§2. Понятие механизма уголовно-правового регулирования как межотраслевой юридической конструкции

Свежо предание, а верится с трудом

А.С. Грибоедов

Проблемам уголовно-правового (уголовно-процессуалвного) регулирования, его структуре, механизму посвящено достаточно подробных исследований различнвіх ученвіх-юристов, но, к сожалению, все эти работы преимущественно носят отраслевой характер, в частности, эти вопросві изучали В.С.Прохоров, Н.М.

Кропачев[34], А.Н.Тарбагаев[35], П.А. Фефелов[36], А.С.Бахта[37], С.И. Вершинина[38], А.К.Романов[39], А.В. Усс[40], А.В. Наумов[41], З.Л. Шхагапсоев[42],

И.Н.Вишневецкая[43], Г.О. Петрова[44], Б.В. Яцеленко[45] и др. В теории права меха- низм (структуру) правового регулирования наряду с другими авторами рассматривали С.С. Алексеев, В.М. Горшенев, Л.Н. Завадская, Е.Г. Луквянова, В.С.Нерсесянц, М.Ю.Осипов, А.В. Поляков, В.Г. Смирнов, В.М.Свірвіх, В.А. Шабалин, Л.С.Явич45 [46].

Вместе с тем, рассмотрением механизма уголовно-правового регулирования с точки зрения межотраслеввіх конструкций, пожалуй, деталвно никто не занимался[47] [48], несмотря на то, что юридические конструкции перманентно привлекали и привлекают внимание исследователей различного калибра, научнвіх предпочтений, отраслевой принадлежности.

В советский период своего развития отечественная правовая доктрина отнесла юридические конструкции исключителвно к второстепенным категориям юриспруденции, которвіе, как правило, рассматривалисв попутно, в рамках каких- либо специалвно юридических исследований в качестве очередного элемента техники юриспруденции.

Так, исследуя эволюцию понимания юридической техники советской юриспруденции, Г.И. Муромцев отмечал, что именно такой подход стал «канонизированным»48, что, по его мнению, связано было с отрицанием идеи частного права как таковой. Другие авторві, вообще пришли к выводу, что статус юридической техники в юридической науке 60-х - 80-х годов XX века приблизился к дипломатике, по-другому именуемой в юриспруденции актоввш источниковедением[49].

Однако существовали и более основателвнвіе разработки в этом направлении, относящие юридические конструкции также и к способу познания права и правоввіх отношений, и к средствам толкования права и установления юридических фактов[50].

В последнее время, видимо, с изменяющимся отношением к статусу юридической (процессуалвной) деятелвности, заметно возрос интерес к юридическим конструкциям. Однако данный интерес проявляется двояко.

C одной стороны, наблюдается длинный шлейф, в основном, отраслеввіх разработок[51], которвіе в массе своей опираются на общетеоретические ввікладки (как бы нанизвівают отраслеввіе категории на общеправовой «скелет»), получая вполне предсказуемвш, заранее известный резулвтат, фактически не привнося ничего более нового, чем повтор ранее сказанного.

C другой - появилисв весвма содержателвнвіе[52] [53], в том числе тематические,

5 3

работы, причем даже в рамках философской проблематики .

Примечателвно в этой связи, что к этой, «другой стороне», можно отнести и С.С. Алексеева - одного из авторов идеи механизма правового регулирования и технической природні юридической конструкции. В своих последних извісканиях он категорически отказвівается от сугубо технического генезиса юридических конструкций и утверждает, что это не просто технические средства как машинні и оборудование в материалвной технике[54], а «юридический элемент собственного содержания права»[55], что, по мнению его последователей, позволяет преодолетв отношение «к праву как форме, не имеющей собственной истории, собственного содержания, сложившегося в рамках парадигмві социалвно-экономического де- терменизма»[56].

Думается, что мало у кого ввізовет возражения положение о том, что юридическая конструкция является одним из элементов «трехмерной» модели правового восприятия действителвности, схематично имеющей вид «отношение» - «конструкция» - «норма». Инвши словами, тезис о констатации произошедших изменений в представлениях о познании законов общественник отношений и их ввіражении в законах юридических[57], где юридическая конструкция ввіступает в роли «инженерного посредника», «прописанного» и в общественном отношении как его складнівающаяся типовая модели, и в норме права как ее позитивное отражение.

Кроме того, представляется доказаннвш, что с методологической точки зрения юридическая конструкция ввіступает единицей юридического мвішления, и даже методом юридического исследования[58].

В последнем аспекте (конструкция как элемент мвішления) применителвно к заявленной тематике настоящего исследования механизм уголовно-правового регулирования может работатв (и, безусловно, работает) в пространстве уголовноправового регулирования независимо от его отражения в теоретических представлениях, т.е. в научном правосознании.

Вместе с тем, в практическом, профессионалвном мвішлении юридическая конструкция механизма уголовно-правового регулирования будет присутствоватв всегда уже толвко потому, что процес су алвная деятелвноств - это всегда целенаправленная, упорядоченная деятелвноств субъектов соответствующих отношений, а если обобщенно - участников уголовного судопроизводства, различно реализующих свои права и исполняющих юридические обязанности с целвю применения в конечном счете уголовно-правоввіх норм.

Само по себе предоставление указаннвш участникам субвективнвіх прав и возложение на них юридических обязанностей уже является необходимвш и до- статочнвш основанием, чтобві ввізватв нужную модели поведения, обеспечитель- HBiM средством которого ввіступает, как ни странно, правовая кулвтура, зачастую не вполне осознаваемая самими участниками возникающего отношения.

В случае отклоняющегося, асоциалвного поведения одним из субъектов отношения, на последнего оказвівается правовое воздействие, но уже обеспеченное силой государственного принуждения. В этом сMBicле в ходе осуществления уголовного судопроизводства лицо начинает претерпеватв правоввіе последствия негативного, в конечном итоге, уголовно-правового характера.

Ввішеприведеннвіе типві возникающих связей позволяют предварителвно утверждатв о том, что, во-перввіх, материалвное уголовное право не сориентировано (и не может бвітв сориентировано) сразу на два предмета регулирования, как утверждается, в частности, в уголовно-правовой доктрине[59]. А наоборот, поскольку одна из сторон уголовно-правовою регулирования (эффективность воздействия материального уголовною права на общественные отношения) неизбежно выводит исследователя на рассмотрение вопросов деятельности по реализации норм уголовною права, т.е. на уголовное судопроизводство, а, следовательно, на межотраслевую природу самого механизма уголовно-правовою регулирования, что, в свою очередь, предопределяет объективные пределы правового воздействия с точки зрения предметов регулирования материального и процессуального уголовного права - межотраслевой механизм сориентирован, как правило, на два предмета регулирования[60] (уголовного права и уголовно-процессуального права).

И, во-вторых, не совсем верно считатв, что «с исчезновением (устранением) отклоняющегося отношения регулятивная функция (уголовного права - уточнение авт.) уступает место функции охранителвной, которая (в отличие от регулятивной функции) не имеет остановок»[61], посколвку последнюю нелвзя рассмат- риватв вне соотношения с тем эффектом и последствиями, возникающими в связи с осуществлением уголовного судопроизводства, «вдвіхающего жизнв» в охрани- телвнвіе нормві уголовного права.

Через функции материалвного и процессуалвного уголовного права юридический инструментарий непосредственно связвівается с объективно возникающими общественными отношениями и именно здесв раскрвіваются исходные начала и «пружинні» уголовно-правового регулирования, т.е. более глубинный слой, что в общей теории права получило название функционального механизма правового р егулир о вания[62].

Как верно отмечает С. С. Алексеев, «в сочетании способов регулирования проявляются особенности специально-юр ид инее ких функций права - регулятивной динамической и регулятивной статической... Хотя в обоих случаях правовое регулирование предполагает активную деятельность людей ... в юридическом отношении принципиально важно, что в первом случае (динамическая функция) на лицо возлагаются обязанности к активному действию, а во втором (статическая функция) - к воздержанию от определенных действий. Именно это и обусловливает специфику юридического инструментария на каждом из участков правового регулирования, специфику столь существенную, что перед нами разные, подчас несопоставимые пласты правовой материи»[63].

В известном смысле номинация функций права зависит, как правило, от конкретных исследовательских предпочтений в то время, как рассматриваются одни те же явления. А потому, не вступая в дискуссию по этому вопросу, необходимо констатировать, что особенности функций права определяются в известных комбинациях способов регулирования (дозволений, запретов и обязываний)[64], применение которых, например, позволяет оказывать такое воздействие на поведение участников общественных отношений, которое соответствует задачам уголовно-правового регулирования на конкретной стадии уголовного судопроизводства.

При рассмотрении на межотраслевом уровне способы уголовно-правового регулирования в ходе осуществления уголовного судопроизводства предопределяют наличие конкретных форм реализации норм как процессуального, так и материального уголовного права: исполнение, использование, соблюдение, а также применение права[65].

Например, исполнение соответствует позитивному обязыванию субъекта совершать предусмотренные нормами права активные действия. В соответствии с ч. 2 ст. 21 УПК РФ прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель обязаны в каждом случае обнаружения признаков преступления принимать все предусмотренные законом меры по установлению события преступления и изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления. Очевидно, для того, чтобы цель уголовного судопроизводства по установлению лица, совершившего преступление, и опровержению презумпции его невиновности была достигнута, следователю необходимо предпринять активные, предусмотренные уголовнопроцессуальным законом действия: произвести допросы, осмотреть вещественные доказательства и т.д. Производя данные действия, следователь тем самым исполняет норму уголовно-процессуального права, предусматривающую обязанность осуществления уголовного преследования, и норму материального уголовного права, предусматривающую установление всех признаков состава преступления (ст. 8 УК РФ).

Использование состоит в осуществлении лицом своих прав, т.е. в дозволении. В этом случае, как и при исполнении норм права, субъект права также активен, но не в силу обязанности, а в силу своего усмотрения. Пассивные действия субъекта не влекут за собой использования предоставленного законом права, вследствие чего не происходит и реализация данного права. Так, обвиняемый, давая объяснения по предъявленному ему обвинению, использует свое право на защиту (ст. 16 УПК РФ). При этом в силу ст. 51 Конституции РФ в зависимости от его усмотрения он может и не воспользоваться этим правом.

Соблюдение заключается воздержании от совершения запрещенных нормами права действий. Субъекты права в этом случае пассивны, от них требуется лишь одно: не допускать нарушения запретов, содержащихся в норме права. Так, если следователь воздерживается от необоснованного уголовного преследования заведомо невиновного и в ходе расследования не прибегает к искусственному созданию доказательств обвинения, он тем самым соблюдает уголовно-правовую норму, запрещающую привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК РФ), и нормы у головно-процессуально го закона, нарушение которых в ходе уголовного судопроизводства может влечь за собой признание недопустимыми полученных доказательств (ч.З ст. 7 УПК РФ).

Особое место среди перечисленных форм занимает правоприменительная деятельность, поскольку именно она обуславливает юридическую природу отечественного уголовного судопроизводства.

Как видно, в зависимости от возникающих типов общественных связей, способов и форм реализации норм права, видов юридических норм и их отраслевой принадлежности, характера и типа правоотношений наблюдается заметное усложнение механизма уголовно-правового регулирования, который явно уже не сводится к простому механическому переносу структурні механизма правового регулирования из общей теории права на сугубо материалвную или на сугубо процессуалвную уголовно-правовую «почву». То еств уже на данном этапе можно предварителвно фиксироватв его межотраслевой характер. Отчасти об этом утверждалосв и ранее.

Так, «в механизме правового регулирования материалвнвіе и процессуалв- нвіе нормві ввіступают в качестве единого целого - способа правового воздействия, представляя собой две подсистемві единой системні юридических норм»[66], причем связи уголовного и уголовно-процессуалвного права проявляется, в частности, в единвіх целях, в единвіх принципах законности, согласованном исполвзо- вании и единстве целого ряда категорий, понятий, терминов, важнейшее место среди которвіх занимает уголовная ответственности[67].

Посколвку в уголовно-правовом цикле действует взаимосвязи и взаимозависимости регулятивнвіх и охранителиHBix норм УК с регулятивними процессуалв- HBiMH нормами УПК и УИК РФ (а это положение представляется не требующим дополнителвной проверки и аргументации[68]), то на их основе возникает несколвко «слоев» правоотношений, существующих либо последователвно во времени либо параллелвно друг с другом, причем как разно по ряд ко ввіх (у гол о в и о - пр а вовые отношения и у го л овно - процес су алв нвіе), так и однопорядковвіх, например, уголовно-процес су алвнвіе, которвіе, перефразируя Н.А. Чечину, «находятся в постоянном движении, так как возможности возникновения каждого отношения обусловлена возникновением, существованием или прекращением другого, предшествующего ему во времени отношения, и само это отношение в свою очереди предопределяет возможности возникновения, развития или прекращения инвіх самостоятельных процессуальных правоотношений».[69] Сказанное уже само по себе свидетельствует о сложности процессов, происходящих в механизме уголовноправового регулирования.

К тому же, при более продуктивном рассмотрении вышеприведенных форм реализации (в единстве, в различных сочетаниях и при обоих типах правового регулирования) следует заметить, что управомоченный субъект действует активно. Это можно условно рассматривать как реализацию норм материального и процессуального уголовного права, поскольку по своей сути, активное поведение есть результат непосредственного осуществления различных потребностей, возникающих у участников общественных отношений в объективной действительности. Вместе с тем, реализация соответствующих правовых норм (управомачивающих, запрещающих, обязывающих) заключается в «вычерчивании», «проявлении»[70] [71] юридических конструкций, в соответствии с которыми субъекты выстраивают продиктованное своими потребностями активное поведение. Более мелкие юридические конструкции (назовем их отраслевыми) такие как: состав преступления, предмет доказывания, невменяемость, юридическое лицо и др., встраиваются в структуру более сложных конструкций, в том числе и на межотраслевом уровне, в такие, как например, механизм уголовно-правового регулирования. В этом смысле совершенно точно можно утверждать, что механизм уголовно-правового регулирования позволяет юридически осмыслить объективную действительность.

C другой стороны, являющийся сугубо теоретической конструкцией, не имеющей своего референтного объекта в действительности, его можно рассматривать как «эвристическую конструкцию, предлагающую нам варианты структурирования нашего понимания мира»71, как операциональную модель[72]. По справедливому замечанию Рене Давида, «нормы права могут меняться от росчерка пера законодателя. Но в них немало и таких элементов, которые не могут быть произвольно изменены, поскольку они теснейшим образом связаны с нашей цивилизацией и нашим образом мыслей. Законодатель не может воздействовать на эти элементы, точно также как на наш язык или нашу манеру размышлять»[73].

Отчасти поэтому рассмотрение механизма уголовно-правого регулирования как юридической конструкции может также сводиться и к средствам организации нормативного материала процессуального и материального уголовного права, т.е. к манере юридического осмысления этой части объективной действительности.

Так, механизм уголовно-правового регулирования способен оказывать влияние на содержание и организацию уголовного судопроизводства при рассмотрении последнего как деятельности по реализации норм материального уголовного права, предусматривающих уголовную ответственность. В этом контексте рассмотрение уголовного судопроизводства не исчерпывается только процедурами по привлечению виновного лица к уголовной ответственности, оно включает их как один из элементов наряду с целью, задачами, средствами[74]. В то же время с вероятной необходимостью следует указать, что у головно-процессуальный закон не столько нормирует уголовное судопроизводство (хотя с 2001г. перебор в этом плане наличествует), сколько устанавливает правила производства конкретных процессуальных действий и процессуальную форму. Собственно уголовное судопроизводство в данном представлении «нормируется» несколько иными средствами - отраслевыми юридическим конструкциями, в том числе и из материального уголовного права.

Вместе с тем, уголовное судопроизводство, само являясв в определенном смысле отраслевой юридической конструкцией, ввіступает наряду с уголовной ответственноствю звеном более вві с ок ого уровня - элементом механизма уголовно-правового регулирования, и, безусловно, одним из средств содержатели но го нормирования, т.е. как императивная логика права. В этом смвісле воспроизведение отраслеввіх юридических конструкций в структуре механизма уголовноправового регулирования в процессе законотворчества и юридической практики вполне может рассматриватвся и как условие воспроизводства самого механизма уголовно-правового регулирования с точки зрения его содержания и генезиса.

Сказанное позволяет в общих чертах определитв механизм уголовноправового регулирования как систему взаимосвязанных и взаимозависимых нормативно закрепленных отраслевых юридических конструкций, заложенных в процесс привлечения к уголовной ответственности (освобождения от нее) лица, совершившего деяние, последующем отбывании им назначенного наказания и/или иных мер уголовно-правового характера. Таким образом, понятие механизма уголовно-правового регулирования охватвівает две сторонні правового регулирования: уголовно-процессуалвное и уголовно-правовое, обеспечивая эффективное воздействие на различнвіе уровни поведения людей и их общностей и демонстрируя неразрвівную, межотраслевую связи материалвного и процессуалвного регулирования. C каждым уровнем пове- дения сопряжен соответствующий уровенв структурні (системні) права . В этом смвісле механизм уголовно-правового регулирования ввіступает на межотраслевом уровне структурні права в качестве необходимой связующей конструкции, в [75] которой находит отражение двустороннее взаимодействие материалвного и про- цессуалвного уголовного права[76].

Приведенное понимание механизма накладвівает отпечаток и на ту среду[77], под влиянием особенностей которой процессуалвное и материалвное уголовное право воздействует на общественнвю отношения.

Дело в том, что «совершая преступление, человек включает оченв сложный в нравственном, психологическом, правовом и содержателвном смвісле механизм, действующий по принципу бумеранга: зло, им сотворенное, возвращается (должно возвращатвся) воздаянием уголовно-правовой карні»[78]. Если материалвное уголовное право традиционно «работает» с такими категориями и явлениями объективной действительности, как преступление и наказание, которые на определенном этапе исторического развития являлись предметом его регулирования[79], то право уголовно-процессуальное «работает» с ними же, но через отражение этих явлений объективной действительности в виде нормативных конструкций в праве материальном (например, состав преступления, неоконченное преступление, невменяемость). Представляется отчасти обоснованной позиция В.Г. Смирнова, согласно которой «материальное уголовное право хотя и запрещает действия, которые могут нарушить порядок соответствующих отношений, однако сам порядок этих отношений не определяет, а потому эти отношения не регулирует»[80].

Несмотря на ожесточенную дискуссию в этом вопросе, в настоящем исследовании будем исходитв, как минимум, из двух юридических аксиом:

- отрасли права представляет собой обособленную совокупности юридических норм, институтов, регулирующих однороднвіе общественнвіе отношения[81];

- разнвіе проявления одного и того же общественного отношения требуют вмешателвства различнвіх отраслей права[82].

C очевидной необходимоствю следует заключитв, как материалвное, так и процес су алвное уголовное право имеет не по два и более предметов регулирования[83], а каждая отрасли права имеет толвко по одному единственному предмету, в структуру которого могут входити определеннвіе группві общественнвіх отношений.

Так, формулируя нормві материалвного уголовного права, с одной сторонні, законодатели создает модели правомерного поведения участников общественнвіх отношений, например, при причинении вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны (ст. 37 УК РФ), либо вообще нейтралвного с точки зрения его воздействия на общественные отношения. C другой стороны - регламентирует модели неправомерного поведения, описывающего элементы общественно опасного посягателвства и возможные последствия уголовно-правового характера.

Вышеприведенные модели еще принято соотносить и в ином аспекте - как отношения, существующие до совершения преступления, и отношения, возникающие после или в связи с совершенным преступлением[84].

Последняя из названных групп отношений, безусловно, входящих в предмет регулирования материального уголовного права, по своему юридическому знаменателю является сходной (если не качественно однородной) с одной из групп отношений, входящей в структуру предмета регулирования уголовнопроцессуального права[85], поскольку факт совершения преступления влечет возникновение особых отношений между преступником и потерпевшим, интересы которого представляет государство в лице его компетентных органов[86].

Однако факт совершения преступления будет основанием для возникновения указанных отношений, урегулированных материальным уголовным правом, если его рассматривать как установленную совокупность всех признаков состава преступления (как юридическую конструкцию, абстрактно обозначенную в ст. 8 Уголовного кодекса РФ), а в праве уголовно-процессуальном - как установленное в ходе уголовного судопроизводства конкретное жизненное обстоятельство (юридический факт).

Таким образом, если размышлять в области материального уголовного права, можно подтвердить, но с определенной поправкой, правоту тех авторов[87], которые так или иначе утверждают, что материальное уголовное право регулирует только те общественные отношения, которые существовали до совершения преступления-юр ид инее ко го факта, а также те общественные отношения, которые возникли после совершения преступления-юридической конструкции. В СВЯЗИ C чем, те общественные отношения, которые возникли после совершения преступления-юридического факта, безусловно, попадают в сферу регулирования уголовно-процессуального права. Вот почему преступление является одним из неотъемлемых элементов механизма уголовно-правового регулирования как межотраслевой юридической конструкции, а сам механизм таким образом призван оказывать влияние на содержание и организацию процессуальной деятельности.

Кроме того, если в предмет материального уголовного права входят отношения, возникшие в связи с совершением преступления-юридической конструкции, т.е. в связи с возложением уголовной ответственности на виновное лицо, то также необходимо заключить, что и меры государственного принуждения (наказание, принудительные меры медицинского характера и принудительные меры воспитательского воздействия) естественным образом входят в элементный состав механизма уголовно-правового регулирования. К слову сказать, схожая точка зрения уже высказывалась в общей теории права, правда с некоторыми оговорками[88], вместе с тем, позволяет утверждать, что рассматриваемая межотраслевая юридическая конструкция не может обозначаться как механизм государственного принуждения или правозащиты, что, к счастью, уводит нас от ненужной дискуссии.

Механизм уголовно-правового регулирования как межотраслевая юридическая конструкция имеет институциональное и важное научно-практическое значение. Его разработка, в частности, позволит:

- остановить законодательную инфляцию, которая постигла современные Уголовный кодекс РФ и Уголовно-процессуальный кодекс РФ;

- предопределить взаимосвязь и взаимозависимость отраслевых юридических конструкций, в частности, определить и разграничить материальный и процессуальный статус участников, попадающих в «орбиту» его действия;

- сформулировать программу[89] и стратегию уголовного судопроизводства;

- безошибочно и на строго научно-практической основе установить систему судебных инстанций и круг их полномочий;

- обозначить необходимое количество стадий уголовного судопроизводства;

- обеспечить единство и дифференциацию процессуальной формы и спрогнозировать пути ее дальнейшего развития;

- обусловить систему процессуальных актов и оснований их вынесения;

- четко регламентировать основания применения мер уголовно-правового характера;

- разработать и обосновать систему принципов уголовного судопроизводства и принципов уголовного права;

- обусловить соотношение предметов регулирования процессуального и материального уголовного права, тем самым подтвердив и обосновав взаимосвязь уголовного права, уголовно-процессуального права и уголовноисполнительного права.

- противостоять внедрению антисистемы и созданию на ее основе искусственных правоотношений.

<< | >>
Источник: Козубенко Юрий Вячеславович. Уголовно-процессуальные аспекты межотраслевого механизма уголовно-правового регулирования. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Екатеринбург - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме §2. Понятие механизма уголовно-правового регулирования как межотраслевой юридической конструкции:

  1. § 1. Категория вреда в уголовном праве и оперативно-разыскном законодательстве
  2. 1.2. Понятие, сущность и признаки семейно-правового обязательства
  3. Уголовное право в правовой системе Российской Федерации
  4. Внутрисистемные и межсистемные связи российского уголовного права: понятие, виды, интегративные свойства
  5. Элементы системосохраняющего механизма
  6. §1. Материальные и процессуальные предпосылки исследования механизма на межотраслевом уровне
  7. §2. Понятие механизма уголовно-правового регулирования как межотраслевой юридической конструкции
  8. §3. Предмет межотраслевого механизма уголовно-правового регулирования
  9. §5. Роль уголовного преследования в структуре механизма уголовноправового регулирования
  10. §2.Система основных процессуальных актов при освобождении от уголовной ответственности и от уголовного преследования
  11. §3. Состав преступления и отражение системы его основных элементов в предмете доказывания по уголовному делу
  12. §2. Основные каналы проникновения антисистемы в структуру межотраслевого механизма уголовно-правового регулирования
  13. §4. Генезис антисистемы и перспектива развития межотраслевого механизма уголовно-правового регулирования
  14. Тенденции современной доктрины административно-правового регулирования государственной службы в органах внутренних дел
  15. Развитие административного права в России и зарубежных странах и его влияние на административно-правовое обеспечение баланса интересов в сфере антимонопольного регулирования
  16. 1.2 Нормативный правовой акт как акт правотворчества уполномоченных государственных органов
  17. 1.3. Факторы дифференциации правового регулирования труда спортсменов
  18. Совершенствование правового регулирования механизма межрегиональной координации правоохранительной деятельности органов внутренних дел
  19. § 1. Понятие уголовно-правового механизма охраны прав и свобод пациента
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -