Закономерности функционирования системы российского уголовного права

Существование и функционирование системы российского уголовного права подчинено множеству правил, в результате совокупного действия которых можно установить необходимые, существенные, постоянно повторяющиеся закономерности действия данной отрасли права, отражающие взаимосвязи элементов ее системы и самой системы с внешней средой, определяющие этапы и формы развития уголовно-правовой отрасли в целом.

Как уже было показано в предыдущем параграфе, многие связи системы российского уголовного права являются стабильными и устойчивыми. Наличие типичных, часто наблюдаемых связей и зависимостей в системе свидетельствует о проявлении определенных законов или закономерностей. Закон - это универсальное, абсолютное свойство, которое не допускает отклонений или исключений, в то время как закономерность менее категорична, это необходимое, существенное, повторяющееся отношение между явлениями в природе и обществе.

По мнению ряда исследователей, под закономерностью следует понимать объективно существующую устойчивую связь, существенную зависимость между явлениями действительности, отвечающую определенным законам. Знание закономерностей функционирования систем создает фундаментальную основу для эффективного управления[486]. Если установлена закономерность, значит изучаемые процессы и явления не случайны, а подчинены какому-либо закону. В основе установления закономерностей лежат факты, количественные и качественные зависимости между ними, взаимосвязи явлений и процессов. Зависимость есть отношение одного явления к другому, как следствия к причине. Благодаря выявлению закономерностей появляется возможность понять природу изучаемого явления и увидеть наиболее эффективные направления развития системы (в нашем случае - системы российского уголовного права).

Выявление закономерностей существования объекта свидетельствуют о том, что изменения происходят не хаотически и не в любых направлениях, а по определенным правилам. Управление этим объектом должно еще более ограничить его многообразие, а не вступать в противоречие с процессом его развития. Качественное и эффективное управление может быть основано только на знании специфических закономерностей развития управляемого объекта.

Таким образом, через анализ отраслевых внутрисистемных и межсистемных связей можно установить определенные закономерности в процессах развития и функционирования системы российского уголовного права. Выявив и поняв эти закономерности, можно осуществить качественное и эффективное влияние на систему российского уголовного права через проводимую государством уголовно-правовую политику.

Теоретики права уже давно установили факт существования в правовой действительности специфических закономерностей развития правовых явлений. Так, Д. А. Керимов пишет, что «в реальной правовой действительности объективно существуют такие специфические закономерности развития правовых явлений, такие существенные их связи и отношения, которые присущи всем явлениям данного рода и без познания которых невозможно более или менее глубокое изучение предмета отраслевых юридических наук. Открытие в каждом отдельном случае общей закономерности, тенденции развития правовых явлений дает возможность обнаружить конкретную цепь их движения»[487].

По мнению С. С. Алексеева, «праву присущи и специфические закономерности, характеризующие его бытие и развитие как объективированного институционного образования. По всем данным именно эти закономерности должны привлечь повышенное внимание общей теории права. Ибо именно закономерности права, притом такие, которые имеют характер жесткого «следования» в данных связях, зависимостях, и образуют логику права (юридическую логику). При этом специфические закономерности права как институционного образования, в том числе и под углом зрения правового регулирования, во многом выражены в системных связях, которые формируются путем нормативных обобщений»[488].

Логично предположить, что и система российского уголовного права не является исключением в ряду правовых образований, чье развитие и функционирование характеризуется набором определенных закономерностей. Более того, изучение соответствующих закономерностей является необходимым предварительным условием для поиска общих тенденций развития и функционирования системы уголовного права, одноименной отрасли права в целом. Данные закономерности выражают существенные и необходимые связи и взаимодействия в системе уголовного права и за ее пределами, а обусловленные ими принципы определяют общую стратегию достижения отраслевых целей и решения задач, возложенных на отрасль. Учитывая значимость и влияние соответствующих системных закономерностей, полагаем целесообразным остановиться на их выявлении и подробном исследовании.

Первая выявленная нами закономерность функционирования системы уголовного права - это закономерность целостности (эмерджентности), которая выражается в появлении (emerge - появляется) в системе благодаря целостности новых интегральных свойств, не характерных для отдельных ее элементов.

Общеизвестно, что свойства системы (как единого целого) не являются простой суммой свойств составляющих ее элементов, в то же время первые зависят от вторых. Объединенные в систему элементы попадают под ее сильное влияние, т. е. система как бы подавляет их; но с другой стороны - они, будучи объединенными, приобретают новые интегральные свойства.

Теоретики права уже длительное время указывают на развертывание свойств системности в праве, отмечают, что для национальных правовых систем все больше характерна тенденция к накапливанию особенностей целостного образования, отличающегося технико-юридическим, конструктивным единством[489].

Применительно к системе российского уголовного права данная закономерность проявляется в возникновении у отраслевой системы новых интегративных качеств, не свойственных ее компонентам. Так, сами по себе в отдельности уголовно-правовые нормы, субинституты и институты, а также уголовно-правовые отношения не определяют системное функционирование отрасли уголовного права, не могут выполнить охранительные и регулятивные функции, стоящие перед данной отраслью, не способны решить возложенные на нее задачи. Только в единстве, будучи цельным (эмерджентным) системным образованием они обеспечивают функциональную работоспособность отрасли в целом, участвуют в формировании правовой культуры и правосознания граждан, в поддержании режима законности в государстве и т. д. Именно в процессе взаимодействия системных элементов в системе российского уголовного права появляются такие новые интегральные свойства, как эффективность и даже экономичность.

Отметим, что свойства системы (целого) зависят от свойств элементов (частей), но не являются их суммой. Так, одной из характеристик охранительных уголовно-правовых отношений является их конкретный характер, возможность их досрочного прекращения (например, при освобождении лица от уголовной ответственности, наказания и пр.), данные свойства не присущи системе уголовного права в целом.

Закономерность эмерджентности возникает в системе российского уголовного права благодаря внутрисистемным связям и взаимодействиям ее структурных элементов. Единство всех элементов, целостность всей системы обеспечиваются в результате их подчиненности общим принципам, целям и задачам.

Вопрос о значении отраслевых принципов для обеспечения целостности и единства системы российского уголовного права будет более подробно исследован в следующей главе настоящей работы. С отраслевыми задачами ситуация достаточно понятная в силу того, что они непосредственно перечислены в тексте УК РФ (ст. 2). Об отраслевых целях в уголовном законодательстве не сказано ни слова, однако их значение для отраслевой системы весьма велико, ибо даже этимологически термины «целостность» и «цель» связаны. Более того, система возникает и существует ради выполнения определенных целей. Если цель не задана в явном виде (не прописана где-либо), а у отображаемого объекта наблюдаются целостные свойства, можно попытаться определить цель или выражение, связывающее цель со средствами ее достижения (как правило, это целевые функции) путем изучения причин появления закономерности целостности. Расчленяя систему, можно анализировать причины возникновения целостности на основе установления причинно-следственных связей различной природы между частями, частью и целым, выявления причинно-следственной обусловленности целого его средой, чем мы и занимались в предыдущем параграфе.

Исследуемая закономерность эмерджентности характеризуется также и тем, что благодаря ей в системе поддерживается свойство стабильности и ограничивается мобильность отраслевых элементов. Это означает, что изменение одного системного элемента (уголовно-правовой нормы, субинститута, института или правоотношения) оказывает влияние на другие ее составляющие, требует приведения их в соответствие.

Стабильность системы российского уголовного права возникает благодаря наличию различных видов связей между элементами. В результате существования данных связей изменения в системе происходят не хаотично, а на планомерной основе. В случае если какие-либо общественные отношения изменяются и требуют корректировки правового регулирования, то, как правило, реформируется одновременно несколько уголовно-правовых норм и институтов и существующая подсистема правоотношений. Так, Федеральным законом от 29 декабря 2014 года были внесены изменения в уголовное законодательство в связи с введением новых реабилитационных процедур, применяемых в отношении гражданина-должника, в результате чего подверглись реформированию уголовноправовые нормы о неправомерных действиях при банкротстве, преднамеренном и фиктивном банкротстве, видоизменился институт преступлений в сфере экономической деятельности, модернизировались подсистемы охранительных и предупредительных уголовно-правовых отношений.

Анализ реализации закономерности эмерджентности, оценка степени целостности помогает найти точку начала снижения эффективности функционирования отраслевой системы, в которой целесообразен переход на новый уровень развития.

Таким образом, благодаря анализу проявлений эмерджентности в системе российского уголовного права становится возможным познание конкретных уголовно-правовых явлений, их сторон и признаков, не как индифферентно находящихся друг возле друга, а как единого, связанного целого, т. е. вскрывается [490] то общее, что внутренне объединяет воедино многообразные проявления конкретной отраслевой действительности.

С закономерностью эмерджентности тесно связана закономерность интегративности; этот термин часто употребляется как синоним целостности. Однако некоторые исследователи систем выделяют эту закономерность как самостоятельную, стремясь подчеркнуть интерес не к внешним факторам проявления целостности, а к более глубоким причинам, обусловливающим возникновения этого свойства, к факторам, обеспечивающим сохранение

504

целостности .

Интегративными называют системообразующие, системосохраняющие факторы, в числе которых важную роль играют неоднородность и противоречивость элементов, с одной стороны, и стремление их вступать в коалиции, с другой. Так, нормы уголовного права весьма неоднородны, различаются по своему происхождению, времени действия, иногда могут быть даже рассогласованными между собой по своему содержанию, но при регламентировании соответствующих общественных отношений благодаря закономерности интегративности они кооперируются, сочетаются друг с другом, образуя единый регулятор уголовно-правовых отношений: так, санкции запретительных уголовно-правовых норм, обязывающие нормы о назначении наказания (например, об обстоятельствах, смягчающих и отягчающих наказание, и др.), управомочивающие нормы о назначении наказания (например, о назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, о назначении наказания лицам, признанным больным наркоманией, и др.) и даже отдельные стимулирующие уголовно-правовые нормы (например, о назначении условного осуждения) в совокупности, при их комплексном действии, обеспечивают максимально полное регулирование процесса назначения уголовного наказания.

Следующая закономерность функционирования системы российского уголовного права - закономерность синергии. Закономерность синергии (от греч. [491]

senergeia - «сотрудничество, совместное действие») сводится к тому, что сумма свойств организованного целого (или потенциал системы) превышает арифметическую сумму свойств, имеющихся у каждого из вошедших в состав целого элементов в отдельности[492]. В результате действия закономерности синергии свойства, существующие в системе, приобретают иное количественное значение. Благодаря существованию данной закономерности свойства могут становиться существенно более сильными или, наоборот, менее выраженными.

От закономерности эмерджентности данная закономерность отличается следующим: если при проявлении закономерности эмерджентности в системе появляются новые, ранее не существовавшие свойства, т. е. качественные изменения, то в результате действия закономерности синергии имеющиеся свойства либо усиливаются, либо ослабевают, т. е. речь идет о количественных изменениях. Так, по мере развития системы российского уголовного права происходит усиление специализации уголовно-правового регулирования. Каждый элемент отраслевой системы стремится вобрать в себя приемлемые подходящие свойства и качества других ее элементов. Именно потому, что отдельные уголовно-правовые нормы все более специализируются на осуществлении строго ограниченных операций в ходе правового регулирования, возникает неустранимая необходимость «объединенных действий» различного вида уголовно-правовых норм. Пример такого «объединенного действия» разных по своему характеру, содержанию и предназначению уголовно-правовых норм и институтов можно будет наблюдать при применении запретительных норм об уголовной ответственности за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних; в данном случае будут также задействованы уголовноправовые нормы, предусматривающие запрет назначения условного осуждения соответствующим осужденным, уголовно-правовые нормы об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания и замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания (о необходимости фактического отбытия не менее трех четвертей и даже четырех пятых срока наказания и учете результатов лечения при принятии решения), могут присоединиться к действию соответствующих норм институты принудительных мер медицинского характера (применительно к лицам, страдающим расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости) и амнистии (так, во многих актах об амнистии последних лет указывалось, что амнистии не подлежат лица, совершившие половые преступления, предусмотренные ст.ст. 131-135 УК РФ[493] [494], либо преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних ).

Система российского уголовного права обладает внутренним единством, которое позволяет ей нормально функционировать в условиях постоянного разностороннего воздействия внешней среды, путем упрощения и интеграции различных свойств и функций. За счет объединения частей целого у системы проявляется закономерность синергии. Например, у уголовно-правовой системы возникает такое свойство, как прочность, т. е. способность противостоять различным внешним воздействиям и продолжать функционировать более или менее надлежащим образом, несмотря на «лоскутное» законодательствование в сфере борьбы с преступностью, нестабильность правоприменительной деятельности органов уголовной юстиции и низкий уровень правосознания населения.

Индивидуальные свойства у каждого элемента системы в отдельности характеризуют наличие в отраслевой системе такой закономерности, как аддитивность. Под последней принято понимать относительную независимость, суммативность, обособленность элементов системы.

Каждый элемент системы российского уголовного права привносит в нее свои индивидуальные качественные характеристики, свойства, конкретные цели и задачи, изменяя ее сообразно текущим потребностям. Таким образом, система российского уголовного права постоянно развивается и стремится, как правило, либо к абсолютной целостности, либо к абсолютной аддитивности. Это явление было отмечено В. М. Сырых: «право относятся к типу органических систем, которым присуще диалектическое соотношение между их структурой в целом и элементами» . Исследуемое состояние отраслевой системы можно охарактеризовать степенью проявления одной из этих закономерностей или тенденций к их нарастанию или уменьшению.

Отметим, что любая система находится всегда между крайними состояниями абсолютной целостности и абсолютной аддитивности и выделяемое из развивающейся системы состояние (ее «срез») можно охарактеризовать степенью проявления одного из этих свойств или тенденций к его нарастанию или уменьшению. Для оценки этих тенденций А. Холл выявил сопряженность этих двух вышеуказанных закономерностей: прогрессирующая факторизация - стремление системы к состоянию со все более независимыми элементами, и прогрессирующая систематизация - стремление системы к уменьшению самостоятельности элементов, т. е. к большей целостности[495] [496]. Представляется, что в современном российском уголовном праве в большей степени наблюдается первая тенденция: элементы отраслевой системы становятся все более разрозненными, менее зависимыми друг от друга, а иногда и противоречащими друг другу. В качестве примера рассогласования элементов между собой приведем ситуацию, когда законодатель дополнил институт наказания нормой о принудительных работах, указав, что они являются альтернативой лишению свободы, могут заменить назначенное наказание, связанное с изоляцией от общества, если суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания. Однако в некоторых санкциях запретительных норм мы можем обнаружить ситуацию рассогласования сроков двух данных видов наказаний. Так, в ч. 2 ст. 121 УК РФ закреплено, что квалифицированное заражение венерической болезнью наказывается принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на срок до двух лет. Практически то же самое можно обнаружить в ч. 2 ст. 127.1 УК РФ: квалифицированное использование рабского труда наказывается принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок от трех до десяти лет. Очевидно, что при принятии решения о замене лишения свободы альтернативными принудительными работами судья должен быть ограничен сроками первоначально назначенного наказания. То есть при законодательной разнице в сроках двух этих видов наказаний в санкции конкретной статьи Особенной части УК РФ судья при замене наказания должен ориентироваться на тот срок лишения свободы, который он уже назначил данному осужденному и на тот же срок назначить принудительные работы (учитывая при этом их законодательно оформленный минимум и максимум по ч. 4 ст. 53.1 УК РФ). Подтверждение этому можно найти в самом уголовном законе, ибо там законодатель дважды выразил мысль о соотношении одного дня лишения свободы и одного дня принудительных работ (ч. 6 ст. 53.1, п. а ч. 1 ст. 71 УК РФ). Кроме того, уже из самого альтернативного статуса принудительных работ следует вывод о том, что главным, ключевым наказанием в данном случае является лишение свободы, поэтому при его замене принудительными работами последние должны быть назначены именно в том размере, который судья первоначально определил для лишения свободы, даже если санкция статьи позволяет назначить более суровый срок альтернативного наказания. В данном случае мы наблюдаем рассогласованность между управомочивающей нормой о принудительных работах и санкциями запретительных уголовно-правовых норм. Представляется необходимым данную рассогласованность устранить путем приведения сроков вышеуказанных наказаний в санкциях статей Особенной части УК РФ в соответствие друг с другом. Так, мы предлагаем изложить второй абзац ч. 2 ст. 121 УК РФ в следующей редакции: «наказывается... принудительными работами на срок до двух лет либо лишением свободы на срок до двух лет»; второй абзац ч. 2 ст. 127.1 УК РФ: «наказывается. принудительными работами на срок от трех до пяти лет, либо лишением свободы на срок от трех до десяти лет» и т. п.

Подобные ситуации уменьшения целостности правовой системы (и ее подсистем), нарастания независимости составляющих их элементов, ослабление связей между ними, превалирование закономерности аддитивности над действием закономерности эмерджентности - весьма неблагоприятны, ибо они блокируют нормальные процессы правового регулирования общественных отношений, подрывают функционирование правовых подсистем, могут привести их к утрате их основополагающих свойств и в целом способности действовать. Отметим, что и в специальной литературе указывается на опасность излишней прогрессирующей факторизации, это чревато искусственным разложением системы на независимые элементы, а впоследствии - ее парализацией и распадом[497].

Проявляется закономерность аддитивности в системе российского уголовного права и в процессах дифференциации уголовно-правового регулирования. Наиболее очевидным образом они выражены в структуризации отраслевой системы на институты и субинституты с особыми, присущими только им функциональными нагрузками.

В теории права под дифференциацией понимают специализацию правового регулирования, все более возрастающее «разделение труда» между нормативными предписаниями, правовыми институтами, отраслями права, позволяющее в соответствии с социальными потребностями обеспечить более конкретное, содержательно определенное правовое регулирование[498]. Благодаря своеобразному «разделению труда» между составляющими системы российского уголовного права происходит выделение из общего уголовно-правового регулирования особых функций, специальных направлений и методов регулирования, с помощью которых достигается определенный эффект упрощения и повышения качества отраслевой системы в целом.

Следующая закономерность функционирования системы российского уголовного права - это закономерность «необходимого разнообразия». У. Р. Эшби доказал теорему, объясняющую, что для эффективного решения проблемы разнообразие системы должно быть больше, чем разнообразие стоящей перед ней проблемы . Система должна обладать достаточными и разнообразными внутренними средствами, чтобы быть готовой отреагировать на постоянные изменения внутри себя и во внешней среде и благодаря этому функционировать и развиваться. В противном случае система не сможет действовать, выполнять отведенные ей функции. Например, недостаточный объем уголовно-правовых норм не способен привести к должному, необходимому состоянию уголовно - правовых отношений, обеспечить надлежащий уровень правопорядка в государстве и поддержать режим законности. Так, существующего массива уголовно-правовых норм, участвующих в противодействии незаконной миграции, явно недостаточно для обеспечения соблюдения миграционного законодательства Российской Федерации. Наблюдается ежегодное увеличение количества зарегистрированных преступлений только по ст. 322.1 УК РФ: если в 2005 г. в Российской Федерации было зарегистрировано всего 340 преступлений по данной статье уголовного закона, то в 2006 г. - уже 969 преступлений, в 2007 г. - 684, в 2008 г. - 1460, в 2009 г. - 1253, в 2010 г. - 1598, в 2011 г. - 1100, в 2012 г. - 939 , в 2013 г. - 3279 и в 2014 г. - 2017 преступлений[499] [500] (очевиден кратный рост показателей, при сравнении 2005 и 2014 гг., прослеживается увеличение количества зарегистрированных преступлений более чем в 5 раз). Учитывая то обстоятельство, что незаконная миграция «подпитывает» теневой сектор экономики дешевой рабочей силой, усиливает дисбаланс на внутреннем рынке труда, создает очаги социальной напряженности в местах концентрации мигрантов, порождает многочисленные факты нарушений их прав, способствует повышению уровня преступности в стране, в том числе организованной преступности, представляется необходимым криминализировать организацию незаконной трудовой деятельности в Российской Федерации иностранных граждан или лиц без гражданства через введение дополнительной уголовноправовой нормы либо модернизацию существующих. Критерием отграничения предлагаемого состава преступления от смежного состава административного правонарушения может быть как значительное количество привлекаемые иностранных работников, так и неоднократное совершение соответствующих действий, устанавливаемое с помощью административной преюдиции.

На данном примере очевидно, что разнообразие существующих уголовноправовых норм является одним из условий эффективного противодействия негативным социальным явлениям. Соответственно, чем разнообразнее будет арсенал уголовно-правовых средств (в первую очередь охранительных норм), тем более эффективно будут разрешаться задачи, стоящие перед отраслью российского уголовного права.

Учет данной закономерности при совершенствовании системы российского уголовного права будет способствовать выявлению недостатков правового регулирования (отсутствие необходимых уголовно-правовых норм или их неполнота, наличие дефектов в содержании институтов и (или) субинститутов, помехи при реализации уголовно-правовых отношений и пр.) и повышению эффективности «управления» отраслевой системой. Эта закономерность также определяет наличие еще ряда взаимообусловленных закономерностей, в частности закономерности оптимальности, сохранения внутреннего динамического равновесия (гомеостаза) и закономерности самосохранения.

Ни одна целостная система не способна превысить критические размеры, обеспечивающие поддержание динамического равновесия (гомеостаза). В целях обеспечения полноценного функционирования система российского уголовного права должна поддерживать постоянство основных своих составляющих. Как правило, сверхкрупные системы не способны функционировать как единое целое и, как следствие, распадаются. В качестве примера можно привести Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, которое уже на момент принятия состояло из 2224 статей. Впоследствии оно подвергалось многочисленным законодательным изменениям, связанными с проводимыми в России того времени экономическими, политическими и административно - судебными реформами. Так, в 1857 году оно было инкорпорировано в Свод законов (т. н. второе издание) и количество его статей увеличилось до 2304, в 1866 году было подготовлено третье издание Уложения в связи с исключением из него уголовных проступков, а в 1885 году - четвертое. Несмотря на достаточно длительный период действия Уложения 1845 года, еще в 1881 году решением Александра III был учрежден особый комитет для составления проекта нового Уголовного уложения514. Активное реформирование данного правового акта свидетельствует о том, что он, являясь основой функционирования системы уголовного права царской России, своей громоздкостью и чрезмерным объемом затруднял ее действие, нуждался в постоянной оптимизации.

Проявление закономерности динамического равновесия можно проследить на примере обеспечения функционирования системы российского уголовного права через принятие федеральных законов об изменении уголовного законодательства и постановлений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам материального уголовного права (табл. 1).

Таблица 1

Федеральные законы и постановления Пленума Верховного Суда РФ уголовно-правового характера, принятые в период 1997-2017 гг.

Количество федеральных Количество принятых постановлений
Годы законов о внесении Пленума Верховного Суда РФ по вопросам
изменений в УК РФ материального уголовного права
1997 0 1
1998 2 0
1999 7 1
2000 0 0

514

См.: Наумов А. В. Преступление и наказание в истории России. В 2 ч. М., 2014. Ч. 1. С. 342.

2001 8 1
2002 8 3
2003 7 0
2004 5 2
2005 2 0
2006 4 2
2007 10 5
2008 8 4
2009 13 5
2010 22 4
2011 12 4
2012 14 3
2013 20 5
2014 25 2
2015 15 2
2016 14 6
2017 16 4

Представленные в таблице сведения показывают сложившуюся устойчивую тенденцию увеличения количества принимаемых актов уголовно-правового характера. Представляется, что стабильность отраслевой системы органически сочетается с ее динамизмом, который, в свою очередь, подразумевает, в первую очередь, действие, развитие (изменение) или даже замену уголовного закона. Характерно, что с увеличением количества поправок в уголовное законодательство более активным становится и Пленум Верховного Суда РФ, разъясняя вопросы, возникающие в правоприменительной практике.

Равновесие системы российского уголовного права обеспечивается выявленной взаимосвязью между данными показателями, которую можно представить в виде корреляции. Корреляция - это статистическая взаимосвязь двух или нескольких величин, математическим выражением которой служит корреляционное отношение, либо коэффициент корреляции. В данном случае коэффициент корреляции равен 0,61. Значение данного коэффициента заключается в следующем - если его абсолютное значение находится ближе к 1, то это свидетельствует о сильной связи между величинами, а если ближе к 0 - о слабой связи или ее отсутствии. В проанализированном случае сравниваемые величины тесно взаимосвязаны, находятся в едином корреляционном поле, хотя между ними отсутствует прямопорциональная линейная зависимость. Также выявленные корреляции свидетельствуют о динамических изменениях системы российского уголовного права и о наличии определенных тенденций ее развития.

Однако не все исследованные показатели свидетельствуют о стабильности уголовно-правовой системы в целом. Так, например, не выявлены функциональные связи между количеством принимаемых федеральных законов об изменении уголовного законодательства и уровнем регистрируемой преступности в РФ (табл. 2).

Таблица 2

Принятые федеральные законы уголовно-правового характера

и количество зарегистрированных преступлений в период 1997-2017 гг.

Годы Количество федеральных законов о внесении изменений в УК РФ Количество

зарегистрированных

преступлений

1997 0 2397,3 тыс.
1998 2 2581,9 тыс.
1999 7 3001,7 тыс.
2000 0 2952,4 тыс.
2001 8 2968,3 тыс.
2002 8 2526,3 тыс.
2003 7 2756,4 тыс.
2004 5 2893,8 тыс.
2005 2 3554,7 тыс.

2006 4 3855,4 тыс.
2007 10 3582,5 тыс.
2008 8 3209,9 тыс.
2009 13 2994,82 тыс.
2010 22 2628,799 тыс.
2011 12 2404,807тыс.
2012 14 2302,168 тыс.
2013 20 2206,249 тыс.
2014 25 2166,399 тыс.
2015 15 2352, 098 тыс.
2016 14 2130, 613 тыс.
2017 16 2058,476 тыс.

В данном случае коэффициент корреляции равен 0,09, что говорит о крайне слабой связи между сравниваемыми величинами или даже об ее отсутствии. Проанализированные данные ставят вопрос об эффективности противодействия преступности посредством законодательных мер, о настоящем влиянии законотворческой формы реализации уголовной политики на официальную статистику преступности. Проведенный опрос специалистов в области уголовного права также свидетельствует о том, что абсолютное большинство опрошенных (70,3 %) считает, что для эффективного решения той или иной социальной проблемы принятия только законодательных мер явно недостаточно. 22,5 % респондентов полагают, что это возможно, но только в некоторых случаях. И примерное равное количество голосов получили варианты ответов - «возможно во всех случаях» (3,7 %) и «затрудняюсь ответить» (3,5 %) (см. приложение 2).

Очевидно, что для эффективного решения отраслью уголовного права социальных проблем явно недостаточно предпринимаемых мер в виде перманентного совершенствования отечественного уголовного законодательства. Необходимо одновременное целенаправленное воздействие и на иные

составляющие национальной правовой системы - юридическую практику и правосознание правоприменителей и населения.

Как уже указывалось в настоящей работе, только в случае единого комплексного воздействия всех элементов правовой системы (и правовых норм, и правовой деятельности различных субъектов, и процессов правосознания) на ту или иную социальную проблему можно рассчитывать на достижение положительного результата, на конструктивное разрешение соответствующей проблемы в общественной жизни. При сочетанном действии «корректных» (социально обоснованных и криминологически выверенных) правовых норм, надлежащем развитии правоотношений и адекватном изменении правосознания искомая корреляционная связь появится, а может даже станет явной, прогнозируемой, тем самым гарантируя существование действительно устойчивого равновесия системы российского уголовного права, ее управляемость и возможности ее балансировки в необходимых случаях.

Следующая закономерность - оптимальности. Она достигается за счет соответствия размера и структуры отраслевой системы тем целям и функциям, которые перед ней стоят. Действие данной системной закономерности демонстрирует проведенный М. М. Бабаевым и Ю. Е. Пудовочкиным анализ существующих «мертвых» уголовно-правовых норм[501]. Установленное общее количество уголовно-правовых норм не отвечает требованиям современных реалий, оно завышено путем включения в уголовное законодательство т. н. «нормативного сора» - предписаний-двойников, криминализирующих ранее объявленные преступные деяния (ст.ст. 159.1-159.6, 292.1 УК РФ), и предписаний, принятых в демонстрационных и конъюнктурных целях (ст. 173.1, 173.2, 330.1, 330.2 УК РФ). Так, А. И. Коробеев правильно отмечает, что УК РФ разбух «до неприличия», наполнился ненужными нормами с преобладанием казуистического способа описания уголовно-правового запрета; соответствующие нормотворческие процессы чреваты полной деструкцией российского уголовного права[502] [503].

Поэтому система российского уголовного права стремится оптимизировать себя и свои составляющие путем использования только тех уголовно-правовых норм, которые в действительности являются адекватными для достижения целей и задач, стоящих перед отраслью. То есть отдельные запретительные уголовноправовые нормы не обусловливают возникновение охранительных правоотношений, между ними не устанавливаются системные связи (более того, они и не могут появиться в силу ряда серьезных причин). Как уже указывалось в настоящей работе, данные нормы именуются «мертвыми», фактически парализованными в системе российского уголовного права. Получается, что отраслевая система по сути осуществляет «самоочищение» от невостребованных («нежизнеспособных») элементов, тем самым обретая свое наиболее оптимальное состояние.

Согласно статистическим данным М. М. Бабаева и Ю. Е. Пудовочкина, на долю каждой из 162 статей Особенной части УК РФ (58 % от общего числа предписаний) приходится не более 0,01 % случаев использования в правоприменительной деятельности, при этом практически половина из них (83 статьи) применялись в течение года не более 10 раз; более половины статей глав 19 «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина», 24 «Преступления против общественной безопасности», 26 «Экологические преступления», 27 «Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта», 31 «Преступления против правосудия» признаны исследователями неработающими . Учитывая все нарастающие темпы криминализации в сфере законотворческой деятельности (так, в 2011 году было принято 12 Федеральных законов о внесении изменений в УК РФ, в 2012 г. - 14, в 2013 г. - 20, в 2014 г. - 25, т. е. за полных четыре года увеличение темпов законодательной деятельности в уголовно-правовой сфере составило порядка

208 %), представляется, что УК РФ и дальше будет наполняться новыми предписаниями, зачастую неработающими на практике, снижающими его авторитет и значимость, а также дезориентирующими правоприменителей. Тем самым будет осуществляться расконцентрация уголовной репрессии, отвлечение сил и средств правоохранительных органов от наиболее важных и значимых участков борьбы с преступностью. Дабы не допустить подобного развития событий, необходимо оптимизировать уголовное законодательство как одну из важнейших основ функционирования системы российского уголовного права путем уменьшения его объема, оставляя в нем только работающие и т. н. «спящие» уголовно-правовые нормы, для определения которых (и отграничения их от «мертвых») необходимы серьезные уголовно-правовые и

криминологические исследования. Поэтому заслуживает поддержки предложение создать специальный координирующий центр, постоянно отслеживающий процессы создания и применения уголовно-правовых норм, занимающийся проведением криминологических, лингвистических и прочих экспертиз законопроектов, анализом материалов правоприменительной практики и разработкой методических рекомендаций по применению УК РФ и иных формально-юридических источников отрасли, а также внимательно

наблюдающий за научными исследованиями в уголовно-правовой сфере . Именно этот орган должен способствовать максимальной оптимизации системы российского уголовного права путем разработки предложений по совершенствованию уголовного законодательства, сокращению его объема на основе глубокой и всесторонней аналитической работы. По своей сути это должна быть новая редакция УК РФ, на необходимость которой достаточно часто указывается в последнее время в специальной литературе[504] [505] и целесообразность которой поддерживается в среде и правоприменителей, и представителей научной

общественности (так, по данным социологических исследований К. В. Ображиева, 32,4 % опрошенных им практических работников сферы уголовной юстиции и 43,1 % представителей научной общественности высказались за принятие новой редакции УК РФ, а 37,2 % и 44,7 % соответственно - за принятие нового УК РФ[506]).

Что касается принятия нового уголовного законодательства в РФ, данная идея в настоящее время нам представляется малоосуществимой в силу того, что новая кодификация предполагает прежде всего существенные концептуальные изменения содержания соответствующего законодательства, которые возможны в свою очередь лишь в результате кардинальных изменений социальноэкономических условий жизни общества. Смена законодательства в таких случаях необходима для эффективного и актуального правового регулирования изменившихся общественных отношений. Современные российские социально - экономические реалии[507] не дают оснований предполагать, что нас в ближайшее время ждет полное обновление уголовного законодательства.

Тем не менее, может возникнуть вопрос о том, что возможно ли без смены государственно-политического и общественного строя принять новый Уголовный кодекс в Российской Федерации? Да, возможно. В единственном случае - при кардинальной смене уголовной политики, вызванной также кардинальными изменениями государственного и общественно-политического плана. Так было, например, в 1960 г. при отказе от самых тяжких наследий сталинизма в уголовно - правовой сфере (например, отказ от применения уголовного закона по аналогии, значительная декриминализация, либерализация системы наказаний), что в соединении с новым уголовно-процессуальным законодательством (с его отказом от внесудебных мер уголовного преследования) означал значительный шаг вперед в направлении демократизации социалистического общества (то, что именуется «хрущевской оттепелью»). В этом случае произошло действительно кардинальное изменение уголовной политики. В настоящее же время таких кардинальных

изменений, требующих адекватного отражения в уголовном законодательстве, не

522

просматривается .

Предложенный нами к созданию координирующий центр должен обладать определенной независимостью и автономией от законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти, действовать в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства, а также обладать правом на участие в правотворческой деятельности, вполне возможно предположить, что этот орган может быть создан при Г енеральной прокуратуре РФ.

Одним из важнейших ориентиров в деятельности вышеуказанного координирующего центра должен стать политико-правовой документ, закрепляющий концептуальные основы уголовно-правовой политики российского государства, определяющий базис стратегии и тактики борьбы с преступностью. Отметим, что в настоящее время данный акт отсутствует в правовой системе РФ, хотя уже давно назрела настоятельная необходимость в его разработке и принятии . Именно нормативное закрепление соответствующих концептуальных основ следует считать, на наш взгляд, отправным, исходным моментом в придании оптимальности системе российского уголовного права. Согласно проведенным автором исследованиям, 44,5 % опрошенных специалистов в области уголовного права считают целесообразным разработать и утвердить на официальном уровне Концепцию (Стратегию) уголовно-правовой политики РФ; 31 % респондентов не видят в этом необходимости и 24,5 % затруднились с ответом (см. приложения 1, 2). Вызывает интерес тот факт, что наибольшее количество сторонников принятия данного документа обнаружено в среде [508] [509] профессорско-преподавательского состава и научной общественности (76 %), а наименьшее - среди следователей и дознавателей органов внутренних дел (35 %).

Подводя промежуточные итоги, отметим, что на практике активно используются только те виды уголовно-правовых норм, субинститутов и институтов, развиваются те уголовно-правовые отношения, которые отвечают потребностям и задачам, стоящим перед системой российского уголовного права. Остальные ее элементы, которые не удовлетворяют этим требованиям, не используются, фактически исключаются из отраслевой системы, лишь формально присутствуя в ней. Это подтверждает, что система российского уголовного права стремится к оптимальности. По сути, наличие закономерности оптимальности диктует необходимость поиска наилучших с точки зрения эффективности параметров уголовно-правовой системы (количества уголовно-правовых норм, институтов, субинститутов и уголовно-правовых отношений) и напрямую соотносится с такой закономерностью ее развития, как самосохранение.

В специальной литературе отмечено, что стремление системы удержать существенные переменные в необходимых пределах связано с процессами саморегулирования и адаптации, которые направлены на ликвидацию последствий возмущения в тех или иных подсистемах . Любая система стремится сохранить себя как целостность, что предопределяет ее функционирование в соответствии с закономерностью самосохранения. Возможность самосохранения заключается в стремлении к достижению следующих целей. Во-первых, система стремится обеспечить равновесное состояние и устойчивость. Так, при нехватке нормативного материала, закрепленного в уголовном законодательстве, отраслевая система дополняется нормативными положениями, восполняющими обнаруженные в процессе правоприменительной деятельности пробелы и недостаточности. Нередко соответствующее пополнение системы российского уголовного права осуществляется через разъяснительную деятельность Верховного суда РФ. [510]

Например, ч. 1 ст. 314.1 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за неприбытие без уважительных причин специального субъекта к избранному им месту жительства или пребывания, а также за самовольное их оставление. Однако на практике возник вопрос, как квалифицировать случаи, когда поднадзорные лица, получив разрешение органов внутренних дел на краткосрочный выезд, не прибывали в назначенное место и не вставали на учет. В 2016 году Верховный Суд РФ разъяснил, что такие действия также следует признавать самовольным оставлением места жительства или пребывания, т. е. восполнил возникшую нормативную недостаточность, тем самым обеспечив равновесное состояние отраслевой системы в данной секторе и устойчивость соответствующей подсистемы уголовно-правовых отношений (предупредительных и охранительных). Отметим, что примерно через год, в 2017 году, предложенный практикой подход к квалификации содеянного был официально признан верным и выявленная нормативная недостаточность была устранена уже на законодательном уровне, ибо ч. 1 ст. 314.1 УК РФ дополнилась словосочетанием «или места фактического нахождения»[511].

Во-вторых, самосохранение связано с адаптацией системы к внутренним и внешним изменениям. Так, в связи с ужесточением в 2015 году антидопинговых мер, предусмотренных Всемирным антидопинговым кодексом ВАДА, и участившимися случаями нарушений антидопинговых правил российскими спортсменами и их тренерами, система отечественного уголовного права была дополнена рядом запретительных норм об уголовной ответственности за нарушение антидопингового законодательства[512]. По этой же причине претерпел преобразования институт преступлений против здоровья населения и общественной нравственности, возникли новые предупредительные уголовно - правовые отношения, в будущем возможно и пополнение подсистемы охранительных правоотношений. Таким образом, в данном случае отраслевая система отреагировала на внешние изменения расширением и диверсификацией своего содержания, адаптировавшись под полученный социальный запрос.

В-третьих, самосохранение достигается благодаря росту и развитию системы. Так, в отечественной отраслевой системе существуют запретительные нормы, предусматривающие уголовную ответственность за определенные деяния, совершенные неоднократно. После 2003 года их было немного (нормы о незаконном усыновлении (удочерении), о незаконном использовании средств индивидуализации товаров (работ, услуг)), однако с каждым годом соответствующих норм становилось все больше (нормы о розничной продаже несовершеннолетним алкогольной продукции, о неоднократном нарушении установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования, о незаконном проникновении на охраняемый объект и др.). Для облегчения реализации данных норм Пленум Верховного Суда и законодатель в отдельных случаях разъясняли понятие неоднократности (п. 15 постановления № 14 Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака» от 26.04.2007[513] и примечания к ст. 151.1, 212.1 и т. д.), тем самым способствуя развитию отраслевой системы и улучшению ее связей- взаимодействий с системой административного права. В целях достижения большей внутрисистемной сбалансированности российского уголовного права представляется целесообразным унифицировать содержание признака неоднократности применительно к различным составам преступлений и зафиксировать его в отдельной статье Общей части УК РФ «Основные понятия, используемые в настоящей кодексе».

В отраслевой системе мы можем наблюдать диалектический закон, выраженный в противоположности целей: с одной стороны, система стремится сохранить свою стабильность и присущие ей свойства, с другой - развиваться и

приобретать новые качества . Мы со своей стороны отметим, что в процессе роста и развития правовой системы самосохранение достигается в том числе и благодаря функционированию особого системосохраняющего механизма в праве, детальному исследованию которого будет посвящена четвертая глава настоящей работы.

Следующей основной и важной закономерностью системы российского уголовного права является закономерность самоорганизации. Данная закономерность проявляется в изменчивости, нестабильности параметров, уникальности поведения, в способности противостоять энтропийным (разрушающим систему) тенденциям, адаптироваться к изменяющимся условиям, преобразуя при необходимости свою структуру.

Самоорганизация - процесс упорядочения элементов одного уровня в открытой системе за счет согласованного взаимодействия множества внутренних факторов, без внешнего специфического воздействия.

Самоорганизация системы наступает в случае, когда управляющее воздействие достигает определенного критического значения, при котором система спонтанно переходит в новое упорядоченное состояние. Новое состояние системы обусловлено согласованным поведением ее элементов.

В сложных развивающихся системах закономерность самоорганизации проявляется в зависимости от преобладания разрушающих или созидающих воздействий - система может либо развиваться в направлении более высокого уровня существования, либо, наоборот, переходить на более низкий уровень, деградировать. Представляется, что система российского уголовного права в настоящее время подвержена серьезным негативным воздействиям, о которых уже выше указывалось, и они связаны в первую очередь с хаотичностью, непоследовательностью и необоснованностью проводимой уголовно-правовой политики и законодательствования в сфере борьбы с преступностью. Например, в июле 2016 года законодатель осуществил декриминализацию т. н. «простых» побоев, оставив уголовную ответственность только за побои из хулиганских [514] побуждений, либо по экстремистским мотивам, а равно в отношении близких лиц . Кроме того, тогда же система российского уголовного права была дополнена новой нормой об ответственности за нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию. Практически сразу все эти новеллы повлекли за собой возникновение определенных помех в функционировании отраслевой системы. Существование двух запретительных уголовно-правовых норм о побоях поставило перед правоприменителями вопросы об их соотношении: в частности, как квалифицировать действия лица, нанесшего побои и подвергнутого административному наказанию, после чего вновь нанесшему побои, но из хулиганских или экстремистских побуждений? Систематичность какого вида побоев закреплена в ст. 117 УК РФ как криминообразующий признак истязания? Почему близкими лицами не были признаны иные родственники (дяди, тети, племянники, двоюродные братья и сестры), мачехи, отчимы, падчерицы и пасынки? Недоумение вызывал термин «лица, ведущие общее хозяйство». Данный термин существовал лишь в советском жилищном законодательстве, ни в одной из современных отраслей права он не используется. Кроме того, в результате законодательных новаций сложилась абсурдная ситуация, когда за внутрисемейные побои (максимальное наказание до 2 лет лишения свободы) виновные лица будут нести более суровое уголовное наказание, чем за причинение легкого вреда здоровью близким лицам (ст. 115 УК РФ, максимальное наказание - 4 месяца ареста). То есть более тяжкое по последствиям преступление, совершенное в отношении близкого лица, повлечет значительно менее жесткое наказание.

Таким образом, модифицированная уголовно-правовая норма о побоях приобрела дискриминационный характер: внутрисемейные побои были официально признаны более общественно опасными, преступными, нежели чем побои чужих людей, включая детей. Все повлекло в очень скором времени [515] (практически через полгода) дальнейшее «перекраивание» уголовно-правовой нормы о побоях и признание ряда июльских изменений необоснованными, нарушающими уголовно-правовые принципы равенства, справедливости и соразмерности уголовного наказания .

В результате Федеральным законом от 07 февраля 2017 года внутрисемейные побои были декриминализированы,

531

переведены в разряд административных правонарушений .

Пертурбации уголовно-правовой нормы о побоях являются яркой иллюстрацией осуществляемых негативных воздействий на систему российского уголовного права, свидетельствуют о непоследовательности и необоснованности проводимой уголовно-правовой политики и законодательствования в сфере борьбы с преступностью.

Данные обстоятельства позволяют заключить, что отечественная уголовноправовая система постепенно деградирует, с каждым годом понижает свой уровень. Однако констатация данного факта не должна ввергать нас в уныние в связи с тем, что, по мнению ряда исследователей, сверхсложная природа системы, неустранимость в правовом регулировании элементов неустойчивости, вероятности, риска обусловливают нелинейный характер функционирования правовых явлений, выражающихся в процессах самоорганизации, периодических

532

взаимопереходах порядка и хаоса . Следовательно, после окончательного перехода системы российского уголовного права на более низкий уровень функционирования, непременно должно начаться ее развитие в направлении более высокого уровня.

Самоорганизация системы возможна в состоянии неустойчивости, которое принято называть точками бифуркации. Точка бифуркации - критическое [516] [517] [518] состояние системы, при котором в системе возникает неопределенность и она становится неустойчивой. В этот момент определяется дальнейшее состояние системы: либо она станет хаотичной, либо она перейдет на новый, более дифференцированный и высокий уровень упорядоченности. Применительно к правовой материи представляется, что значимость точек бифуркации в правовом пространстве проявляется еще и в том, что только в них можно информационным способом, через введение в правовую систему новой информации, новых предписаний и правил, серьезно повлиять на выбор поведения системы, на ее судьбу, определить ее дальнейшее эффективное или неэффективное функционирование. Поэтому столь существенно значение новелл, вводимых правотворческими органами в формально-юридические источники российского уголовного права, а следовательно и в отраслевую систему.

Как представляется, возникновение закономерности самоорганизации зависит от состояния системы: устойчивого, неустойчивого или критического. В большинстве случаев самоорганизация в системах происходит в неустойчивых или критических состояниях.

Под устойчивостью понимается сохранение относительно постоянных параметров функционирования системы при незапланированных воздействиях. Это способность системы возвращаться в состояние равновесия после того, как она была из этого состояния выведена под влиянием внешних воздействий. Отметим, что речь может идти лишь об относительной устойчивости, потому что, как верно подметил Я. И. Френкель, «нормальное состояние всякой мертвой системы есть состояние устойчивого равновесия, в то время как нормальное состояние всякой живой системы, с какой бы точки зрения она не рассматривалась, есть состояние неустойчивого равновесия, в поддержании

533

которого есть жизнь» .

Неустойчивые системы представляют собой определенный вид систем, поведение которых чувствительно к небольшим воздействиям, к хаотическим колебаниям на микроуровне. Под их влиянием состояние данных системы резко [519] изменяется. На наш взгляд, система российского уголовного права по своим основным характеристикам является относительно устойчивой, т. е. после определенных воздействий она способна возвращаться в равновесное состояние. Однако некоторые черты поведения неустойчивых систем ей все же присущи. Например, состояние относительной неустойчивости системы российского уголовного права можно наблюдать в случаях стремительного и скачкообразного развития общественных отношений, связанных с научно-техническим прогрессом. Возникновение новых технологий, инструментов, техники, используемых для совершения общественно опасных деяний, мгновенное распространение информации, фрагментарные и несогласованные поправки в уголовное законодательство и т. д. - все это способно привести систему российского уголовного права в состояние нестабильности и результаты ее функционирования станет сложно предугадать. Прежние общественные отношения могут перестать существовать либо существенно видоизмениться, утратив свою опасность, и, следовательно, ряд существующих уголовно-правовых норм может потерять свою актуальность (например, уголовно-правовая норма о сбыте холодного оружия, имеющего культурную ценность, была признана не соответствующей Конституции РФ и утратила силу в результате принятия Конституционным Судом РФ постановления от 17 июня 2014 г. № 18-П[520] [521]) либо наоборот, могут возникнуть новые отношения, требующие уголовно-правового регулирования (например, распространившиеся случаи незаконного оборота новых потенциально опасных психоактивных веществ повлекли за собой принятие Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ» от 03.02.2015 г. № 7-ФЗ , криминализировавшего соответствующие деяния). Кроме того, состояние неустойчивости в уголовноправовой системе может возникнуть в результате неожиданных политических решений или кардинальной смены политического курса либо возникновения форс-мажорных обстоятельств, когда отрасль в целом окажется в целом неготовой урегулировать вновь возникшие обстоятельства и складывающиеся общественные отношения (например, при введении военного времени или в ситуации боевой обстановки).

Состояние неустойчивости системы является важнейшим свойством, которое необходимо исследовать, благодаря данному свойству процесс управления приобретает дополнительные возможности, становится более эффективным.

Наиболее наглядно закономерность самоорганизации в функционировании систем проявляется при их переходе в критические состояния. Под последними принято понимать предельное положение равновесия системы, при котором два сосуществующих состояния становятся тождественными по своим свойствам. В критическом состоянии сложная система неоднозначна, поскольку невозможно предсказать, в какое из двух состояний она перейдет в результате скачка: в режим эффективного или неэффективного функционирования.

Таким образом, и система российского уголовного права, находясь в критических состояниях, достаточно сильно подвержена влиянию. Даже незначительные изменения способны вызвать в уголовно-правовой системе масштабные преобразования. Влияние отрасли уголовного права распространяется на многие общественные отношения, и их развитие создает предпосылки для возникновения новых отношений с геометрической прогрессией. Это так называемая положительная обратная связь, которая сохраняет и усиливает результат первоначального воздействия.

Закономерность самоорганизации связана с имманентной способностью сложных динамических систем поддерживать в себе процессы, в ходе которых создается, воспроизводится или совершенствуется их организация, адаптируется к произошедшим внутренним или внешним изменениям их структура. Общеизвестно, что самоорганизующиеся системы способны противостоять энтропийным тенденциям, могут адаптироваться к изменяющимся внешним и внутренним условиям, преобразуя при необходимости свою структуру[522] и т. п.;

т. е. такие системы способны противостоять воздействию негативных факторов, приспосабливаться к воздействиям изнутри и вовне, в том числе и за счет собственного видоизменения. Все это актуально и для правовых систем, в том числе и для системы уголовного права: они способны к саморегулированию, самонастройке; уголовное право, как и другие правовые подсистемы, обладает комплексом средств, регулирующих его поведение таким образом, чтобы в условиях динамичных изменений внешней среды и собственной внутренней структуры была бы обеспечена его устойчивость и относительная стабильность. В системе уголовного права существует специальный системосохраняющий механизм, осуществляющий упорядочивающее воздействие на ее компоненты, координирующий их функционирование, регулирующий взаимодействие данной системы с внешними условиями. Таким образом, закономерность обеспечения самоорганизации уголовного права проявляется в отраслевых негэнтропийных процессах, возникающих и существующих в том числе благодаря системосохраняющему механизму.

Отметим, что в основе выявленной закономерности лежит сочетание и взаимодействие двух противоречивых тенденций существования систем: с одной стороны, любой системе свойственно стремление к распаду, разделению; но, с другой стороны, наблюдается стремление развития в направлении объединения с другими системами и перехода на более высокий иерархический уровень. Обе тенденции присущи всем социальным системам, в том числе и правовым. В иерархических системах в зависимости от преобладания одной из них система любого уровня иерархии может развиваться в направлении к более высокому уровню и даже переходить на него, или, напротив, может происходить процесс упадка и перехода системы на более низкий уровень развития. Так, если проанализировать уголовное право зарубежных европейских стран, то в настоящее время там можно наблюдать тенденцию его развития к более высокому наднациональному уровню в связи унификацией законодательства стран- участниц Европейского союза .

Заслуживает особого внимания вопрос о сочетании самоорганизации системы российского уголовного права и возможности управления ею. Приставка «само-» в данном случае означает, что система упорядочивается достаточно автономно в соответствии с присущими ей внутренними закономерностями развития, имеет необходимые механизмы и средства, чтобы поддерживать себя, свое существование и развитие. На наш взгляд, чем меньше объект целенаправленно регулируется извне, тем в большей степени он вынужден саморегулироваться. Все процессы, происходящие в природе и обществе, могут быть описаны в терминах организации и самоорганизации, упорядочения и самоупорядочения динамических систем. В них постоянно происходит движение элементов, идет непрерывная перестройка связей между ними, при которых система должна быть способной воспринимать информацию извне, использовать ее для своего развития, при этом одновременно сохраняя на каждом новом этапе своего развития равновесие, устойчивость. В процессе соответствующих изменений системы обновляют свои элементы и структуры, не теряя собственной идентичности. Все это является достижимым вследствие того, что внешнее регулирование и самоорганизация (саморегулирование) составляют фазы единого процесса организации и упорядочения системы. Как отмечается в специальной литературе, ни одна из фаз не может существовать без другой: если регулирование не вызовет внутри объекта саморегулятивных процессов, оно теряет смысл, а саморегулирование без внешних направляющих воздействий обречено на постепенное ослабление, оно в конечном счете затухает . Представляется, что для системы российского уголовного права основным «внешним направляющим воздействием», способствующим ее развитию и [523] [524] совершенствованию, должна стать Концепция или Стратегия уголовно-правовой политики Российской Федерации. В этом политико-правовом документе необходимо определить общие цели и направления деятельности в сфере противодействия преступности, задачи отечественной уголовно-правовой политики, ее основные формы и этапы реализации, меры по обеспечению ее эффективности и критерии последней. То есть данный акт, исходя от внешней среды (от государства и научной общественности), должен нести в себе информацию о том, как должна измениться система российского уголовного права, чтобы не выпасть из своей социально-правовой ниши и обрести оптимальные параметры для будущего развития. Также считает и большинство опрошенных нами лиц, являющихся специалистами в области уголовного права (см. приложения 1, 2).

Противоположным проявлением закономерности самоорганизации следует признать такое критическое состояние системы, при котором в результате присущих ей внутренних тенденций эволюции дальнейшее воздействие оказывается бесполезным, нерезультативным, избыточным. В таких случаях система в силу закономерностей своего развития перестает воспринимать на нее дальнейшее влияние. Так, например, избыточное уголовно-правовое регулирование в определенный момент перестает восприниматься и вместо пользы начинает создавать помехи и барьеры на пути к реализации прав и законных интересов граждан. В качестве примера соответствующего избыточного уголовно-правового регулирования можно привести ситуацию «чрезмерной криминализации» в США, где практикуется принятие ведомственных правил, нарушение которых влечёт уголовное наказание, не предусмотренное постановлениями Конгресса; по оценкам ряда специалистов, органами исполнительной власти США приняты правовые акты, квалифицирующие как уголовно наказуемые деяния порядка 300 тысяч правонарушений . В результате [525] неконтролируемой практики делегирования законодательных полномочий Конгресса органам исполнительной власти имеет место невозможность обеспечить знание простых граждан многочисленных законов и подзаконных актов, нарушение процессуальных гарантий. Этим также объясняется тот факт, что США в настоящее время находятся на одном из лидирующих мест среди всех стран по общему количеству зарегистрированных преступлений, а также по уровню преступности в расчете на 100 000 населения[526]. То есть происходит «раздувание» подлинных объемов преступности за счет деяний неуголовного характера, которые должны наказываться гражданско-правовыми или административными мерами; в результате «истинная» преступность отодвигается на второй план, теряется в общей картине американской преступности. Таким образом, избыточное количество нормативных предписаний уголовно-правового характера снижает эффективность правового регулирования общественных отношений и ослабляет управленческое воздействие со стороны государства.

Применительно к российским реалиям отметим, что количество элементов системы российского уголовного права (в первую очередь нормативного характера) не всегда напрямую связано с качеством уголовно-правового регулирования. Так, в действующем уголовном законодательстве предусмотрена ответственность за несколько видов контрабанды: за контрабанду наличных денежных средств и (или) денежных инструментов (ст. 200.1 УК РФ), за контрабанду алкогольной продукции и (или) табачных изделий (ст. 200.2 УК РФ), за контрабанду сильнодействующих, ядовитых, отравляющих, взрывчатых, радиоактивных веществ, радиационных источников, ядерных материалов, огнестрельного оружия или его основных частей, взрывных устройств,

боеприпасов, оружия массового поражения, средств его доставки, иного вооружения, иной военной техники, а также материалов и оборудования, которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения, средств его доставки, иного вооружения, иной военной техники, а равно стратегически важных товаров и ресурсов или культурных ценностей либо особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов (ст. 226.1 УК РФ) и за контрабанду наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров или аналогов, растений, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры, либо их частей, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры, инструментов или оборудования, находящихся под специальным контролем и используемых для изготовления наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229.1 УК РФ). Кроме того, в августе 2015 года ФТС России приступила к разработке проекта нормативно-правового акта, расширяющего перечень стратегически важных товаров за счет отнесения к ним санкционных товаров (сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия, страной происхождения которых является государство, принявшее решение о введении экономических санкций в отношении российских юридических или физических лиц или присоединившееся к такому решению, и которые запрещены к ввозу на территорию России), тем самым планируя криминализировать их незаконных ввоз на территорию РФ541. Отметим, что в 2011 году была признана утратившей силу ст. 188 УК РФ, предусматривающая уголовную ответственность за т. н. «товарную» контрабанду, после чего в течение следующих четырех-пяти лет соответствующие деяния были снова

криминализированы, то есть уголовная ответственность за «товарную» контрабанду в настоящее время фактически восстановлена, что свидетельствует об определенном преобладании карательной тенденции в развитии системы российского уголовного права. Отметим в то же время, что в

правоприменительной практике наиболее востребована ст. 226.1 УК РФ (за 2014

год таможенными органами было возбуждено 444 уголовных дела по этой статье уголовного закона; по фактам контрабанды наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров или аналогов (ст. 229.1 УК РФ) возбуждено 357 уголовных дел, по иным статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за контрабанду, возбуждено всего 113 уголовных дел , что свидетельствует об их недостаточно эффективном действии и разовом применении. Соответствующая статистика в свою очередь подтверждает вывод о том, что увеличение количества уголовно-правовых норм о контрабанде напрямую не связано с повышением качества уголовно-правового регулирования общественных отношений, складывающихся в сфере таможенного дела.

Учитывая вышеизложенное, при принятии новых уголовно-правовых норм необходимо проводить серьезный анализ состояния системы российского уголовного права, определять степень необходимого уголовно-правового воздействия и исследовать последствия оказываемого уголовно-правового регулирования. Принимая во внимание возможные критические состояния уголовно-правовой системы, следует вырабатывать более качественные управленческие воздействия, избегать излишнего уголовно-правового регулирования, предотвращать состояния, при которых отраслевая система утрачивает устойчивость или при которых нарушаются ее функциональные связи либо возникает незапланированный переход системы из одного состояния в другое, менее работоспособное.

Отметим, что проявление закономерности самоорганизации возможно в системе российского уголовного права и в состоянии относительной устойчивости.

Саморегулирование уголовно-правовой системы происходит благодаря наличию взаимной зависимости, подчиненности, неравенства образующих ее структурных элементов. Наличие такого рода установленных взаимообусловленных связей и принципов соотношения уголовно-правовых [527]

норм, субинститутов, институтов и правоотношений между собой позволяет системе в ситуациях неопределенности переходить на новый уровень регулирования. Например, анализ изложения запретительной нормы о вовлечении несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий в уголовном законодательстве и разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ не позволяет сделать вывод о том, что данная норма применима в случаях использования несовершеннолетних (в том числе малолетних или больных детей) для занятия попрошайничеством. В ст. 151 УК РФ указывается на активное воздействие на несовершеннолетнего в виде вовлечения, которое подразумевает действия взрослого лица, направленные на возбуждение желания у ребенка совершить антиобщественные действия. Действия взрослого лица могут выражаться как в форме обещаний, обмана и угроз, так и в форме предложения совершить антиобщественные действия, разжигания чувства зависти, мести и иных действий. Более того соответствующее преступление считается оконченным только в том случае, если несовершеннолетний совершил хотя бы одного из

антиобщественных действий, предусмотренных диспозицией части 1 статьи 151 УК РФ (систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие бродяжничеством или попрошайничеством)[528]. Следовательно, в формально-юридических источниках отрасли не решен вопрос, как

квалифицировать использование несовершеннолетних (например, грудных детей) для занятия попрошайничеством при отсутствии психологического воздействия на них (возбуждение различными способами желания ребенка заниматься данным видом деятельности), в данном случае это не требуется в силу их возраста, абсолютной беспомощности и зависимости от взрослых. Следовательно, когда в материалах дела фигурируют грудные, малолетние или больные дети, термин «вовлечение» применительно к ним уже не актуален, потому что они не способны осознать чужие действия и свои реакции на них.

Однако благодаря существованию системных связей между

запретительными нормами и предупредительными и охранительными правоотношениями, наличию между ними функциональной зависимости, обслуживающей роли норм по отношению к правоотношениям сложившаяся ситуация формальной неопределенности была преодолена путем

саморегулирования (за счет внутренних резервов отраслевой системы). Как правило, в таких случаях подключаются и правовые средства, входящие в структуру системосохраняющего механизма для компенсации пробелов, ошибок, коллизий и других дефектов системы российского уголовного права.

Так, приговором Шахтинского городского суда Б. Оглы признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 151 УК РФ в связи с тем, что с августа 2014 года по июль 2016 года на «Центральном рынке» в г. Шахты она, находясь в состоянии беременности, а затем с новорожденным сыном занималась попрошайничеством[529]. Таким образом, содержание соответствующей уголовно-правовой нормы было расширено под нужды предупредительных и охранительных правоотношений, для беспрепятственного осуществления уголовно-правового регулирования в подобных случаях, несмотря на отсутствие соответствующих положений в уголовном законе и постановлении Пленума Верховного суда РФ.

Представляется, что саморегулирование в системе российского уголовного права приемлемо лишь на начальных стадиях выявления тех или иных проблем. Учитывая особый правовой режим отрасли уголовного права, его исключительные репрессивность и воздействие на права граждан, считаем необходимым тщательно с криминологических позиций анализировать результаты вышеописанных процессов и признавать их на официальном уровне через внесение необходимых изменений в уголовное законодательство и иные формально-юридические источники отрасли. Поэтому представляется необходимым дополнить диспозицию ч. 1 ст. 151 УК РФ словосочетанием «а равно использование несовершеннолетних для занятия попрошайничеством».

Как мы уже указывали в предыдущем параграфе, наличие определенных взаимообусловленных внутренних и внешних связей позволяет уголовно - правовой системе самостоятельно адаптироваться к внешним воздействиям и осуществлять саморегулирование.

Отметим, что правоприменительная практика принимает немаловажное участие в самоорганизации системы российского уголовного права. Во-первых, возникающие в процессе правоприменительной деятельности уголовные правоотношения являются важным элементом отраслевой системы, определяющим ее содержание и отражающим тенденции ее развития. Далее, ряд уголовно-правовых норм, субинститутов и институтов на практике может не применяться и не использоваться (например, конфискация как иная мера уголовно-правового характера[530]). В таком случае речь идет о достаточно большом объеме нормативного массива, который не реализуется в силу ряда различных причин: декларативности, отсутствия ресурсов, наличия определенных интересов и т. д. Во-вторых, правоприменительная практика может компенсировать недостатки действующих формально-юридических источников отрасли уголовного права, их недостаточную определенность, неполноту, рассогласованность. Следовательно, в процессе саморегулирования системы российского уголовного права правоприменительная практика играет весьма важную, можно даже сказать ведущую, роль.

Следующая закономерность функционирования уголовно-правовой системы - коммуникативность. В основе этой закономерности лежит представление о том, что система не изолирована от других систем, она связана множеством коммуникаций со средой, представляющей собой, в свою очередь, сложное и неоднородное образование, содержащее подсистемы, задающее требования и ограничения исследуемой системе, подсистемам (нижележащим, подведомственным системам) и системами одного уровня с рассматриваемой[531] [532] [533]. В специальной литературе неоднократно указывалось, что и правовая система, и ее подсистема уголовное право относятся к открытым социальным подсистемам, так как главной функцией права является регулирование общественных отношений, а потому оно постоянно взаимодействует с ними, в связи с этим в правовую систему постоянно вводится новая информация (экономическая, политическая, юридическая, техническая и т. д.), новые нормативные предписания, идеи, теории, объекты и субъекты, юридические действия и операции, средства и способы их осуществления; правовая система постоянно развивается, видоизменяется под влиянием внешних импульсов, исходящих от общества . Как правильно отмечает А. И. Бойко, экономика, преступность, этнокультура, язык, юридическая практика, наука, политика, международные стандарты и пр. образуют внешнюю системную среду уголовного права, под которую последнее вынуждено

548

подстраиваться в целях самосохранения и решения социальных задач . Следовательно, содержание системы российского уголовного права напрямую или опосредованно зависит от состояния национальной экономики, направлений внешней и внутренней политики государства, от уровня правосознания населения, количественных и качественных характеристик преступности, правоохранительной деятельности, уровня развития юридической науки, нравственности и религии, национального языка и т. д.

Если вспомнить основные постулаты теории К. Маркса, то право, включая уголовное, являясь частью политической надстройки, базисом для которой служит экономика, не может не ощущать на себе влияния экономических процессов, происходящих в обществе. Из разряда очевидных фактов такого влияния следует назвать три вида уголовных наказаний (арест, ограничение свободы, обязательные работы), начало применения которых было отложено до создания необходимых условий (арест неприменим до сих пор). То есть подлежат применению, будут фактически действовать только обеспеченные в экономическом плане уголовно-правовые нормы. Исходя из того, что за 20 лет действия УК РФ в бюджетной системе РФ так и не нашлось необходимых финансовых средств для организации исполнения ареста, логично предположить, что в современной кризисной ситуации они тем более не будут выделены под соответствующие нужды уголовно-исполнительной системы. Поэтому представляется целесообразным исключить данный вид наказания из системы уголовных наказаний и из санкций статей Особенной части, в которых он упоминается, а также признать ст. 54 УК РФ утратившей силу.

Абсолютно правы те ученые, которые пишут, что уголовное законодательство должно изменяться, опираясь на реалии современной социально-экономической формации[534]. Подтверждает обоснованность их позиции ряд изменений, внесенных в УК РФ и с очевидностью обусловленных происходящими в российском обществе экономическими процессами: например, антирейдерские федеральные законы от 30.10.2009 № 241-ФЗ (дополнивший УК РФ нормами о нарушении порядка учета прав на ценные бумаги, воспрепятствовании осуществлению или незаконному ограничению прав владельцев ценных бумаг) и от 01.07.2010 № 147-ФЗ (предусматривающий ответственность за фальсификацию Единого государственного реестра юридических лиц, реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета, фальсификацию решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества, внесение в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений); далее, к ним следует отнести федеральный закон от 27.07.2010 № 224-ФЗ «О противодействии неправомерному

использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»;

в-третьих, федеральный закон от 07.12.2011 № 419-ФЗ, предназначенный для борьбы с регистрациями фирм-однодневок; в-четвертых, федеральный закон от 28.06.2013 № 134-ФЗ, реформировавший нормы об уголовной ответственности в сфере валютного контроля; в-пятых, федеральный закон от 21.07.2014 № 218-ФЗ, криминализировавший фальсификацию финансовых документов учета и отчетности финансовых организаций; в-шестых, федеральный закон от 30.03.2016 № 78-ФЗ, установивший уголовную ответственность за организацию

деятельности по привлечению денежных средств и иного имущества - «финансовых пирамид» и многие другие.

Анализ современных уголовно-правовых норм о преступлениях в сфере экономики позволил ряду исследователей прийти к выводу о зарождении в системе российского уголовного права нового структурного элемента - «молодой» подотрасли «хозяйственного уголовного права», призванной защитить инвестиции, кредитные отношения, потребительский рынок и снизить экономические издержки, делая рынок более эффективным[535]. Мы со своей стороны отметим, что данное нормативное образование в отраслевой системе в настоящее время отсутствует, пребывает в «зачаточном» состоянии. Можно говорить о том, что оно только формируется, не приобрело до сих пор завершенного вида, поэтому выделять его в качестве структурного элемента системы российского уголовного права возможно пока только в прогностических целях. Представляется, что незавершенность процессов становления данной подсистемы в российском уголовном праве, помимо всего прочего, обусловливают ее юридико-техническое несовершенство и невысокую степень «работоспособности».

Таким образом, российское уголовное право сохраняет свои идентификационные черты и функциональную результативность, если успешно взаоимодействует не только с иными составляющими национальной правовой системы, но и с окружающей социальной средой. Любые правовые явления жизнеспособны только в тех случаях, когда они результативно контактируют с другими правовыми феноменами и тесно связаны с внешней социальной средой, т. е. с существующими условиям жизни общества.

Такое сложное единство со средой характеризуется как закономерность коммуникативности, которая, в свою очередь, помогает легко перейти к иерархичности как закономерности построения всего мира и любой выделенной из него системы, в том числе и правовой. Иерархические представления, помогающие лучше понять и исследовать феномен сложности, охватывают три раздела: во-первых, в силу закономерности коммуникативности, которая проявляется не только между выделенной системой и ее окружением, но и между уровнями иерархии исследуемой системы, каждый уровень иерархической упорядоченности имеет сложные взаимоотношения с вышележащим и нижележащим уровнями. По метафорической формулировке, используемой А. Кестлером каждый уровень иерархии обладает свойством «двуликого Януса»: «лик», направленный в сторону нижележащего уровня, имеет характер автономного целого (системы), а «лик», направленный к узлу (вершине) вышележащего уровня, проявляет свойства зависимой части (элемента вышестоящей системы, каковой является для него составляющая вышележащего уровня, которой он подчинен)[536]. Так, уголовное право по отношению к своим элементам (уголовно-правовым нормам, субинститутам, институтам и уголовноправовым отношениям) выступает автономным целым, целостной системой - самостоятельной отраслью права, а по отношению к национальной правовой системе - лишь одной из его многочисленных зависимых подсистем, пусть даже и профилирующего характера.

Во-вторых, важнейшая особенность иерархичности как закономерности заключается в том, что качественные изменения свойств компонентов более высокого уровня иерархии по сравнению с объединяемыми компонентами нижележащего уровня проявляются на каждом уровне иерархии. При этом объединение компонентов в каждом узле иерархии приводит не только к

появлению новых свойств у узла и утрате компонентами некоторых свойств, которые были у них до объединения, но и к тому, что каждый подчиненный член иерархии приобретает новые свойства, отсутствующие у него в изолированном состоянии. Так, если обратиться к вышеупомянутым уголовно-правовым нормам об экономических преступлениях, они сами по себе в изолированном состоянии, не будучи связанными между собой и с уголовно-правовыми институтами преступления и уголовной ответственности, а также с правовыми нормами иной отраслевой принадлежности (гражданско-правовыми, финансово-правовыми, таможенными, налоговыми, нормами предпринимательского права), не смогут успешно и эффективно противодействовать общественно опасным

посягательствам, совершаемым в сфере экономики.

При использовании иерархических представлений, происходит как бы расчленение крупной системы на более мелкие подсистемы, лучше поддающиеся исследованию. При этом даже если эти подсистемы не удается полностью раскрыть и объяснить, то все же иерархическое упорядочение частично снимает общую неопределенность, обеспечивает, по крайней мере, управляемый контроль при принятий решений, для которых используется иерархическое представление. Так, в российском уголовном праве сложилась определенная иерархия объектов уголовно-правовой охраны, на основании которой в отраслевой системе можно выделить «своеобразные» подсистемы - институты конкретных видов преступлений, посягающих на определенные общественные отношения. Учитывая определенную содержательную и формальную обособленность соответствующих уголовно-правовых институтов, можно прийти к выводу, что они являются подсистемами генерального уголовно-правового института преступления. Иерархия уголовно-правовых институтов отражена в уголовном законодательстве по принципу приоритетности объектов уголовно-правовой охраны: открывают Особенную часть УК РФ предписания об ответственности за преступления против личности, далее содержатся предписания об уголовной ответственности за посягательства на интересы общества, и только после них прописаны положения о посягательствах на интересы государства.

Соответствующее иерархическое закрепление ряда элементов системы российского уголовного права в национальном уголовном законодательстве вносит определенность в процесс уголовно-правового регулирования, расставляет приоритеты в деятельности органов уголовной юстиции, обеспечивает достаточный управляемый контроль при принятии правотворческих и правоприменительных решений в сфере борьбы с преступностью.

Следующая выявленная закономерность функционирования системы российского уголовного права - это закономерность потенциальной эффективности. Эта закономерность показывает, что на основе существующих показателей устойчивости к внешним и внутренним помехам, управляемости и других качеств системы можно получить предельные оценки жизнеспособности и потенциальной эффективности сложных систем, в том числе системы российского уголовного права. То есть чем более устойчива и рационально управляема отраслевая система, тем будет выше ее эффективность и больше шансов на ее развитие. Традиционно понятие эффективности в уголовноправовой сфере отражает реально достигнутое соотношение между целями и действительными результатами деятельности по их достижению . То есть эффективность российского уголовного права можно определить как максимально возможное достижение отраслевых целей при ограниченном количестве ресурсов (материальных, временных, организационных и т. д.). Отметим еще раз, что к главным отраслевым целям мы относим поддержание правопорядка, а также обеспечение уголовно-правовыми средствами безопасного сосуществования людей в обществе.

Для того чтобы иметь достаточно объективное представление об уровне эффективности российского уголовного права необходимо обратиться к мнению населения по данному вопросу, выяснить степень его согласия с достижением отраслевых целей. Проведенные нами опросы граждан по шкале Лайкерта [537] (специальная методика, которая выражает степени согласия или несогласия респондентов с рядом утверждений, что, в свою очередь, позволяет оценить с максимальной точностью оценочных значений уровень эффективности функционирования системы российского уголовного права и степень удовлетворенности данными процессами российских граждан) свидетельствуют о том, что 60,2 % опрошенных нами граждан считают, что российское уголовное право в большинстве случаев обеспечивает поддержание правопорядка в стране; 26,5 % - уголовное право в большинстве случаев не обеспечивает поддержание правопорядка в стране; 10,8 % - затруднились с ответом; 1,8 % опрошенных полагают, что исследуемая отрасль права совершенно не обеспечивает достижение вышеуказанной цели, и 0,4 % респондентов указывают на максимальное достижение отраслевой цели (см. приложения 3, 4).

Относительно достижения второй отраслевой цели были получены следующие мнения: 44,2 % опрошенных нами граждан считают, что российское уголовное право в большинстве случаев обеспечивает безопасное сосуществование людей в обществе; 34,4 % - уголовное право в большинстве случаев не обеспечивает этого; 14,5 % - затруднились с ответом; 3,6 % опрошенных полагают, что исследуемая отрасль права совершенно не обеспечивает достижение вышеуказанной цели, и 3,3 % респондентов указывают на максимальное достижение данной отраслевой цели (см. приложения 3, 4).

Таким образом, примерно треть опрошенных граждан считает, что российское уголовное право недостаточно эффективно, а следовательно, отраслевая система нуждается в определенных мерах по совершенствованию и реорганизации, способствующих повышению результативности процессов ее функционирования.

Отметим, что, по мнению опрошенных нами специалистов в области уголовного права (см. приложения 1, 2), условия повышения эффективности отрасли российского уголовного права заключаются:

- в проводимой государством уголовно-правовой политике (14,5 % опрошенных указали это условие);

- в совершенствовании правотворчества в уголовно-правовой сфере (12,5 %) - интересен тот факт, что опрошенные лица придают большее значение последовательности и корректности проводимой государством уголовноправовой политики, нежели чем перманентному процессу внесения изменений и дополнений в отечественное уголовное законодательство;

- в совершенствовании правоприменения по уголовным делам (16,5 %) - т. е. еще большее количество опрошенных лиц связывает отраслевую эффективность с качеством практической деятельности правоприменителей;

- в повышении уровня правовой культуры всех субъектов права (8,5 %) - результаты анкетирования свидетельствуют, что опрошенные лица недооценивают значение правовой культуры, хотя именно она определяет уровень и содержание правосознания субъектов права, в свою очередь непосредственно влияющего и на процессы правотворчества, и на процессы реализации уголовного права;

- в комплексе всех вышеуказанных мер (60 %);

- иное (2 %) - в качестве иных условий повышения отраслевой эффективности опрошенными лицами указывались: реализация принципов уголовного права на законодательном и правоприменительном уровнях; неотвратимость наказания; реальная, а не только декларируемая независимость следствия и суда; изменение правосознания правоприменителей; введение эффективных процедур привлечения к ответственности недобросовестных правоприменителей; усовершенствование института возмещения вреда потерпевшим; снижение уровня преступности в стране; уменьшение документооборота в правоохранительных органах; осуществление правотворчества правоприменителем). Представляется, что большинство из указанных опрошенными лицами вариантов можно отнести к одному или нескольким из предложенных нами условий. Так, надлежащая реализация принципов уголовного права подразумевает не только совершенствование правотворчества и правоприменения в сфере противодействия преступности, но и определение направлений и тенденций проводимой Россией уголовно-правовой политики. В специальной литературе справедливо отмечено, что принципы уголовного права - это и есть реализованные в уголовно-правовых нормах

553

принципы уголовно-правовой политики .

Усовершенствование института возмещения вреда потерпевшим,

уменьшение документооборота в правоохранительных органах и осуществление правотворчества правоприменителем - все эти условия так или иначе относятся к совершенствованию правотворчества в уголовно-правовой сфере.

Далее, неотвратимость наказания, реальная независимость следствия и суда, введение эффективных процедур привлечения к ответственности

недобросовестных правоприменителей, на наш взгляд, свидетельствуют о необходимости совершенствования правоприменения по уголовным делам.

И наконец, изменение правосознания правоприменителей непосредственно связано с повышением уровня правовой культуры субъектов права.

Что касается снижения уровня преступности в стране, мы не согласны с тем, что оно является условием повышения отраслевой эффективности, предлагаем признать это явление последствием повышения эффективности уголовного права, одним из ее показателей.

Отметим, что абсолютное большинство опрошенных лиц указали на комплексный характер условий повышения отраслевой эффективности, из чего следует вывод о низкой результативности разрозненных, одиночных мер, предпринимаемых российским государством для противодействия преступности. Только в комплексе предпринимаемые меры по определению и надлежащей реализации уголовно-правовой политики, совершенствованию правотворчества и правоприменения в уголовно-правовой сфере, повышению уровня правовой культуры всех субъектов права могут повысить эффективность функционирования системы российского уголовного права, привести к действительному достижение отраслевых целей - стабильному правопорядку, надлежащему обеспечению уголовно-правовыми средствами безопасного [538] сосуществования людей в обществе, в том числе путем разрешения социальных конфликтов.

По нашему мнению, достижение отраслевых целей напрямую обусловлено (помимо всего прочего) и действием системосохраняющего механизма в уголовном праве, именно он обеспечивает работоспособность системы уголовного права в целом, взаимную «приладку» ее элементов друг к другу, следование актуальным тенденциям уголовной политики, проводимой государством, а также преодоление т. н. «системных возмущений» - внешних и внутренних рассогласований; тем самым в результате уголовное право приобретает характеристики эффективной социальной подсистемы, из права формального превращается в право реальное, выступающее элементом действенного социального механизма, посредством которого достигаются определенные цели и решаются конкретные задачи в интересах общества. И чем успешнее и быстрее достигаются соответствующие цели и решаются отраслевые задачи при ограниченном количестве ресурсов, тем более высокими показателями характеризуется функционирование системы отрасли уголовного права.

Проанализировав закономерности функционирования и развития уголовно - правовой системы можно также выявить закономерность ретроспективы (историчности). Она свидетельствует о том, что в условиях динамичной внешней среды любая система не может быть неизменной, она не только функционирует, но и развивается, проходит стадии становления, стабильного существования, старения и разрушения. Все это актуально и для правовых систем: они не остаются неизменными на протяжении длительного периода времени при смене характера окружающих социальных явлений (политической системы, социальноэкономических условий и т. п.), для сохранения ими своих качеств и характеристик они постоянно видоизменяются, проходят различные стадии своего развития.

Так, происходившие в Советском Союзе глобальные преобразования, направленные на слом командно-административной системы, отход от принципов жесткого централизованного планирования в экономике, разрушение социалистической экономики и переход к рыночным отношениям повлекли за собой подрыв порядка внутри системы советского уголовного права, упадок последней; профилирующая отрасль права за считанные месяцы существенно «устарела» и стала деформироваться. Исторически советское уголовное право всегда являлось одним из самых мощных орудий нормативной охраны всей системы жестко централизованной плановой экономики. Как отмечает А. В. Наумов, в советском уголовном законодательстве существовал едва ли не беспрецедентный в мировой правотворческой практике набор всевозможных уголовно-правовых норм, охраняющих идеологическую чистоту социалистической экономики[539]. Так, УК РСФСР содержал около 60 уголовноправовых запретов, направленных на борьбу с экономическими преступлениями. Кроме того, в системе советского уголовного права существовало немало норм, хотя специально и не предназначенных для охраны социалистической экономики, но тесно связанных с функционированием социалистической системы хозяйства и применявшихся в совокупности с уголовно-правовыми нормами экономического характера (например, о должностных злоупотреблениях, о самовольном захвате земли и пр.). Естественно, что произошедшие социально-экономические изменения в жизни страны привели к тому факту, что существовавшая в прежнем виде система советского уголовного права пришла в упадок, ее функционирование перестало быть эффективным для удовлетворения нужд общества того времени. В ней обнажились ранее скрытые противоречия: например, размеры уголовно-правовых санкций за хищение государственного и общественного имущества явно не соответствовали размерам санкций уголовно- правовых норм об охране жизни и здоровья человека. Многие уголовно-правовые нормы сами по себе без каких-либо директив сверху превратились в «мертвые». Это относилось к нормам об ответственности за выпуск недоброкачественной, нестандартной или некомплектной продукции (ст. 152 УК РСФСР), частнопредпринимательскую деятельность (ч. 1 ст. 153 УК РСФСР), спекуляцию (ст. 154 УК РСФСР) и коммерческое посредничество (ч. 2 ст. 153 УК РСФСР), получение незаконного вознаграждения от граждан за выполнение работ, связанных с обслуживанием населения (ст. 156.2 УК РСФСР), и многие др. То есть существовавшая на тот период времени отраслевая система стала терять «жизнеспособность» и отчаянно нуждалась даже не в модернизации, а в замене, становлении на ее месте новой правовой подсистемы, отвечающей потребностям окружающей социальной среды, базирующейся на иных принципах правового регулирования. Все это имело своим последствием формирование и развитие системы российского уголовного права в связи с принятием нового уголовного законодательства в 1996 году.

Можно заключить, что система уголовного права - это своеобразная «живая» система, она вступает в контакт с окружающей средой, через ее границы пропускается внутрь разные новая информация, «сигналы», в силу чего в системе происходят изменения. Отрасль уголовного права, для того чтобы не утратить свою работоспособность, должна постоянно совершенствоваться (в том числе и с помощью системосохраняющего механизма) в целях удовлетворения насущных социальных нужд. Поэтому уже на начальных стадиях развития сложных систем должны рассматриваться не только вопросы обеспечения их существования, но и вопросы их совершенствования, модернизации, недопущения их упадка, особенно в тех случаях, когда их функционирование перестает быть целесообразным или эффективным. То есть компетентные органы и лица должны не просто пассивно учитывать соответствующую закономерность, фиксируя «моральное устаревание» системы, несоответствие ее современным условиям, но и использовать для предупреждения подобного состояния системы специальные процессы ее реконструкции, реорганизации для сохранения ее в актуальном качестве.

Применительно к системе уголовного права это означает, что в стране должны вовремя проходить процессы криминализации и декриминализации деяний, имплементации норм международного права в национальную юридическую практику, совершенствования формально-юридических источников уголовного права и практики их применения, что будет одновременно свидетельствовать о максимальном предотвращении упадка соответствующей

отрасли, ослабления ее функциональных возможностей. Обратная ситуация (непринятие необходимых мер) будет свидетельствовать о «медленном угасании» анализируемой правовой подсистемы. Отметим, что, по нашему мнению, исторически функционирование системы российского уголовного права осуществляется циклически, по принципу колебательной (пульсирующей) эволюции: оно сочетает в себе дивергентные (рост разнообразия проявлений всех вышеописанных закономерностей) и конвергентные (свертывание их проявлений) тенденции, фазы усиления и поддержания порядка в отраслевой системе и фазы ослабления порядка в ней. Представляется, что в настоящее время система российского уголовного права находится в т. н. «переходном состоянии», и от рациональности и слаженности будущих действий правотворческих и правоприменительных органов зависит, в какой же фазе в итоге окажется отраслевая система.

Закономерность историчности функционирования системы уголовного праве можно легко выявить, проанализировав текст основного источника данной отрасли права: так, за 20 лет действия Уголовного кодекса РФ было принято более 200 федеральных законов о внесении в него изменений и дополнений, в результате некоторые статьи данного кодекса претерпевали изменения три-четыре (а иногда и более) раза. Ряд противоправных деяний с течением времени утратили свойство общественной опасности (заведомо ложная реклама, обман потребителей, оскорбление и пр.), другие - наоборот его приобрели и стали официально признаваться государством нуждающимися в уголовном преследовании (оскорбление чувств верующих, розничная продажа алкогольной продукции, неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру Российской Федерации и пр.). Таким образом, закономерность историчности функционирования отраслевой системы требует, чтобы время являлось непременной характеристикой любой социальной системы, в том числе и системы уголовного права.

Обобщая все вышеизложенное в данном параграфе, можно сделать следующие выводы:

1. Система российского уголовного права функционирует на основе ряда закономерностей. В результате существования интегральных свойств целостности структурных элементов в отраслевой системе возникают закономерности эмерджентности и синергии. Закономерность эмерджентности предопределяет возникновение в системе новых, не существовавших ранее свойств (качественное изменение), а закономерность синергии проявляется в усилении или ослаблении имевшихся свойств (количественные изменения). Благодаря целостности в системе российского уголовного права проявляются такие новые свойства, как стабильность, экономичность, эффективность и т. д. Вместе с тем каждый элемент привносит в систему свои собственные индивидуальные свойства, поэтому при функционировании системы наблюдается закономерность аддитивности.

2. В ходе функционирования уголовно-правовая система стремится достичь такого состояния, которое бы соответствовало бы стоящим перед ней проблемам. Таким образом, проявляется закономерность «необходимого разнообразия». Для того чтобы противостоять различным внутренним и внешним воздействиям, система российского уголовного права должна обладать достаточными средствами и механизмами. В целях обеспечения полноценного функционирования система российского уголовного права должна поддерживать постоянство основных своих составляющих, в этом выражается закономерность поддержания «динамического равновесия» (гомеостаза) системы. В системе обязательно находит проявление закономерность оптимальности. Слишком сложная система не способна эффективным образом противостоять разрушающим тенденциям. Излишне большая и громоздкая система стремится к распаду, а очень простая система не способна выполнять стоящие перед ней задачи.

3. Одной из важнейших закономерностей функционирования системы российского уголовного права является закономерность самоорганизации. Как правило, данная закономерность наблюдается в основном в системе, которая находится либо в неустойчивом, либо в критическом состоянии. В таких случаях для самоорганизации системы достаточно небольшого, слабого воздействия. Вместе с тем в отдельных случаях самоорганизация может наблюдаться и в относительно устойчивой системе. Она может возникать благодаря наличию устойчивых связей отраслевой системы и ее элементов, а также в результате активизации правовых средств, входящих в структуру системосохраняющего механизма, в том числе под влиянием правоприменительной практики.

4. Кроме того, существование и функционирование системы российского

уголовного права подчинено множеству иных правил, в результате совокупного действия которых можно установить следующие постоянно повторяющиеся закономерности ее действия: самосохранение, коммуникативность,

иерархичность, потенциальная эффективность и историчность. Представляется, что приведенный перечень закономерностей функционирования системы российского уголовного права в далеком будущем может измениться в силу постоянного развития отраслевой системы и ее элементов, их динамичности, существенного видоизменения условий общественной жизни и появления у отраслевой системы новых свойств и характеристик. Но в ближайшее время столь радикальных социальных и правовых перемен не предвидится, поэтому данный перечень применительно к настоящему времени можно признать закрытым, исчерпывающим.

5. Познание основных закономерностей действия отраслевой системы позволит целенаправленно организовывать процессы требуемого функционирования данной отрасли права, максимальную отработку ею своих целевых функций. Кроме того, учет вышеописанных закономерностей будет способствовать наступлению запланированных последствий деятельности правотворческих и правоприменительных органов и способен снизить риски (а иногда и вообще их исключить) получения неожиданных результатов соответствующей деятельности в процессе уголовно-правового регулирования. Поэтому при совершенствовании элементов системы российского уголовного права необходимо учитывать выявленные закономерности функционирования отраслевой системы, что позволит достичь их большей согласованности и гармоничности, а также обеспечит стабильность, оптимальность, эффективность и экономичность уголовно-правовой системы.

Исследованные в настоящей работе закономерности отражают существенные и необходимые внутри- и межсистемные связи и взаимодействия в системе уголовного права и за ее пределами, корректируют общую стратегию достижения отраслевых целей и решения задач, возложенных на отрасль. Поэтому в результате изучения соответствующих закономерностей могут быть выявлены основные тенденции и перспективы развития системы российского уголовного права.

<< | >>
Источник: Денисова Анна Васильевна. СИСТЕМНОСТЬ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА: ТЕОРИЯ, ЗАКОН, ПРАКТИКА 12.00.08 - уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право.Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме Закономерности функционирования системы российского уголовного права:

  1. 2 Основные научные взгляды о сущности и месте инновационного права в системе отраслей российского права
  2. СОДЕРЖАНИЕ
  3. Введение
  4. Системность как метод познания российского уголовного права
  5. Уголовное право в правовой системе Российской Федерации
  6. Система российского уголовного права: понятие, структура, признаки
  7. Нормы в системе российского уголовного права
  8. Уголовно-правовые отношения в системе российского уголовного права
  9. 3.1. Источники российского уголовного права как основа функционирования его системы
  10. Внутрисистемные и межсистемные связи российского уголовного права: понятие, виды, интегративные свойства
  11. Закономерности функционирования системы российского уголовного права
  12. 4.1. Понятие, значение и уровни действия системосохраняющего механизма в праве
  13. Функции системосохраняющего механизма в российском уголовном праве
  14. Заключение
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -