§ 2.4. Добросовестный отказ от выполнения обязательств при коренном изменении обстоятельств

Принцип добросовестного выполнения обязательств позволяет вырабатывать формально-определенные критерии, отграничивающие добросовестное поведение сторон договора от злоупотреблений. Для цели настоящего исследования полагаем необходимым выделить и проанализировать подтвержденные практикой критерии добросовестного отказа от выполнения обязательств со ссылками участников договора на клаузулу неизменности обстоятельств (clausula rebus sic stantibus[306]).

Примечательно, что большинство существующих исследований clausula rebus sic stantibus акцентируют внимание на юридической природе и значении клаузулы в регулировании межгосударственных отношений. Однако авторами практически не ставится проблема добросовестности использования ссылок на clausula rebus sic stantibus, в то время как данная правовая категория (правовой алгоритм) является серьезной возможностью для злоупотреблений с целью уклонения от выполнения международных договорных обязательств.

Если принцип добросовестного выполнения обязательств (и его предшественник - принцип pacta sunt servanda) выступает предпосылкой обеспечения выполнения международных договорных обязательств, то clausula rebus sic stantibus, как писал А.М. Ладыженский - автор одной из первых отечественных работ о клаузуле, противопоставляется принципу pacta sunt servanda. Основной проблемой является критерий, «...на основании которого можно было бы определить, действительно ли обстоятельства международной жизни изменились настолько, что ссылка на это изменение является законным основанием для отказа от соблюдения того или иного международного договора»[307]. Ученому вторит А.Л. Байков в том, что клаузула является фактическим ограничением правового начала. В то же время существует определенная позитивно обоснованная норма международного права - pacta sunt servanda, не допускающая исключений и ограничений юридического характера даже при совершенном и целостном изменении обстоятельств. Иными словами, договорные обязательства должны выполняться как «rebus muta- tis», так и «rebus sic stantibus»[308].

Сомнения в добросовестности применения названной клаузулы находили отражение в некоторых международно-правовых исследованиях. Так, по мнению Х. Амадо, юристы, воспитанные в духе священных традиций уважения принципа pacta sunt servanda и неприкосновенности договоров, инстинктивно не приемлют хитрости этого правового змия, каким является клаузула rebus sic stantibus[309]. Д. Харасти отмечает, что государства обычно не оспаривают существование клаузулы rebus sic stantibus как принципа международного права, спор, однако, идет о том, каковы условия его применения[310]. С.В. Филиппов также задается вопросом, смотреть ли на clausula rebus sic stantibus как на незаконное игнорирование договора, как на обращение к силе, а не к праву, либо же считать ее явлением правомерным[311]. Схожий вопрос возникает и у американца Ч.Ч. Хайда: является ли клаузула нормой права или попыткой беспринципных государств под благовидным и неосновательным предлогом избавиться от неудобных договорных обязательств[312].

В науке международного права сложились три основные точки зрения относительно значения clausula rebus sic stantibus. Первая абсолютно поддерживала клаузулу, вторая отрицала ее, а третья признавала возможность применения клаузулы в ограниченных рамках и при строго определенных условиях. Последняя нашла свое закрепление в тексте ст. 62 Венских конвенций 1969 и 1986 гг., правда клаузула была заменена термином «коренное изменение обстоятельств».

Следует иметь в виду, что clausula rebus sic stantibus не является подразумеваемым, молчаливым условием каждого договора и не включается в текст договора в качестве нормы, приводящей к автоматическому прекращению обязательств по договору при коренном изменении обстоятельств. По замечанию А.М. Ладыженского, clausula rebus sic stantibus «...настолько соблазнительна для оправдания всякого нарушения международной конвенции, что очень часто то или иное государство, желающее освободиться от какого-либо договорного обязательства, утверждает, будто всякий договор заключается с молчаливой оговоркой, согласно которой при изменении международных отношений он теряет свое значение. Согласно такому пониманию rebus sic stantibus каждой договаривающейся стороне предоставляется право в каждый момент произвольно отказаться от всякого международно-правового договора, иначе говоря, право не считается ни с каким правом»[313] [314]. Следует полностью согласиться с ученым в том, что «...ни в коем случае нельзя предположить, что rebus sic stantibus подразумевается в договорах молчаливо» .

Комиссия международного права ООН отметила, что правильнее всего воспринимать юридическую природу клаузулы как «объективную норму права», на которую при коренном изменении обстоятельств можно ссылаться как на основание прекращения действия договора при определенных условиях[315].

А.М. Ладыженский характеризовал юридическую природу clausula rebus sic stantibus как общую ясно выраженную оговорку всяких изменившихся обстоятельств, своего рода clausula generalis[316].

Полагаем, восприятие clausula rebus sic stantibus не в качестве подразумеваемого, молчаливого условия любого договора, а некой объективной нормы служит предпосылкой ее добросовестного применения. Однако, справедливости ради, следует отметить существование устойчивых мнений, не расценивающих объективный характер клаузулы в качестве гарантии от злоупотребления ею. Так, Дж. Бариле указывает, что принцип коренного изменения обстоятельств ослабляет последствия и позволяет участнику договора в одностороннем порядке и на вполне правомерной основе освободиться от обязательств поддерживать то равновесие, которое установили договорные нормы[317]. С.В. Филиппов отмечает, что «.своеобразие и характерная особенность изменений, связываемых с применением оговорки неизменности обстоятельств, заключается в том, что они обосновывают правомерность юридического акта - отказа от дальнейшего выполнения обязательств по договору»[318].

Думается, что особая опасность злоупотреблений клаузулой кроется в самостоятельности государств при оценке обстоятельств как изменившихся существенным (коренным) образом. В этом контексте Л. Оппенгейм говорил о чрезмерной эластичности clausula rebus sic stantibus и о возможности каждого государства единолично решить вопрос, имеется ли налицо существенное изменение обстоятельств, оправдывающее его требование об освобождении от договорного обязательства[319]. Интересным является пример отказа США от выполнения обязательств по Международной конвенции о грузовой марке 1930 г. Президент США 9 августа 1941 г. издал прокламацию, в которой заявил, что положения указанной Конвенции были разработаны для мирного времени, чтобы «...способствовать большей безопасности жизни и имущества на море»; что обстоятельства, которые имела в виду Конвенция, почти полностью перестали существовать и что США ввиду изменившихся условий получили право объявить действие Конвенции приостановленным, а саму Конвенцию не имеющей силы. При этом также указывалось, что из тридцати шести государств-участников Конвенции десять находились в состоянии войны и шестнадцать - в условиях военной оккупации, и при таких условиях выполнение обязательств следует считать приостановленным[320]. При оценке действий США в данном случае следует принимать в расчет то обстоятельство, что Конвенция о грузовой марке содержала положения о пересмотре текста (в зависимости от складывающихся или сложившихся обстоятельств) посредством созыва конференции (ст. 20). Причины, по которым США не захотели воспользоваться столь очевидным решением проблемы действия Конвенции в военное время, могут быть самыми различными. Вместе с тем подобная ситуация наглядно демонстрирует не только злоупотребление правом на применение clausula rebus sic stantibus, но и ее юридическую дискредитацию, так как при наличии конвенционного средства разрешения правового спора выбор ссылки на клаузулу недобросовестен и алогичен.

Именно по причине самостоятельной оценки государствами обстоятельств, влекущих прекращение или приостановление выполнения международных договорных обязательств, существует насущная необходимость в выработке критериев добросовестного использования исследуемой клаузулы. Следует подчеркнуть, что длительная работа по кодификации права международных договоров, проделанная Комиссией международного права, привела к существенному результату. В ст. 62 Венской конвенции 1969 г. содержатся критерии, при соблюдении которых ссылки на коренное изменение обстоятельств будут считаться добросовестными и состоятельными. Так, ч. 1 ст. 62 указывает, что «на коренное изменение, которое произошло в отношении обстоятельств, существовавших при заключении договора, и которое не предвиделось участниками, нельзя ссылаться как на основание для прекращения договора или выхода из него, за исключением тех случаев, когда: a) наличие таких обстоятельств составляло существенное основание согласия участников на обязательность для них договора; и b) последствие изменения обстоятельств коренным образом изменяет сферу действия обязательств, все еще подлежащих выполнению по договору»[321].

Разработчики проекта Венской конвенции о праве международных договоров, решая вопрос принципиальной важности о подведении под доктрину clausula rebus sic stantibus нормативного, договорного фундамента, отдавали себе отчет в том, что самым сложным на практике будет определение изменений обстоятельств как коренных. В этой связи ст. 62 Венских конвенций 1969 и 1986 гг. сопровождается вполне логичными пояснениями (признаками) того, какие изменения следует считать коренными: во-первых, те, которые составляли существенное основание согласия участников на обязательность для них договора, а, во-вторых, те, в результате которых коренным образом изменяется сфера действия обязательств, все еще подлежащих выполнению по договору. Интересен тот факт, что в ряде национальных правовых систем не предусматривается одновременное соответствие этим двум признакам коренного изменения обстоятельств, однако по смыслу Венских конвенций такое соответствие является обязательным.

1. Изменение обстоятельств должно быть коренным. Показательным для выявления практических особенностей использования clausula rebus sic stantibus с точки зрения добросовестности является дело о рыболовстве (1973 г.), касающееся спора между Великобританией и Исландией. Исландия, желая увеличить зону рыболовства с 12-ти до 50-ти морских миль, против чего возражала Великобритания, утверждала, что в международном праве со времени подписания договора 1961 г. произошли существенные изменения, касающиеся установления большинством государств 12-мильной исключительной зоны рыболовства[322]. Также Исландия заявила, что изменения, произошедшие в технике рыболовства, являются коренными, влияющими на ее жизненные интересы. Международный суд ООН определил, что «...изменения в области права в определенных условиях могут быть законным основанием для ссылки на них как на коренное изменение обстоятельств», однако Суд посчитал, что приведенное правило не применимо к спору Великобритании и Исландии, так как цель соглашения 1961 г. состояла не только в признании Исландией 12-мильной ширины рыболовной зоны, но и в определении средств разрешения возникающих разногласий, а в этом отношении никаких изменений не произошло. Кроме того, Суд определил, что изменения в технике рыболовства, на которые ссылается Исландия как на коренные, угрожающие ее жизненным интересам, таковыми считаться не могут[323]. Также Международный суд ООН отметил, что коренными могут признаваться изменения, которые несут угрозу существованию или жизненно важным интересам одной из сторон. Более того, Суд указал, что коренное изменение обстоятельств должно отразиться и на коренном изменении объема обязательств, подлежащих выполнению. Существенное значение дела о рыболовстве состоит также и в том, что Международный суд указал, что изменение обстоятельств можно считать коренными, если последствия непосредственно касаются объекта и цели договора, коренным образом изменяя их сущность[324].

При оценке того, являлись ли изменившиеся обстоятельства существенным основанием согласия на обязательность договора важное значение имеет определение намерений сторон в момент заключения договора. При установлении обстоятельств, наличие которых составило существенное основание согласия участников на обязательность для них договора, необходимо исходить из объекта и цели договора. Б. Ченг справедливо полагает, что договорные обязательства должны выполняться в соответствии с намерениями сторон в момент заключения договора и это является важнейшей составляющей принципа добросовестного выполнения обязательств[325]. Выяснение фактической стороны дела, а именно взглядов договаривающихся сторон во время заключения соглашения, является важнейшим условием правомерности ссылки на коренное изменение обстоятельств. Такой подход представляется несколько идеалистическим, поскольку моменты заключения договора и последующего изменения обстоятельств могут быть существенно разнесены во времени, сопряжены со сменой правящей элиты, политического режима и пр., что делает выяснение реальных намерений сторон в момент заключения соглашения затруднительным. Вероятно, по этой причине, для объективизации оценок, например, Орган по разрешению споров ВТО использует прямо противоположный подход и не принимает во внимание намерения сторон в момент заключения соглашения. Что касается универсальных норм права международных договоров, то в данном случае практика идет по пути оперирования понятиями «объект и цель» договора, однако должный уровень объективности в оценке намерений сторон даже при таком подходе вряд ли достижим, так как стороны могут иметь различные мнения в том, что является объектом и целью договора. Международный суд ООН предлагает в таком случае использовать и иные средства толкования[326].

Обосновывая коренной характер изменившихся обстоятельств и их отношение к сфере действия обязательств, все еще подлежащих выполнению по договору, сторона в договоре, ссылающаяся на изменение обстоятельств, должна доказать наличие причинно-следственной связи между изменениями обстоятельств и изменением сферы действия обязательств. В деле о рыболовстве Международный суд ООН указал, что «...изменение должно коренным образом изменить сферу действия подлежащих выполнению обязательств. Это изменение настолько должно увеличить груз обязательств, подлежащих выполнению, что в результате их выполнение превращается в нечто существенным образом отличное от того, что предусмотрено договором»[327]. Такая позиция нашла подтверждение в деле о гидроузле Габчиково-Надьмарош (Венгрия против Словакии)[328], в котором Международный Суд ООН отметил, что изменения политических условий в Центральной Европе в 1977-1989 гг., новые знания, приобретенные в области окружающей среды и прогресс права окружающей среды не являются достаточными основаниями для применения ст. 62 Венской конвенции 1969 г. Суд отметил, что политические условия не были связаны с объектом и целью Договора 1977 г. так, чтобы составлять существенное основание согласия участников и их изменение изменяло бы сферу действия обязательств. То же относится и к экономической системе. Относительно изменений норм экологического права Суд указал, что, хотя изменения в области права могут быть восприняты как коренное изменение обстоятельств, однако стороны имели возможность инкорпорировать соответствующие изменения в Договор, так как он может подвергаться адаптации ко вновь появляющимся нормам международного права.

Интересен пример из практики Суда ЕС, применявшего доктрину clausula rebus sic stantibus в отношении приостановки торговых льгот по Соглашению о сотрудничестве с бывшей Югославией[329]. Высший суд Германии по таможенным делам направил Суду ЕС два предварительных вопроса, в которых обозначил свое желание выяснить, является ли Постановление 3300/91, приостанавливающее торговые льготы, правомерным и были ли соблюдены Советом процедурные требования к применению clausula rebus sic stantibus, как это предписывает право международных договоров, в особенности в отношении незамедлительности приостановления.

В преамбуле к Постановлению 3300/91 Совет указал, что ведение военных действий и соответствующие последствия как для Югославии, так и для ЕС в сфере экономики и торговли, составляют радикальное (коренное) изменение условий, при которых было заключено Соглашение о сотрудничестве и, таким образом, выполнение Соглашения ставится под вопрос. Далее Совет отметил различные меры, предпринятые для выполнения соглашения о прекращении огня, заключенного в Гааге 4 октября 1991 г. Совет также сослался на Резолюцию Совета Безопасности ООН 713 (1991), в которой отмечено, что продолжающаяся в Югославии ситуация представляет собой угрозу международному миру и безопасности. Отказ Югославии следовать соглашению о прекращении огня явился причиной незамедлительного приостановления торговых льгот[330].

Генеральный адвокат Якобс, проанализировав доктрину clausula rebus sic stantibus, пришел к выводу, что обращение к клаузуле возможно только, если она представляет собой норму обычного международного права, имеющую прямое воздействие, а именно если нарушение нормы обычного международного права влечет серьезные негативные последствия для частного лица. Генеральный адвокат отметил, что требования к процедуре применения clausula rebus sic stantibus, как они сформулированы в ст. 65 Венской конвенции 1969 г., не являются обычным международным правом. Даже если бы ситуация была иной, только Югославия как государство могла бы использовать эту норму, а не частное лицо. По мнению Якобса, у ЕС была веская причина предполагать, что доктрина clausula rebus sic stantibus могла быть применена к ситуации приостановления соглашения (§§ 92-94 Постановления 3300/91). Примечательно, что, по мнению отечественного исследователя Ф.Н. Ковалева, «...представляется невозможным ставить под сомнение наличие в международном праве обычной нормы, в соответствии с которой коренное изменение обстоятельств, существовавших при заключении договора, может явиться основанием для прекращения договора»[331].

В своем решении Суд ЕС использовал иной подход. Суд начал с указания на необходимость уважения Европейским Сообществом международного права при осуществлении полномочий Сообщества. В этой связи необходимо было соответствовать нормам обычного международного права при принятии Постановления, приостанавливающего торговые льготы, предоставляемые соглашением, заключенным с государством-нечленом ЕС (§ 45 Постановления 3300/91).

Суд ЕС пришел к выводу, что доктрина clausula rebus sic stantibus является обязательной для Сообщества. Сославшись на решение Международного суда ООН по делу Г абчиково-Надьмарош, Суд ЕС указал, что отклонение от принципа pacta sunt servanda, который является фундаментальным принципом любого правопорядка, возможно только в исключительных случаях. По мнению Суда, Совет допустил явную ошибку в оценке условий для применения постановления о приостановлении льгот. Оценивая действия Совета по применению доктрины clausula rebus sic stantibus как явно ошибочные, Суд ЕС использовал два критерия, заложенные в ч. 1 ст. 62 Венской конвенции 1969 г. В частности, Суд пришел к выводу, что поддержание мира в Югославии было существенным условием как для начала, так и для продолжения сотрудничества. Это обстоятельство являлось существенным основанием согласия участников договора на его обязательность. Таким образом, первый критерий добросовестности использования clausula rebus sic stantibus был соблюден. Далее Суд заключил, что Совет не безосновательно предположил, что ведение военных действий и соответствующие последствия в сфере экономики и торговли составляют радикальное (коренное) изменение условий, при которых было заключено Соглашение о сотрудничестве. Тем самым Суд ограничил себя в оценке действий Совета по применению доктрины clausula rebus sic stantibus по политическим соображениям. Кроме того, в анализируемом деле Суд ЕС не вывел четких правил применения клаузулы. По мнению Д. Вервея, до сих пор остается неясным, каковы критерии явной ошибки и четкие правила применения доктрины clausula rebus sic stantibus[332].

2. Коренное изменение обстоятельств должно быть непредвиденным. Применительно к данному критерию имеется в виду такое изменение обстоятельств, которое не только не предвиделось участниками договора, но и последствия которого не отражены в положениях самого договора. В докладе специального докладчика Комиссии международного права Дж. Фицмориса указывалось, что, если стороны предусматривали возможность изменений, но не включили в текст договора никаких положений относительно такой возможности, это будет служить причиной для неприменения правила rebus sic stantibus[333]. Кроме того, этот факт будет доказательством того, что стороны договора не рассматривали эти изменения как существенные или влияющие на действие договора[334].

Практика использования clausula rebus sic stantibus Российской Федерацией. Современную российскую практику использования clausula rebus sic stantibus нельзя назвать обширной, однако два случая, вызвавших ощутимый резонанс в международном сообществе, несомненно, заслуживают рассмотрения.

Первый случай касается факта приостановления Российской Федерацией действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе. Приостановление действия названного Договора инициировалось изданием указа Президента Российской Федерации от 13 июля 2007 г. «О приостановлении Российской Федерацией действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе и связанных с ним международных договоров»[335] и завершилось Федеральным законом Российской Федерации от 29 ноября 2007 г. № 276-ФЗ «О приостановлении Российской Федерацией действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе» [336].

При этом следует иметь в виду, что в специальной справке, сопровождавшей Указ Президента Российской Федерации от 13 июля 2007 г., было отмечено, что подобное решение вызвано «...исключительными обстоятельствами, влияющими на безопасность Российской Федерации»[337]. «Исключительность» обстоятельств подтверждают следующие факты: а) превышение государствами- участниками ДОВСЕ, присоединившимися к НАТО, «групповых» ограничений ДОВСЕ в результате расширения альянса; б) невыполнение странами НАТО принятого в 1999 г. в Стамбуле политического обязательства об ускоренной ратификации Соглашения об адаптации; в) отказ Латвии, Литвы и Эстонии, вступивших в НАТО, от участия в ДОВСЕ, и в результате появление на северо-западной границе России территории, «свободной» от ограничений на размещение обычных вооружений, в том числе и вооружений других стран; г) планируемое размещение военных баз США на территориях Болгарии и Румынии[338].

Полагаем, в указанном наборе фактов усматриваются фактические основания для права воспользоваться clausula rebus sic stantibus применительно к Договору об обычных вооруженных силах в Европе. Подчеркнем, что ст. 62 позволяет использовать клаузулу как для прекращения действия обязательств по международному договору, так и для их приостановления.

Второй случай связан с событиями в Крыму и соглашениями о Черноморском флоте РФ. Принимая во внимание политические и экономические последствия развития «крымской» ситуации, рассмотрим правовую составляющую событий более подробно.

В марте 2014 г. Украинская ассоциация международного права приняла обращение к гражданам Украины и России, братским народам соседних государств, в котором указала на факты нарушения Российской Федерацией положений Соглашения между Россией и Украиной о статусе и условиях пребывания Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины от 8 августа 1997 г. (в частности п. 1 ст. 6[339], п. 2 ст. 8[340]). Обвинения в нарушениях явились реакцией украинских юристов-международников на действия Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по одобрению обращения Президента России В.В. Путина о введении ограниченного военного контингента на территорию Украины. По заявлению Интерфакс, в обращении Президента России указывались экстраординарная ситуация, сложившаяся на Украине, угроза жизни граждан Российской Федерации, соотечественников, личного состава воинского контингента сил Российской Федерации, дислоцированного в соответствии с международным договором на территории Украины (автономная республика Крым). Целью предполагаемого использования Вооруженных сил Российской Федерации[341] на территории Украины явилась необходимость «...нормализации общественно-политической обстановки в этой стране»[342]. Справедливости ради стоит отметить, что воинский контингент Вооруженных сил России не был введен на территорию Украины, однако в указанном выше обращении Ассоциации международного права отмечалось, что российские военные, размещенные в Крыму на основании соглашения 1997 г., «.покинули места своей дислокации в нарушение норм Соглашения». По заявлению представителя штаба Черноморского флота РФ, российские военнослужащие этого не делали.

Обвинения российской стороны украинской общественностью в нарушении договорных обязательств вылились в очень интересную картину. Официальных комментариев от внешнеполитического ведомства России в период с конца февраля до конца марта не последовало. Вероятно, этот период послужил временем для обдумывания дальнейшей внешнеполитической стратегии. В результате 28 марта 2014 г. МИД России направил Посольству Украины в Российской Федерации ноту, в которой сообщил о намерении Российской Федерации прекратить действие Соглашения между Российской Федерацией и Украиной о параметрах раздела Черноморского флота, Соглашения между Российской Федерацией и Украиной о статусе и условиях пребывания Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины, Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Украины о взаиморасчетах, связанных с разделом Черноморского флота и пребыванием Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины, подписанных в городе Киеве 28 мая 1997 г., и Соглашения между Российской Федерацией и Украиной по вопросам пребывания Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины, подписанного в городе Харькове 21 апреля 2010 г. В сообщении МИД России от 2 апреля 2014 г. содержалась информация о вступлении в силу Федерального закона «О прекращении действия соглашений, касающихся пребывания Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины». Юридическими основаниями прекращения действия соглашений послужили ст. ст. 61[343] и 62[344] Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.

Полагаем, существенный интерес вызывает рассмотрение вопроса о добросовестности ссылки на ст. 62 Венской конвенции 1969 г., т.е. на коренное изменение обстоятельств, существовавших при заключении договора, и не предвиденное участниками.

В рассматриваемом случае важно принимать во внимание следующие факты. 16 марта 2014 г. был проведен референдум о государственном статусе Крыма, в результате которого подавляющее большинство населения высказалось за самостоятельный государственный статус Республики Крым с последующим присоединением к Российской Федерации. Вслед за референдумом 18 марта 2014 г. был подписан Договор между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов[345]. Более того, по официальному заявлению МИД России от 24 апреля 2014 г. предмет соглашений по Черноморскому флоту утрачен ввиду фактического прекращения правоотношений аренды Российской Федерацией ее Черноморского флота на территории Украины.

Имея в распоряжении набор фактов, следует проанализировать правомерность (добросовестность) ссылки на коренное изменение обстоятельств (клаузулу rebus sic stantibus). В упоминаемом ранее судебном решении Международного суда ООН по делу о рыболовстве (1973 г.)[346] суд указал, что изменение обстоятельств можно считать коренными, если последствия непосредственно касаются объекта и цели договора, коренным образом изменяя их сущность. Принимая во внимание, что серия соглашений по Черноморскому флоту заключалась для урегулирования отношений между двумя определенными государствами - Россией и Украиной, следует допустить коренное изменение цели договора в связи с изменением государственно-правового статуса Республики Крым, где дислоцируется Черноморский флот России. Данный тезис можно подкрепить решением Суда ЕС по делу Югославии, в котором факт изменения государственно-правового статуса частей Югославии (т.е. ее фактического распада), равно как и военная обстановка, доминирующая в регионе, были признаны коренным изменением обстоятельств. Кроме того, действия российской стороны вполне соответствовали и критерию непредвиденности, так как соглашения заключались сроком на 20 лет (до 2017 г.) и впоследствии их действие было бы продлено еще на 25 лет. Полагаем, ни одна из сторон не предвидела реальной возможности столь существенного изменения геополитической ситуации. Также следует отметить, что при заключении соглашений намерения сторон выполнять соглашение были абсолютно очевидны, и

Российская сторона в настоящее время исходит из необходимости выполнить все финансовые обязательства, возникшие в период действия соглашений, однако не пролонгировать их выполнение в будущем. Полагаем, в сложившейся ситуации, обоснование Российской Федерацией прекращения действия соглашений с Украиной ссылкой на коренное изменение обстоятельств следует считать допустимым, а непосредственные действия российской стороны - укладывающимися в критерии принципа добросовестного выполнения обязательств.

Выводы. Проведенный анализ позволяет сделать несколько значимых выводов. Во-первых, принцип добросовестного выполнения обязательств действует и в нестандартных ситуациях, таких как коренное изменение обстоятельств. Отказ от выполнения международных договорных обязательств при этом возможен на началах добросовестности, т.е. при соблюдении ряда критериев, гарантирующих от злоупотреблений. К таким критериям, по смыслу ст. 62 Венских конвенций 1969 и 1986 гг., следует отнести 1) коренной характер и 2) непредвиденность изменения обстоятельств. Во-вторых, при определении обстоятельств, составлявших существенное основание согласия участников на обязательность для них договора, возникает проблема определения намерений сторон в момент заключения международного договора. Практика показывает, что такие намерения вытекают из объекта и цели международного договора, которые могут неоднозначно трактоваться сторонами договора. В этом смысле для понимания объекта и цели договора (и, как следствие, намерений сторон при его заключении) следует отталкиваться от мнения непосредственных участников международного договора, а также использовать иные средства толкования договорных положений (по смыслу ст. 32 Венских конвенций 1969 и 1986 гг.). В-третьих, сложившаяся в области добросовестности (правомерности) использования ссылок на клаузулу rebus sic stantibus международная судебная практика позволяет говорить о таком понимании коренного изменения обстоятельств, которое связано с изменениями, несущими угрозу существованию или жизненно важным интересам одной из сторон международного договора. При этом изменения, в том числе и значительные, в области права не означают автоматического признания коренного характера изменения обстоятельств. В-четвертых, добросовестность ссылок на клаузулу rebus sic stantibus предполагает необходимость обоснования причинно-следственной связи между изменившимися обстоятельствами и коренным изменением сферы действия обязательств, все еще подлежащих выполнению по договору. В-пятых, одним из действенных способов купировать количество злоупотреблений является использование права на обращение в международные судебные органы (существенное значение имеет региональная, а также отраслевая юстиция). Кроме того, следует принимать в расчет и альтернативный способ реагирования на злоупотребления - официальные возражения на недобросовестный отказ от выполнения договорных обязательств.

<< | >>
Источник: Симонова Наталья Сергеевна. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВЫПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ПО МЕЖДУНАРОДНЫМ ДОГОВОРАМ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме § 2.4. Добросовестный отказ от выполнения обязательств при коренном изменении обстоятельств:

  1. 1. Оценка уровня и качества выполнения обязательств по контрактам с иностранными партнерами
  2. 4.3. Учет отложенных активов и обязательств при расчете налога на прибыль
  3. 4.1. Современные проблемы исполнения договорного обязательства при безвестном отсутствии
  4. Особенности исполнения отдельных видов договорных обязательств при безвестном отсутствии контрагента
  5. Меры по укреплению возможностей государств-участников в части выполнения обязательств по основным международным договорам по правам человека
  6. Оглавление
  7. Введение
  8. § 1.1. Понятие и элементы институционального механизма обеспечения выполнения обязательств по международным договорам
  9. § 1.2. Принцип pacta sunt servanda как предпосылка формирования институциональногомеханизма обеспечения выполнения обязательств по международным договорам
  10. § 1.4. Значение принципа добросовестного выполнения обязательств, принятых по Уставу ООН, для формирования институционального механизма обеспечения выполнения обязательств по международным договорам
  11. Глава 2. Условия добросовестного выполнения обязательств по международным договорам
  12. § 2.1. Сущность и назначение условий добросовестного выполнения обязательств по международным договорам
  13. § 2.4. Добросовестный отказ от выполнения обязательств при коренном изменении обстоятельств
  14. § 2.5. Добросовестное отступление от выполнения обязательств по правам человека при чрезвычайной ситуации
  15. § 3.1. Понятие средств обеспечения выполнения обязательств по международным договорам и их историческая ретроспектива
  16. § 3.2. Институт международного контроля как элемент институционального механизма обеспечения выполнения обязательств по международным договорам
  17. § 3.3. Институт международных гарантий как элемент институционального механизма обеспечения выполнения обязательств по международным договорам
  18. § 3.4. Создание и деятельность международных организаций как средство обеспечения выполнения обязательств по международным договорам
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -