности деяния и тем более его уголовно-правовая квалификация требуют наличия достаточных уголовно-процессуальных доказательств о составе преступления; иными словами требуется доказывание, а его проводить можно только в ограничен-

40

ном виде . 37 [38] [39] [40]

Некоторые идеологи Судебной реформы 1991 г. предлагали запретить доследственную проверку поводов к возбуждению уголовного дела, немедленно возбуждать его при получении сообщения о признаках преступления и начинать расследование»[41]. Сомнительность правовой природы доследственной проверки, которой они отказывали в уголовно-процессуальном характере, и соответственно недопустимость ее результатов в качестве средств дока- зывания[42], приводят к выводу о необходимости проведения исключительно предварительного следствия. Традиционны при этом упреки в том, что доследственная проверка, с одной стороны, влечет за собой напрасные затраты труда и рабочего времени сотрудников правоохранительных органов[43], а с другой стороны - обесценивает предварительное расследование, приводит к дублированию проверочных и следственных действий, превращает процессуальную форму в формальность и в конечном счете ведет к ослаблению процессуальных гарантий прав личности и создает предпосылки для пресловутого упрощенчества и на деле беззакония[44] [45]. Отсутствие соответствующих уголовно-процессуальных гарантий обеспечения проверочной деятельности (ответственности за противодействие проверочным действиям, невозможность применения мер процессуального принуждения) позволяет установить

45

признаки преступления .

Между тем, Конституционный Суд РФ подтвердил конституционность правового режима доследственной проверки и не усмотрел нарушения прав лиц, вовлекаемых в стадию возбуждения уголовного дела[46] [47].

На наш взгляд, правда на стороне тех исследователей, которые усматривают позитивный потенциал в доследственной проверке и выступают с различными предложениями по расширению используемых в ней средств получения информации, легализации ее результатов, сближению ее правового режима с правовым режимом «обычного доказывания». Мы принимаем их аргументы в пользу доследственной проверки, в том числе и довод о ее целесообразности, экономичности. В случае ликвидации предварительной проверки правоохранительным органам предстоит делать тоже самое, но в следственном формате при том, что результатом может стать констатация факта отсутствия события или состава преступления . Ограниченность цели стадии возбуждения уголовного дела и ее информационного ядра осуществляемой в ней деятельности - доследственной проверки - делает оправданным и ограниченность правовых средств ее достижения - предварительных данных о факте преступления или его отсутствии[48] [49].

С принятием Федерального закона от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» существенным образом изменилась редакции ч. 1 ст. 144 УПК РФ: появились новые следственные и иные процессуальные , проверочные действия, производ-

ство которых стало допустимым в стадии возбуждения уголовного дела. Кроме того, введенные законодателем нормы, содержащиеся в ч. 1.1 и 1.2 ст. 144 УПК РФ, изменили требования к оценке сведений, полученных в ходе проверки сообщений о преступлениях. В комментариях к этим изменениям отмечается перенос уголовно-процессуальной деятельности в стадию возбуждения уголовного дела[50], снятие различий между процессуальной и непроцессуальной деятельностью органов предварительного следствия и органов дознания, уполномоченных на проведение ОРД[51] [52] [53] [54], слияние «доследствен- 52

ной проверки» с традиционным уголовно-процессуальным расследованием .

Подводя промежуточные итоги спора между сторонниками и противниками института «доследственной проверки», Я.А. Гаджиев пишет о том, что надо повышать возможности познавательной составляющей стадии возбуждения уголовного дела - за счет снятия запрета на проведение следственных действий для проверки любой информации о признаках преступления . В целом мы разделяем его вывод о том, что предварительная проверка, проводимая в стадии возбуждения уголовного дела - это достаточно удобный формат, в котором в максимально экономичном режиме правоохранительные органы могут выполнять специфические задачи, стоящие перед ними на

54

начальном этапе уголовного расследования .

Я.П. Ряполова считает, что проводимые в стадии возбуждения уголовно-процессуальные действия, как уголовно-процессуального, так и непроцессуального характера, являются способами собирания доказательств. По ее мнению, выполнение нормативно-правовых и тактических требований при проведении этих действий приводит к формированию доказательств[55]. Таким образом, по ее мнению, предварительная проверка фактически является уголовно-процессуальным доказыванием. Аналогичного мнения придерживаются и другие авторы, утверждающие, что в ходе доследственной проверки «фактические материалы» в ходе представления на суде преобразуются в настоящие - судебные доказательства[56].

Решив в принципиальном плане весьма важный для нашего исследования вопрос относительно правовой природы, содержания и результатов доследственной проверки по факту полученного сообщения о преступлении, уточним особенности доказывания в виде доследственной проверки сообщений о преступлениях террористического характера.

Статья 144 УПК РФ в обновленной редакции позволяет органу предварительного расследования получать уголовно-процессуальные доказательства в ходе проведения доследственной проверки. В настоящее время по уголовным делам террористического характера могут быть проведены следующие следственные, проверочные действия для получения сведений, позволяющих раскрыть преступление:

- осмотр места происшествия и осмотр трупа;

- осмотр предметов и документов;

- назначение и производство судебной экспертизы;

- получение образцов для сравнительного исследования;

- объяснение; - освидетельствование.

Так, новая редакции ст. 144 УПК РФ предусматривает такое «процессуальное» проверочное действие, как «изъятие предметов и документов». В состав фактических материалов проверки могут входить «протоколы изъятия», под которыми можно понимать: (1) протоколы изъятия, составляемые в ходе и по результатам гласных оперативно-розыскных мероприятиях, (2) протоколы изъятия предметов и документов, проводимые в рамках Федеральных законов о полиции, о ФСБ, о Следственном комитете РФ, иных нормативно-правовых актов. Есть все основания расценивать их как источники доказательств наравне с протоколами следственных действий, а изымаемые предметы и документы считать вещественными доказательствами, если к этому есть основания.

Прогрессивность (по нашей оценке) новеллы, содержащейся в ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, заключается в том, что сообщения о преступлении сведения, которые получены в ходе проверки по материалу, могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений ст. 75 и 89 УПК РФ. На наш взгляд, норма об использовании в качестве доказательств результатов процессуальных проверочных действий, если при их проведении не были ущемлены права и интересы участников вполне распространяется и на результаты гласных оперативно-розыскных мероприятий. Поскольку основания и условия проведения гласных оперативно-розыскных мероприятий, их ход и результаты вполне очевидны и не секретны для их участников, постольку должностные лица, реализующие гласные ОРМ, обязаны обеспечить защиту прав и интересов участвующих лиц, как того требует законодатель согласно ч 1.1 ст. 144 УПК РФ.

Стоит разобрать это подробнее на примере проведения опроса. Опрос является оперативно-розыскным мероприятием и, как правило, проводится гласно. Его информационная составляющая, информационное содержание практически ничем не отличается от информационного содержания объяснения, допроса. В соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК РФ дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа при проверке сообщения о преступлении вправе получать объяснения. Следуя смыслу нормы, заключенной в ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, сведения, полученные в ходе опроса, могут иметь доказательственное значение. Такого мнения придерживаются

А.С. Александров и М.В. Лапатников . Мы в целом солидарны с данными авторами. Однако на первый план всплывают публичные интересы, преследуемые сотрудниками следственных или оперативных аппаратов и интересы лица, делающего устные заявления (в том числе и против себя самого), сообщающего определенные сведения, но при этом пока не имеющего никакого процессуального статуса. Именно в данной ситуации особо внимательно надо отнестись к соблюдению необходимого баланса между двумя противоборствующими интересами. Как отмечает С.И. Конева, личным доказательством может быть любое сообщение о фактической стороне дела, сделанное лицом, как в ходе допроса, так и при даче любого официального сообщения о факте по делу, которое подлежит проверке имеющимися в распоряжении у органа, ведущего уголовное дело, средствами и помочь в правильном разрешении дела. При этом С.И. Конева делает оговорку на счет того, что все устные сообщения осведомленных о фактах лиц, полученные стороной обвинения или защиты в ходе досудебного производства, имеют значение только производных доказательств . Следует согласиться с этим утверждением. Действительно, результаты опроса или объяснения можно будет признать доказательством в тех случаях, когда признаются источниками доказательств и следственные протоколы допросов (статья 281 УПК РФ).

По поводу формирования личного доказательства в рамках стадии возбуждения уголовного дела заметим, что условия для этого в нашем законе не совсем созрели и, конечно, под большим вопросом их допустимость. Например, согласно требований современного российского законодательства, нет прямых указаний на то, что адвокат должен обязательно присутствовать при проведении опроса. Однако преступления террористическо- [57] [58] го характера несут в себе огромную общественную опасность и санкция по данным видам преступлений достаточно велика. Лицо, у которого берется объяснение в рамках проверки, в дальнейшем может приобрести статус подозреваемого (обвиняемого), а субъекты доказывания зачастую, пользуясь юридической неграмотностью фигуранта, злоупотребляют своим правовым положением.

В соответствии с ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ заключение эксперта, полученное до возбуждения уголовного дела, является допустимым доказательством. Мы не разделяем мнения, согласно которому проведение экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела допустимо только при наличии достаточных объектов для повторного или дополнительного экспертного исследова- ния[59]. Полагаем, что такого, непредусмотренного законом условия не требуется. Хотя, в случае, если будет возбуждено уголовное дело по одной из статей Особенной части УК РФ, которые следует отнести к террористическим, и сторона защиты или потерпевший заявят ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то данное ходатайство должно быть обязательно удовлетворено, поскольку эти лица, оказались непричастными к назначению и проведению первоначальной экспертизы.

Возможность производства экспертизы в рамках проверки по материалу о делах террористического характера является инновационным моментом, который оказывает благотворное воздействие на результативность доказывания на данном этапе. Назначение и производство экспертизы в рамках материала проверки о преступлениях террористического характера дает возможность установления виновности того или иного лица, виновного характера действий причастных лиц, которые свидетельствуют о преступности и наказуемости совершенного деяния. К примеру, проведение взрыво-технических, физико-химических, биологических, судебно-медицинских и др. требует значительных временных затрат. Однако, вместе с узакониванием проведения экспертизы, являющейся в настоящее время методом стадии возбуждения уголовного дела, для ее проведения необходим ряд сопутствующих условий. К примеру, наличие образцов для сравнительного исследования (причем их утрата сведет на нет возможность проведения дополнительной или повторной экспертизы). Как следствие этому сторона защиты не лишается права получать заключение специалиста, заявлять ходатайства о производстве повторной и дополнительной экспертизы и о перекрестном допросе эксперта обвинения в суде.

Проведение следственных действий вроде назначения и производства экспертизы, а также освидетельствования, в стадии возбуждения уголовного дела регламентировано в ч. 4 ст. 146, ч. 1 ст. 179, ст. 195 УПК РФ. Но их реализация и применение несколько затруднительно ввиду того, что сохраняются следственные требования к допустимости доказательств и кроме того сохраняется следственная структура досудебного производства: участники уголовного судопроизводства приобретают определенный процессуальный статус только после возбуждения уголовного дела, и соответственно вытекающие из данного статуса права и обязанности. Впрочем, при проведении указанных следственных действий в рамках проверки по материалу по делам террористического характера возникает необходимость в соблюдении прав потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого. Поэтому, по мнению автора, на данном этапе целесообразно выработать некий комплекс мер по соблюдению прав и свобод человека и гражданина, который должен стать единым для всех фигурантов материала проверки.

В рамках проверки по материалу о преступлениях террористического характера проводятся и иные проверочные мероприятия, регламентированные, к примеру, нормами КоАП РФ, Федеральным законом «О полиции»[60],

Федеральным законом «О противодействии терроризму»[61], другими нормативными актами. Проведение таких действий, как доставление и досмотр - весьма часто встречающиеся мероприятия по материалам проверки о совершении преступлений террористического характера. В процессе проведения личного досмотра лица, которое сотрудники правоохранительных органов застали на месте совершения преступления террористического характера, могут быть обнаружены несущие информативное значение сведения, предметы, документы. В связи с этим полагаем целесообразным присвоить статус проверочного мероприятия, проводимого в стадии возбуждения уголовного дела о преступлениях террористического характера, личному досмотру, а результатам, полученных в ходе досмотра придать доказательственное значение. Очевидно, по данной категории уголовных дел можно говорить, что в процессе доказывания находят применение результаты административноправового расследования.

Исходя из целесообразности признания доказательственного значения за сведениями, полученными в порядке, предусмотренном КоАП РФ, с целью установления обстоятельств по уголовному делу, С.В. Власова, например, предлагает унифицировать уголовно-процессуальное и административнопроцессуальное законодательство, регулирующее порядок собирания доказательств[62].

В связи с этим надо сказать, что, например, правовой режим контртеррористической операции, определяемый в п. 5 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»[63], включает в себя целый комплекс специальных, войсковых, административно-правовых, оперативно-розыскных и боевых мероприятий, уголовно-процессуальных и других правовых действий участников контртеррористической операции[64]. Важнейшими составляющими КТО являются все виды деятельности правоохранительных органов, связанные с формированием информационной основы для уголовного преследованию террористов и их пособников, т.е. оперативно-розыскная, уголовно-процессуальная, административно-правовая и другие виды правовой деятельности. Информационный аспект является приоритетным в любом из этих видов правоохраны. А формирование доказательственной базы по уголовному делу составляет, по нашему мнению, важнейшую задачу контртеррористического деятельности, которая вытекает из общего смысла российского законодательства.

Весьма острой является проблема соблюдения уголовнопроцессуальных гарантий прав личности в случае придания материалам проверки о преступлениях террористического характера доказательственного значения. Противники существующей правовой модели предварительной проверки указывают на заявителя, чьи права и законные интересы уязвимы в ситуации, складывающейся в стадии возбуждения уголовного дела. Но данное негативное обстоятельство может быть нейтрализовано внесением изменений в УПК РФ и нормативные акты, регулирующие прием и регистрацию сообщений о преступлениях, о чем пишут многие исследователи[65].

Соблюдая эти гарантии должностные лица, производящие проверку материалов по факту совершения преступления террористического характера, обязаны обеспечить доступ адвоката к проведению гласных действий и мероприятий, которые проводятся с его доверителем, подвергаемым уголовному преследованию. Сторона защиты должна иметь возможность перепроверить результаты проводимых действий и мероприятий с того момента, как ей стало известно о том, что они были проведены или проводятся в отношении доверителя. В качестве обязательной гарантии законности должны присутствовать прокурорский надзор и судебный контроль за законностью деятельности органов, которые уполномочены выполнять функции уголовного преследования по получению и проверке доказательственной информации о преступлениях террористического характера.

Норма, содержащаяся в ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ, возлагает на орган, ведущий проверку сообщения о преступлении, обязанность разъяснить права и обязанности участникам проверочных действий и обеспечивать реальную возможность реализации этих прав. Разделяем мнение о том, что круг прав, которые должны иметься у лица, в отношении которого проводится доследственная проверка и соответственно осуществляется уголовное преследование, может быть расширен[66]. Одновременно с этим должна быть существенно расширена нормативная база, которая используется уполномоченными субъектами для получения и проверки доказательств в стадии возбуждения уголовного дела[67], в том числе по делам о преступлениях террористического характера.

Определенные ориентиры для подобных мер, ведущих к позиционированию участников стадии возбуждения уголовного дела в качестве сторон, дают стандарты справедливого уголовного судопроизводства, выработанные Европейским судом по правам человека[68], и также общепризнанные международно-правовые принципы и нормы противодействия преступлениям террористического характера. Россия, находясь в международном правовом пространстве, полагает необходимым признавать общепризнанные международные принципы и нормы уголовно-процессуального характера.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г., с изменениями и дополнениями)[69] [70] аккумулировала в себе архиважные для уголовного процесса нормы. Они касаются сферы прав и свобод человека и гражданина, который проходит как фигурант по материалу о преступлении террористического характера. Лицо, в отношении которого осуществляется уголовное преследование или существует вероятность его осуществления, обладает правом дать соответствующее объяснение, либо воспользоваться правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ. Кроме того, оно обладает следующими правами:

- задавать вопросы лицу, изобличающему его в совершении преступления, в случае изъятия у него предметов (документов) делать соответствующие заявления;

- вносить дополнения и замечания в составляемый должностным лицом официальный документ, получать его копию;

- обжаловать проводимые в отношении него проверочные, следственные действия в суд и прокурору;

- иметь квалифицированную юридическую помощь и т.д.

Наряду с правами у данного лица есть и соответствующие обязанности (в частности, выдача сотрудникам полиции предметов, которые выведены из законного оборота).

Вышеперечисленные международные стандарты находят свое отражение в решениях Конституционного Суда РФ. В частности, Конституционный Суд РФ по жалобе гр-на Маслова № 11-п от 14.06.2000 г. четко сформулировал свою позицию о том, что офицеры правоохранительных органов, в случае фактического ограничения прав и законных интересов лица, обязаны обеспечить ему права, которые ограничиваются. В частности, право на получение квалифицированной юридической помощи, права, которые предусмотрены ст. 46, 48, 49, 51 Конституции РФ.

Считаем необходимым более детально рассмотреть вопрос, связанный с деятельностью правоохранительных органов по приему, регистрации, проверке сообщения о преступлении террористического характера. Целью проведения проверочных действий в стадии возбуждения уголовного дела, после регистрации сообщения о преступлении, является установление следователем законности поступившего повода для возбуждения уголовного дела, а также достаточных оснований (фактических данных) для возбуждения уголовного дела либо обоснованной констатации отсутствия оснований для принятия подобного решения.

Порядок приема и регистрации сообщений о преступлениях регламен-

71

тирован специальными ведомственными нормативными актами .

Надзорная деятельность прокуратуры за законностью приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях регламентируется Федеральным законом «О прокуратуре», приказом Г енерального прокурора РФ от 5 сентября 2011 г. № 277 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях в органах дознания и предварительного следствия» . В п. 1.4. данного приказа указано на необходимость уделять особое внимание проверке законности разрешения сообщений о преступлениях, связанных с проявлениями терроризма и экстремизма.

В соответствии с приказом Генерального прокурора № 339 от 22 октября 2009 г. «Об организации прокурорского надзора за исполнением законодательства о противодействии терроризму», Генеральный прокурор РФ [71] [72] требует от нижестоящих прокуроров обеспечения надлежащего надзора за законностью и обоснованностью принятия правоохранительными органами решений по заявлениям, обращениям и другим сообщениям о проявлениях терроризма (п.1.7) .

Перспективность принятия решения о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела заключается в самом поводе для возбуждения уголовного дела. Именно в нем находит свое содержание информация о преступлениях террористического характера. Следует отметить тот факт, что восприятие сотрудниками следственных аппаратов, которые осуществляют проверку по материалу о совершении преступления террористического характера, существующих поводов для возбуждения уголовного дела весьма различно.

Следует согласиться с мнением о том, что стадия возбуждения уголовного дела начинается с момента поступления в уполномоченный орган повода. Это вытекает из содержания ч. 1 ст. 140 УПК РФ . Остановимся на некоторых актуальных для анализируемой нами категории уголовных дел вопросах, касающихся трактовки поводов к возбуждению уголовного дела. Открытый перечень поводов приводится в ч. 1 ст. 140 УПК РФ. Под законностью повода для возбуждения уголовного дела понимается его соответствие положениям, отраженным в ч. 2 ст. 140 УПК РФ и ст. 141-143 УПК РФ.

Прежде всего, с точки зрения доказательственной ценности особый интерес представляет такой повод как явка с повинной (ст. 142 УПК РФ) , то есть добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении, которое оформляется в соответствии с правилами ч. 3 ст. 141 УПК РФ. В разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ содержится достаточно развитая система [73] [74] [75] признаков «явки с повинной»[76] [77] [78] [79]. В первую очередь Верховный Суд РФ настаивает на добровольности явки как системообразующем признаке данного процессуального явления: сообщение о преступлении, сделанное добровольно должностному лицу органа расследования самим лицом, совершившем это преступление. Верховный Суд РФ развил это понятие в целом ряде разъяснений, сформулированных им как в связи с рассмотрением конкретных уголовных дел, так и в связи с обобщением судебной практики. В частности, Верховный Суд РФ указывает, что добровольность явки с повинной будет иметь место, если на момент ее заявления правоохранительным органам не было известно о причастности этого лица к совершению преступления или если правоохранительные органы через явку с повинной впервые узнали о фактах совершения им иных преступлений . При этом Верховный Суд России не связывает возможность заявления явки с повинной с наличием у заявителя какого-либо процессуального статуса или условиями, в которых оно

79

находилось .

Завершила эволюцию рассуждений Верховного Суда РФ о признаках явки с повинной и ее доказательственном и ином правовом значении формулировка, данная в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от

11.01.2007 г. № 2 . В нем приводятся следующие признаки и свойства явки с повинной, согласно которым она:

- является обстоятельством, смягчающим наказание;

- может быть сделана как в устном, так и в письменном виде;

- должна быть добровольной. При этом добровольность не исключает случая, когда сообщение такого рода сделано после задержания лица по подозрению в совершении преступления;

- содержит сообщение органу, осуществляющему уголовное преследование, о совершенном им или с его участием преступлении (ст. 142 УПК РФ);

- содержит сведения об обстоятельствах совершенного лицом преступления и может быть использована в дальнейшем в совокупности с другими доказательствами в качестве основания обвинительного приговора.

Итак, документ, которым оформлено заявление о явке с повинной, может считаться доказательством по делу в случаях, когда отсутствуют обстоятельства, препятствующие признать его допустимым доказательством (ст. 75 УПК РФ). При выполнении требований к допустимости доказательств заявление о явке с повинной, зафиксированное документально , может быть

предъявлено присяжным заседателям в качестве обвинительного доказатель-

82

ства .

Значит фактически речь идет о признательных показаниях, личном доказательстве, полученном в уголовно-процессуальной форме и задокументированном. Слабость такого рода производного доказательства, являющегося копией устного сообщения о совершенном преступлении (потенциально его предметом могут быть все обстоятельства, входящие в предмет доказывания) состоит в недостаточной гарантированности прав заявителя, делающего явку [80] [81] [82] с повинной. Однако, если представить себе ситуацию, когда явка с повинной делается в присутствии адвоката заявителя и он подтверждает добровольность и чистосердечность раскаяния и делаемых сообщений, то, на наш взгляд, оно почти приближается к стандарту показаний уголовнопроцессуального доказательства.

В обзоре кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за I полугодие 2010 года (утв.

83

постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 13 октября 2010 г.) акцентировано внимание нижестоящих судов на следующем: если сообщение лица о совершенном с его участием преступлении признано судом явкой с повинной и в совокупности с другими доказательствами положено в основу обвинительного приговора, то явка с повинной должна быть учтена и в качестве предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельства, смягчающего наказание виновного (пункт 2.2.1.). Аналогичного рода случай встретился

84

нами при изучении следственной практики по делам о терроризме .

Итак, следует заранее создавать условия, исключающие саму возможность попыток со стороны защиты поставить под сомнение добровольность явки с повинной и тем самым лишить доказательственного значения этот документ, который мы относим к источнику доказательств (п. ч. 2 ст. 74 УПК РФ). Способы эти известны: применение видеозаписи, фиксирование добровольности явки с повинной и достоверности сообщенных сведений в самом протоколе явки с повинной (еще лучше, если это сделать в присутствии незаинтересованных «третьих» лиц). Установление достоверности сообщенных сведений и добровольности явки с повинной осуществляется и путем детализации сведений, излагаемых в ходе явки с повинной, а затем в протоколе допроса данного лица в соответствующем процессуальном статусе. Необходимо заметить, что теории и практике уголовного процесса известны и другие, [83] [84] более действенные средства решения данной проблемы - депонирование такого рода устных сообщений перед судом, о чем будет более подробно сказано во второй главе нашей диссертационной работы.

Обеспечение законности получения явки с повинной отражается на том, что она входит в перечень смягчающих вину лица обстоятельств (ст. 62 УК РФ), а также в перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу (п. 6 ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Вместе с тем, нарушения требований закона, допускаемые следователем или другим уполномоченным должностным лицом при процедуре получения и оформления явки с повинной, с высокой вероятностью станет одним из оснований для отмены приговора вышестоящим судом. Уже в стадии возбуждения уголовного дела, принимая заявления, сообщения, оформляя протоколы явок с повинной, следователю надо создавать такие условия, которые не просто минимизируют, а делает вообще невозможным введение в заблуждение прокурора и судью по вопросу законности их получения или по вопросу об их достоверности.

Так, по уголовному делу № 1-217/11, защита обжаловала в суде допустимость явки с повинной и признательные показания, данные обвиняемым в

85

связи с оказанием незаконного принуждения на него .

Судебная практика подтвердила наличие в качестве главного условия законности явки с повинной ее добровольность, отсутствие принуждения при ее написании, надлежащее оформление[85] [86] [87] и напротив негуманное обращение в отделении органов внутренних дел с целью получения признательных показаний влечет утрату допустимости данного источника доказательств.

Что касается оформления явки с повинной и получения признательных показаний во время предварительного расследования, то надо создавать условия, исключающие последующее оспаривание их. Способов немало - от применения видеозаписи при оформлении явки с повинной, до скорейшего возбуждении уголовного дела и закрепления в первом же протоколе допроса данного лица в соответствующем процессуальном статусе с участием защитника. Возможно также заключение досудебного соглашения о сотрудничестве в подобных ситуациях.

Кстати, перспектива применения процедуры, предусмотренной главой 40.1 УПК РФ, может считаться важным приемом раскрытия преступлений, в том числе преступлений террористического характера. По мнению Г.В. Аб- шилавы, явка с повинной может быть элементом юридического состава основания досудебного соглашения о сотрудничества , то есть она имеет самостоятельное юридическое значение факта. Следует заключить, что таково ее значение и в прочих уголовно-процессуальных процедурах, включая стадию возбуждения уголовного дела по делам о преступлениях террористического характера.

Учитывая тот факт, что рассматриваемые нами преступления носят преимущественно групповой характер, органы предварительного следствия, а также органы, уполномоченные осуществлять ОРД, могли бы более активно использовать данный инструмент уже в стадии возбуждения уголовного дела для раскрытия преступления террористического характера, если бы это позволял закон. Между тем, досудебное соглашение о сотрудничестве не может быть заключено до возбуждения уголовного дела. Однако, опираясь на ст. 18 Федерального закона об ОРД, сотрудники оперативных подразделений могут эффективно побуждать члена террористической группировки к сотрудничеству для изобличения иных членов этой группировки в совершении преступлений и иного характера, получении доказательств, выявлении иных фактов преступной деятельности террористов.

Более того, на наш взгляд, информация, послужившая способом побуждения члена террористической организации к сотрудничеству, равно как [88] и результаты такого сотрудничества, должны быть уравнены по своему юридическому значению с фактическими материалами, получаемыми в результате официального досудебного соглашения, допускаемого законом только после возбуждения уголовного дела. Мы выступаем за допустимость заключения досудебного соглашения о сотрудничестве между прокурором и лицом, причастным к преступной террористической деятельности, в ходе доследственной проверки, оперативной разработки преступного сообщества, имеющего террористическую направленность и его участников.

Остановимся еще на одном поводе - «сообщении о совершенном или готовящемся преступлении, полученном из иных источников». Как известно, достаточно часто таким поводом выступает рапорт сотрудника правоохранительного органа, выявившего преступление в ходе оперативно-розыскной деятельности. В ч. 2 ст. 11 Федерального закона об ОРД предусматривается, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, а также представляться в орган дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело . Аналогичного рода положения имеются в п. 4 Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности

90

органу дознания, следователю или в суд , где говорится о том, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут служить как поводом, так и основанием для возбуждения уголовного дела.

По изученным нами уголовным делам о преступлениях террористического характера именно рапорты сотрудников ФСБ, других правоохранительных органов выступали поводом к возбуждению уголовного дела. Мы разделяем мнение ученых о том, что рапорт сотрудника органа, уполномо- [89] [90] ченного осуществлять ОРД, должен быть закреплен в ст. 140 и других статьях УПК РФ в качестве самостоятельного повода к возбуждению уголовного дела[91] [92], при том, что закрепить закрытый перечень поводов было бы непра-

92

вильно .

Проведенный нами анализ следственной практики по делам данной категории преступлений позволил выделить две группы уголовных дел. Первую группу представляют уголовные дела, которые были возбуждены по статьям о преступлениях «нетеррористического» характера, в процессе расследования которых были доказаны террористические мотивы исполнителей. Вторая группа представлена уголовными делами, которые сразу были возбуждены по признакам преступлений террористического характера, что проявлялось в совершении взрывов, поджогов или иных действий, создавших опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, если данные действия осуществлены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях и т.д. Немаловажную роль в правильности квалификации преступного деяния и рациональности и результативности проводимого уголовного преследования играет качественный показатель деятельности сотрудников органов предварительного расследования, органов, осуществляющих ОРД, сотрудников органов прокуратуры.

Для того, чтобы проверка сообщения о преступлении террористического характера, которая проводится сотрудниками органов дознания и предварительного следствия была проведена эффективно, необходимо определить круг реализуемых сотрудниками органов дознания и предварительного следствия организационных, процессуальных и иных правовых действий, допустимых законодателем в стадии возбуждения уголовного дела. Первостепенное место на раннем этапе доказывания по делам о преступлениях террористического характера занимает ведомственный контроль и прокурорский надзор. По мнению автора, с точки зрения удостоверения доказательственной информации, которая была добыта на изначальном этапе раскрытия преступления, главенствующее место будет должен занимать прокурорский надзор, причем с акцентом на руководящую процессуальную роль прокурора, и судебному контролю. Полагаем, не требует доказательств утверждение, что досудебное доказывание будет весьма эффективным и плодотворным по делам о преступлениях террористического характера только в случае своевременной организации взаимодействия оперативных подразделений, которые занимаются выявлением, раскрытием преступных деяний террористического

93

характера и должностных лиц органов предварительного следствия .

Угроза терроризма на сегодняшний день остается одной из самых больших опасностей современного общества. Из-за участившихся в последнее время проявлений террористического характера, сотрудники подразделений полиции и иных правоохранительных органов прилагают огромные усилия к тому, чтобы взять под неусыпный контроль всю эту группу риска. Несмотря на реальную угрозу терроризма, абсолютно невозможно задержать лицо по подозрению в совершении преступления при отсутствии на то законных оснований, привлечь его к уголовной либо административной ответственности ввиду того, что он находился рядом с местом преступления. Однако очевидно то, чтобы выявить преступление террористического характера, надлежащим образом все задокументировать и провести уголовное преследование, необходимо расширить границы перечня мер легитимного правового воздействия, применяемых сотрудниками правоохранительных органов. [93]

Как показывает проведенное нами изучение правоприменительной практики, весьма проблематично складывается деятельность правоохранителей при проверке сообщения о преступлении по заявлению гражданина, ввиду того, что содержащаяся в нем самом информация малозначима. Ввиду того, что анализируемый вид преступлений представляет большую общественную опасность, целесообразней будет организовать получение дополнительной информации посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий. В частности, проведение гласных оперативно-розыскных мероприятий близко стоит к следственным действиям по критерию доказательственного значения получаемых результатов.

Планирование действий по расследованию и раскрытию преступлений террористического характера сотрудниками оперативных подразделений и сотрудниками следственных аппаратов, безусловно, дает положительные результаты. К примеру, в случае получения оперативной информации о возможности изменения в худшую сторону криминогенной обстановки на вверенной территории, сотрудники правоохранительных органов должны надлежащим образом проанализировать оперативно-розыскную, прокурорско-надзорную и иную значимую информацию, которая имеется у них на руках и которую они в состоянии получить на текущий момент о вероятности осложнения социально-политической обстановки на вверенной территории и в регионе в целом. В данном случае необходимо провести анализ всего имеющегося объема информации и выделить, синтезировать из данного объема сведения, указывающие на усиление террористической, экстремистской, националистической или политической деятельности. В рамках осуществления взаимодействия синтезированный объем информации должен быть доведен до сотрудников следственных подразделений, которые специализируются на расследовании преступлений террористического характера и других субъектов правоохранительной и антитеррористической деятельности. Для того чтобы принять то или иное управленческое либо процессуальное решение, все вышеперечисленные субъекты обязательно должны проверить и уточнить данную информацию всеми разрешенными законом способами дабы установить ее процессуальную перспективу.

Если мы рассмотрим такую ситуацию, в которой говорится о предотвращении террористического акта, то деятельность сотрудников, осуществляющих ОРД и производящих расследование, должна быть направлена на выявление лиц, которые являются сторонниками террористической, националистической, экстремистской идеологии. Это, как правило, лица, которые:

- распространяют данную идеологию среди населения;

- являются лидерами и активистами тех или иных радикальных движений и формирований;

- склонны к совершению преступлений террористического характера.

Для этого необходимо активизировать процесс добывания оперативнорозыскной информации, подвергнуть повторной проверке связи и маршруты сторонников террористической, националистической, экстремистской идеологии.

Когда у сотрудников оперативных подразделений имеются реальные результаты ОРД на руках, они должны проводить активную деятельность, направленную на раскол и разобщение сформировавшихся организованных преступных групп и сообществ, аккумулирующих идеи терроризма, а также иные профилактические мероприятия. На данном этапе сотрудникам оперативно-розыскных подразделений и следственных аппаратов следует выявлять, проверять и использовать всю имеющуюся информацию о того или иного рода проявлениях агрессии при совершении преступлений, подпитываемых националистической, религиозной и пр. идеологиями. Они должны выявлять факты, выражающиеся в совершении нападок на существующую политическую систему, традиционные религиозные конфессии, выявлять факты дискредитации правоохранительных органов и органов государственной власти. С этой целью может быть проведено обследование местности, для чего могут быть в полном объеме быть использованы средства и методы оперативно-розыскной деятельности. Приветствуется также агентурное внедрение в выявленные преступные группировки и сообщества и осуществление там скрытого наблюдения в режиме «онлайн» за поведением лидеров экстремистских и религиозных движений и группировок.

Если же преступление террористического характера было уже совершено, то сотрудники оперативно-розыскных и следственных подразделений должны незамедлительно определиться с разрешением вопроса о возбуждении уголовного дела, об осуществлении уголовного преследования лиц, которые причастны к совершению преступления террористического характера. Сотрудники оперативных подразделений должны осуществлять оперативное наблюдение за лидерами, а также активистами религиозных, экстремистских, радикально-настроенных группировок, в отношении которых на настоящий момент нет оснований для осуществления уголовного преследования. Это поможет в дальнейшем получить возможность задокументировать их противоправную деятельность.

Активное взаимодействие с иными оперативными службами поможет расширить информационную базу, легализовать оперативную информацию, осуществлять совместное планирование мероприятий по оперативнорозыскному обеспечению следственных действий. Расширение сфер использования оперативно-технических и оперативно-поисковых служб поможет фиксировать совершение противоправных деяний фигурантами, документировать их действия. В случае террористического акта все это позволит в онлайн режиме поступающей информации, провести ее качественный анализ и оперативно ее перепроверить посредством оперативных источников. Любая информация конфиденциального характера может оказать действенную помощь следователем и оперативникам, в частности, касающейся прогнозов о развитии той или иной криминогенной ситуации.

Определенные проблемы испытывают должностные лица органов следствия, дознания и оперативных подразделений, проводящие проверку сообщений о преступлениях террористического характера совершенных мигрантами. Выражения «этническая преступность», «миграционная преступность» нередко употребляются как синоним преступлений террористического характера, к тому же совершаемых мигрантами, значительная часть которых - это лица иного вероисповедания, не владеющие или недостаточно владеющие языком, на котором ведется судопроизводство и потому не способные интегрироваться в цивилизованные формы существования в российском социуме.

Насколько актуальным является право на использование языка (либо права на помощь переводчика) которым владеешь в ходе проверочной деятельности? С нашей точки зрения, определяющим в этом случае является сам характер проверочных действий. Те из них, которые будут ограничивать какие-либо права и законные интересы лица, обязаны проводиться с учетом фактора незнания лица языка, на котором ведется судопроизводства. В этом случае надлежит, безусловно, применять правовую позицию Конституционного Суда РФ «по делу Маслова» и, соответствующие нормы Федерального закона «О полиции». Такой же подход следует соблюдать при проведении в отношении иностранных граждан гласных оперативно-розыскных мероприятий, которые должны соответствовать требованиям уголовнопроцессуального законодательства. В частности, это означает необходимость соблюдения требований об участии переводчика в гласных ОРМ, что предусмотрено ч. 2 ст. 26 Конституции РФ и предельно четко регламентировано в ст. 18 УПК РФ. В связи со сказанным, предлагаем по аналогии со ст. 49 УПК РФ внести в ст. 169 УПК РФ дополнение об обязательном участии переводчика в уголовном деле с момента реального ограничения каких-либо прав и законных интересов лица, включая проведение проверочных действий. Например, с момента фактического задержания лица, не владеющего языком, на котором ведется уголовное судопроизводство. Иначе он не сможет реализовать свои права, даже при наличии защитника. Задача лица, ведущего производство по делу или осуществляющего доследственную проверку - обеспечить перевод, как устной речи, прежде всего задаваемых вопросов, так и всех процессуальных документов (проверочных материалов), на основании которых принимается процессуальное решение.

Обобщая вышесказанное об общих параметрах правовой деятельности по получению информации доказательственного значения, которую в последующем допустимо использовать для выдвижения и формулирования обвинения в отношении лиц, причастных к террористической деятельности, можно сказать, что мы выступаем за унификацию стандартов досудебного доказывания. Подобная унификация не должна зависеть от стадии уголовного процесса и способов получения фактических данных об обстоятельствах, имеющих существенное значение для решения вопроса о привлечении к уголовной ответственности виновных в преступлениях террористического характера. В этом плане мы солидарны с позицией таких авторов, как А.В. Агутин, Я.Д. Абдуллаев, А.С. Александров, А.А. Кухта, М.Л. Поздняков, М.П. Поляков, В.В. Терехин и др.[94] относительно единых стандартах собирания доказательств в досудебном производстве по уголовному делу.

Проведенное нами изучение материалов практики расследования дел о преступлениях террористического характера показало, что в основном раскрытие данного вида преступлений осуществляется посредством проведения гласных и негласных ОРМ и других проверочных действий. Возникает необходимость слаженной работы оперативного и следственного аппарата, которая должна обеспечиваться из единого общего центра (полагаем, что им должна быть прокуратура). Именно в этом случае, можно лучше всего обеспечить получение конкретного результата - доказательств. По факту происходит слияние оперативно-розыскной, проверочной деятельности и уголов- но-процессуальной в синтетическом, обобщенном понятии формирования доказательства. В нашем представлении «формирование доказательства» как комплексный, многоэтапный процесс, включает в себя любые познавательные акты, независимо от юридической формы их проведения.

Следует признать верным суждение о том, что относимость и достоверность информации, при условии соблюдения прав личности - определяют главные параметры полезности доказательственной информации[95]. На наш взгляд, вполне прогрессивной и отвечающей потребностям времени является позиция о самостоятельности циклов формирования доказательств в каждой из досудебных стадий. И если в стадии возбуждения уголовного дела проходит первый фазис формирования досудебного доказательства, то в последующих стадиях процесса оно окончательно формируется через проверку и оценку их органами, ведущими уголовный процесс - до степени судебных «фактов»[96] [97].

Верен и другой вывод, а именно: правовой режим предварительной проверки позволяет решать главную - информационную задачу стадии возбуждения уголовного дела, то есть создание основания для решения или о начале предварительного расследования - уголовного процесса или об отказе от него и как следствие окончания какой-либо активности государства по поводу. Без этой предварительной проверочной деятельности зачастую бывает невозможно доказывание и установление объективной истины по уголовно-

97

му делу .

Изучение следственной практики дало примеры эффективной работы по формированию доказательственного материала в ходе доследственной разработки, которые становились как основанием для возбуждения уголовного дела, так и последующего изобличения обвиняемого в совершении преступления; преступление было действительно раскрыто оперативным путем, и работа следователя по доказыванию сводилась к формированию процессуальных доказательств по результатам ОРД.

Отсюда напрашивается вывод о том, что есть потребность в реформировании стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. При том, что существующая структура уголовного процесса должна быть сохранена в настоящем виде - мы не видим необходимости в реформе досудебного производства, предлагаемого, скажем, в «Доктринальной модели уголовно-процессуального доказательственного права РФ» .

Значение постановления о возбуждении уголовного дела, других процессуальных решений, принимаемых в стадии, как и содержание этой стадии в смешанном уголовном процессе нельзя недооценивать: они являются необходимым элементом системы сдержек и противовесов между правоохранительными органами, осуществляющими выявление, раскрытие и расследование преступлений и обеспечивают гарантии законности при формировании доказательств на начальном этапе.

Насколько серьезны могут быть последствия нарушений УПК РФ в данной стадии для последующего хода производства по делу показывает следующий пример по уголовному делу № 2-65/07, бывшего предметом рассмотрении Санкт-Петербургского городского суда в 2007-2008 годах[98] [99]. В ходе рассмотрения уголовного дела адвокаты подсудимых заявили ходатайство о признании недопустимыми доказательств в виду того, что в постановлении о возбуждении уголовного дела был неправильно указан номер уголовного дела, в постановлении о принятии уголовного дела № 581242 к производству указана дата «27 августа 2006 года» (т.1 л.д. 21). Однако мотивировочная часть данного постановления указывает, что данное дело было выделено в отдельное производство 27 августа 2007 года. В материалах дела есть постановление о выделении уголовного дела № 581242 27 августа 2007 года (т. 1 л.д. 1-4). 27 августа 2007 года было вынесено постановление о принятии данного уголовного дела к производству (т. 1 л.д. 21). Все адвокаты-защитники подсудимых поддержали ходатайство о признании недопустимыми доказательств, полученных органами предварительного следствия в виду существенного нарушения уголовно-процессуального закона при возбуждении уголовного дела и принятии уголовного дела к производству. Возражая против удовлетворения ходатайства, государственный обвинитель заявил о том, что имела место техническая ошибка и что в статье 146 УПК РФ, содержащей порядок возбуждения уголовного дела публичного обвинения, слова «номер уголовного дела» не фигурируют. Есть нарушения ведомственных нормативных актов, однако нет смысла это обсуждать, поскольку не нарушены требования УПК РФ. В виду этого протоколы следственных действий не могут быть исключены из числа доказательств. В ответ защитник Л. заявил, что закон не знает такого понятия как «техническая ошибка». Он считает, что все следственные действия, произведенные после постановления от 13 августа 2007 года о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, незаконны, так как сначала происходит возбуждение уголовного дела, затем создание следственной группы. Часть 3 статьи 163 УПК РФ предусматривает, что руководитель следственной группы принимает уголовное дело к своему производству. Таким образом, следственная группа не могла производить предарительное следствие, так как руководитель ее не принял дело к своему производству. После создания второй следственной группы Мальков принял дело к производству, о чем есть соответствующее постановление. Таким образом, Мальков должен был принять дело к производству и после создания первой следственной группы. Исходя из отмеченных обстоятельств, адвокаты защитники потребовали возвращения уголовного дела прокурору для пе- ресоставления обвинительного заключения. Несмотря на то, что судом данное доказательство удовлетворено не было, оно стало показателем низкого качества проведенного предварительного следствия, что закономерно привело к вынесению вначале оправдательного вердикта присяжных, а затем оправдательного приговора.

В заключение мы должны констатировать то, что стадия возбуждения уголовного дела выступает элементом национальной уголовно

процессуальной системы сдержек и противовесов, установленных в стадии возбуждения уголовного дела, которая основана на взаимном контроле различных государственных органов. Эта система обеспечивает разделение процессуальных функций и дифференциацию разнообразных видов активности (оперативно-розыскную, проверочную, административную, уголовно

процессуальную и др.) правоохранительных органов по выявлению, раскрытию преступлений, изобличению и преследованию лиц, совершивших и подготавливающих преступления[100]. Так что остается в силе утверждение проф. М.С. Строговича о том, что основное значение стадии возбуждения уголовного дела заключается в том, что она дает правовое основание для проведения предварительного расследования и разрешения уголовного дела по существу в суде[101]. Этого же мнения придерживаются и современные ученые - процессуалисты[102].

Проведенное нами изучение уголовных дел о преступлениях террористического характера убеждает в том, что стадия возбуждения уголовного дела в современных условиях противодействия этому виду преступности является совершенно необходимой гарантией законности и обеспечения прав личности и служит необходимой предпосылкой для более эффективного уголовного преследования в последующих стадиях процесса.

Сделаем выводы по параграфу. Содержание правоохранительной деятельности по выявлению и раскрытию преступлений террористического характера обусловлено специфичностью проявлений терроризма, уголовноправовой квалификацией отдельных преступлений.

Особенности доказывания в стадии возбуждения уголовного дела определяются исходной информацией о преступлении террористического характера. Специфика оснований для возбуждения уголовного дела о преступлении террористического характера состоит в той связи между элементами состава преступления и «признаком» преступления в виде его «следа», который фиксируется следователем на материальных носителях информации. Обнаружение, фиксация, изъятие следов очевидных преступлений террористического характера состоит в том, что это происходит преимущественно в стадии возбуждения уголовного дела. Однако даже в случае очевидности преступления террористического характера установление его исполнителей, а тем более организаторов, идейных вдохновителей и других сопричастных лиц требует тщательного расследования.

Правовой режим контртеррористической операции может считаться основой особого порядка собирания доказательственной информации на первоначальном этапе уголовного расследования преступления террористического характера.

Из опыта расследования преступлений террористического характера вытекает целесообразность применения института, предусмотренного главой 40.1 УПК РФ, в стадии возбуждения уголовного дела, в ходе доследственной проверки, оперативной разработки преступного сообщества, имеющего террористическую направленность, и его участников для раскрытия преступлений террористического характера. Информация, послужившая способом побуждения члена террористической организации к сотрудничеству, равно как и результаты такого сотрудничества, должны быть допускаемы в качестве источника формирования уголовно-процессуальных доказательств.

По результатам исследования существующей системы поводов в контексте противодействия преступлениям террористического характера делается вывод о целесообразности закрепления в качестве специального повода рапорта сотрудника органа, уполномоченного осуществлять ОРД, должен быть закреплен в статье 140 и других статьях УПК РФ в качестве самостоятельного повода к возбуждению уголовного дела.

Изучение материалов практики расследования дел о преступлениях террористического характера показало, что в основном раскрытие данного вида преступлений осуществляется посредством проведения гласных и негласных ОРМ и других проверочных действий. По факту происходит слияние оперативно-розыскной деятельности (а в определенной мере и оперативно-боевой), а также проверочной деятельности и уголовно-процессуальной в синтетическом, обобщенном понятии формирования доказательства. Понятие «формирование доказательства» как комплексный, многоэтапный процесс включает в себя любые познавательные акты, независимо от юридической формы их проведения.

Информационный продукт деятельности участников стадии должен оцениваться как основа для формирования доказательств по уголовному делу, фактические материалы, полученные субъектами уголовного преследования в любой правовой форме должны допускаться судебно-следственными органами в качестве источников доказательств.

Мы предлагаем создание общего для досудебных стадий стандарта формирования доказательств - в виде «фактических материалов», получаемых стороной обвинения под процессуальным руководством прокурора.

Примеры расследования уголовных дел о преступлениях террористического характера подтверждают необходимость реорганизации данной стадии в современном уголовном процессе России. Нельзя связывать получение доказательств с таким формальным условием как вынесение постановления о возбуждении уголовного дела.

Следует поставить вопрос об унификации правил, регулирующих собирание органами досудебного расследования доказательств по уголовному делу и установлении единых стандартов допустимости к любым фактическим материалам в виде носителей доказательственной информации, получаемых органами предварительного расследования. В основе критерия доброкачественности доказательства - полезность, относимость и верифицируе- мость информации, и соблюдение прав личности при работе с ее источниками.

<< | >>
Источник: БУТАЕВ Мурадали Якубович. ДОКАЗЫВАНИЕ ПО ДЕЛАМ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА НА ДОСУДЕБНЫХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА (ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНОЙ АСПЕКТ). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Махачкала - 2015. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. Стадия возбуждения уголовного дела как элемент уголовнопроцессуального механизма противодействия преступлениям террористического характера: общие проблемы нормативно-правового регулирования и доктринального толкования:

  1. § 1. Стадия возбуждения уголовного дела как элемент уголовнопроцессуального механизма противодействия преступлениям террористического характера: общие проблемы нормативно-правового регулирования и доктринального толкования
  2. § 3. Использование данных, полученных в ходе оперативнорозыскной деятельности, в стадии возбуждения уголовного дела при раскрытии преступлений террористического характера
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -