Деньги - вот то главное, что делает богатых богатыми, а бедных - бедными.


Зададимся вопросом: как видят себя сами люди, к какому полюсу себя относят? И тут немедленно подтверждается, что российское общество и в самом деле переживает какой-то особый этап. В устоявшихся социальных структурах этими словами - "богатые" и "бедные" - мало кто пользуется применительно к самим себе, хотя и по разным мотивам.
Бедность унизительна, это показатель несостоятельности, тотального жизненного проигрыша. Признание ее несовместимо с чувством личного достоинства. Лучше назвать себя как-нибудь уклончиво, обтекаемо - не слишком обеспеченным, например, или попавшим в трудное положение. К тому же любая бедность может обычно найти, на кого ей посмотреть сверху вниз. Принцип социального сравнения сдерживает и людей состоятельных: если я богат, то как же назвать тех, у кого денег намного больше? Сохраняют над нами власть и древнейшие суеверия, родившиеся еще во времена язычества, когда хвастовство считалось опаснейшим грехом: ведь человек тем самым выдает свои претензии на статус, приближающийся к божественному, и боги немедленно и жестоко это пресекают.
У нас в советские времена тоже была очень заметна эта тенденция - стараться сдвинуть себя в представлении окружающих как можно ближе к центру. Для имущих это диктовалось еще и соображениями безопасности: куда как рискованно было возбудить подозрение, что вы живете не по средствам! Но и для малоимущих было характерно стремление во всем, что свидетельствует о наличии денег, выглядеть "не хуже людей", создавая и поддерживая тем самым маленький скромный миф о своем мнимом благополучии.
Поэтому особенно резким контрастом выглядит сегодня демонстративность, которую можно наблюдать на обоих полюсах. Слова "бедный", "нищий" стали самыми распространенными самоназваниями. Они произносятся с горечью - но это не горечь признания в собственном жизненном банкротстве, это горечь упрека: "вот до чего нас довели". Хочется выглядеть в чужих глазах гораздо более бедным, чем есть на самом деле. И наоборот - те, у кого есть деньги, склонны это подчеркивать, выставлять напоказ, но уж никак не скрывать.
Сейчас многие всерьез обеспокоены тенденциями поляризации общества, которая понимается как разрыв в доходах между самыми нижними и самыми высокими ступеньками социальной лестницы. Мне же поляризация видится в том, что в отличие от прежних времен стрелки самооценки чаще бывают направлены не от крайних позиций к центру, а от центра - к полюсам. За этим стоят колоссальные сдвиги и в индивидуальном, и в массовом сознании, которым суждено надолго определить нашу общую судьбу.
На первый взгляд нет принципиальной разницы в том, какие слова выбирает человек, чтобы охарактеризовать свое материальное положение. "Мне мало платят", "мне не хватает денег" - эти формулы несут в себе ту же объективную информацию, которая заложена в понятиях "бедняк", "бедность". Но когда перед тобой проходит достаточно большое число людей, становится понятно, что они не произносят первое, что по чистой случайности приходит им на ум. Нет, говорящий на самом деле предъявляет вам свою визитную карточку.
"Мне мало платят", а сейчас, когда во многих местах чуть не на полгода задерживают зарплаты, это может звучать и как "мне не платят", - относится не к самому человеку, а к ситуации, трудной, мучительной. Она может сохраняться еще долго, и все же пройдет. У меня есть голова на плечах, есть руки, есть специальность, настанет же рано или поздно время, когда это будет оценено по достоинству! Если ожидание чересчур затянется, начну думать, не стоит ли заняться чем-то другим. На самый худой конец - подрастают дети, уж они-то наверняка сообразят, как распорядиться своими силами и способностями. Характерно, что при таком самоощущении деньги не играют большой роли в том, с кем человек себя отождествляет. Для него "мы" - это либо представители одной с ним профессии, либо люди того же возраста, в более узком плане - это какой-то издавна сложившийся круг.
Человек, который называет себя бедным, и по характеру, и по идентификации принадлежит к совсем иному типу. Это слово исчерпывает его представление о самом себе. Он не ждет перемен и тем более не собирается что-либо предпринимать. Он сдался и если связывает с чем-то свои надежды, то это масштабное социальное переустройство, которое "покончит с бедностью" вообще. Судьба детей представляется ему предопределенной. "Мы" в его устах - это бедняки. Ни к каким другим социальным общностям он себя не относит.
Одной из главных проблем начавшейся социально-политической трансформации многие исследователи считают слабость и малочисленность среднего класса, которому в гражданском обществе принадлежит опорная роль. Его формирование связывают с развитием экономических отношений, с укреплением частной собственности, мелкого предпринимательства и т. д. Но у меня складывается несколько иное впечатление. Психологически средний класс у нас уже достаточно прочно сложился, хоть по уровню доходов многие его представители, возможно большинство, в силу объективных условий, вполне могут быть причислены к бедноте. Но внутренняя динамичность и заряд социального оптимизма, свойственные среднему классу, позволят этим людям использовать малейший сдвиг к лучшему в обстановке, чтобы и самим выйти из нужды, и оздоровить всю общественную атмосферу.
Если же бедность перейдет в хроническую форму... Нет, безусловно, если сравнивать с сегодняшним днем, положение бедных людей экономический подъем тоже изменит в лучшую сторону. Они смогут лучше питаться, весь их быт не будет казаться таким убогим. Но ведь и вся социальная лестница примет иной вид. А их положение на ней - самое низкое - таким и останется. Бесспорно, кто-то, начав в молодые годы, сумеет вырваться наверх - получить образование, найти в себе какой-то дар и развить его. Но если даже такие примеры станут многочисленными, массовым явлением они не будут.
Что же помешает? Какие препоны вырастут перед бедностью, чтобы заставить ее оставаться неизменной и воспроизводить себя в каждом новом поколении? Такие препятствия действительно возникнут, но будут они заключаться не во внешних условиях, а в особой субкультуре, которая вырастает на острой нехватке денег. Ее мощь настолько велика, настолько властно ее влияние, что она способна подмять под себя даже национальную культуру. Замечено, что у бедняков Нью-Йорка, Рио-де-Жанейро и Дели между собой больше общего, чем у этих людей и их земляков, принадлежащих к средним слоям.
Чем меньше у человека денег, тем больше они ему нужны. Казалось бы, это аксиома, подтверждаемая сейчас на каждом шагу. Постоянно слышу от самых разных людей: подскажите, как можно заработать, я готов на все. Заметно приутихли разговоры о том, какая работа интереснее, больше приносит удовлетворения душе, о престижности разных видов труда вообще нет больше речи. Если прилично платят - это перекрывает и увлекательность, и престиж.
Такое сверхуважительное, проникновенное отношение к деньгам зафиксировано и во множестве психологических экспериментов. Было, например, предложено десятилетним детям угадывать по размерам световых кружков на экране специального прибора, каким по достоинствам монетам они соответствуют. Дети состоятельных родителей практически не ошибались. А вот дети из бедных семей постоянно попадали впросак - завышали величину монет, из чего следовало, что в их воображении даже по внешнему виду монеты крупнее, чем на самом деле. В развитие этих опытов был проведен сравнительный анализ металлических денег, выпускаемых в 84 странах. Отчетливо выявилась тенденция - чем беднее страна, тем более крупные по величине деньги находятся там в обращении.
Особо проверялась в исследованиях стимулирующая роль денег - и тоже были получены те результаты, которые подсказывает здравый смысл. Начали, например, в одной американской школе платить по доллару за каждую отличную отметку. На успеваемость хорошо живущих детей это почти никак не повлияло, зато бедные стали заметно прилежнее готовить уроки.
В занятный психологический эксперимент вылилась затеянная во Флориде детскими зубными врачами кампания. Семьям с низкими доходами было сделано широковещательное предложение присылать детей на осмотр и лечение - совершенно бесплатно. Но никакого энтузиазма родители не проявили. Кто-то подозревал подвох (потом все равно заставят раскошелиться), кто-то из самолюбия (мы не бедные, чтобы принимать подачки), а кто-то просто по небрежности. Пришлось стоматологам поднажать: посылать родителям записки, звонить по телефону, ходить по домам. Это дало эффект, но не очень значительный. А когда за визит ребенка к врачу родителям стали платить по пять долларов, система заработала как часы. Причем было замечено, что семьи, среагировавшие на этот стимул, продолжали посылать ребят к врачу и в дальнейшем, хотя ни о какой приплате речь больше не шла.
Все эти эксперименты - а они в разных странах ставились сотнями, - казалось бы, неопровержимо доказали: при такой отзывчивости даже на мизерное денежное поощрение перспектива получения крупного приза в виде, например, хорошей зарплаты вообще должна совершить чудо. Почему же этого не происходит?
Главное, что мешает, - зависть. В отличие от моралистов психологи считают ее не пороком, а нормальным, естественным человеческим свойством. Можно научиться ее не проявлять, если тебе с детства внушили, что это стыдно, унизительно. Но полностью освободиться от этого чувства - выше человеческих сил. При виде тех, кто сильнее, красивее, удачливее нас, в душе всегда хотя бы на минуту вспыхивает острая, разъедающая боль - тут и жалость к себе, и возмущение несправедливостью судьбы, и бунт против нее, выражающийся в желании лишить эту возвысившуюся над нами персону ее преимуществ... Целый клубок самых ядовитых импульсов.
Считается, что бедняки более всех склонны к зависти. Если это и правда, то только в том смысле, что в их положении гораздо больше встречается объектов, на которые она может быть направлена. Нет на земле таких баловней судьбы, которым некому и нечему завидовать: если не богатству, то здоровью, если не успешной карьере, то успехам у женщин... Принципиальное же различие между общественными слоями заключается в другом. Каждая субкультура постулирует и практикует свои способы защиты от зависти - свою "технику безопасности", ибо это чувство, если не надеть на него узду, не останавливается ни перед чем.
Если говорить о среднем классе, то в роли мощного противоядия выступает свойственная ему установка на достижения. Она воспитывается всем духом семьи и ее окружения, проявляясь уже в самом раннем возрасте. Помните опыт, в котором маленькие школьники вознаграждались за усилия? К деньгам, было сказано, подрастающие представители среднего класса равнодушны, но зато высоко ценят то, что не имеет значения для бедняков, - похвалу. Они с особым рвением выполняют задания, позволяющие им отличиться - но также и определить свою слабость. Из этого, в широком плане, вырастает вся программа жизни. Применительно же к зависти - установка на достижения нейтрализует ее противоположным по смыслу импульсом, который может быть выражен словами: и я не хуже. Пусть не сию минуту, но в ближайшем будущем - непременно. Если не в этом конкретном качестве, то в другом, компенсирующем. Нельзя, допустим, заставить себя стать красивее, но можно возместить неправильность черт спортивной выправкой, умением одеваться... Черную энергию зависти установка на достижения перевоплощает в дополнительный ресурс саморазвития личности, в энергию подъема.
А субкультура бедности, не имеющая в своем распоряжении подобных психологических механизмов, ту же самую задачу решает самым примитивным способом - устранением объектов зависти.
В прошлом веке, когда обитатели Средней Азии составляли резкий контраст с европейцами, французский антрополог Левчин прожил длительное время среди кочевых племен казахов. Их жизненные потребности были минимальны. Но самое незначительное приобретение вызывало у соплеменников настоящие пароксизмы зависти, выливавшиеся в кровопролитные драки. Левчин не раз наблюдал за ограблением караванов. Вместо того чтобы с пользой употребить добычу, ее разрезали на мелкие, никчемные кусочки - чтобы никому не было обидно.
То же поведение рисуют и современные антропологи, изучающие быт обитателей забытых Богом деревушек где-нибудь в Центральной или Южной Америке. Социальная структура держится на полном равенстве. В языке нет слов, а в мышлении понятий, заключающих в себе идею личного продвижения, личного успеха. Нет и осознанного представления о справедливости - зато есть твердое убеждение, что нарушение баланса в том случае, если один из членов общины разбогатеет, навлечет несчастье на всех. Ведь в остальных сразу же заговорит голос зависти.
Бедные кварталы в современных мегаполисах не знают такого жесткого социального контроля, да и нельзя, конечно, их полностью уподоблять примитивным общинам, но те же уравнительные тенденции и здесь проявляются отчетливо. Всех тяготит бедность. Однако чья-то инициатива, чьи-то энергичные попытки изменить свое положение встречаются враждебно. Чувство локтя, которое действительно развито в людях, терпящих постоянные лишения, моментально глохнет, стоит заметить, что дела у кого-то из соседей пошли на лад.
Одна из обитательниц трущоб в Рио-де-Жанейро, зарабатывающая на жизнь проституцией, давала выход несомненным литературным способностям, записывая на клочках бумаги свои наблюдения. Случайно эти заметки попали на глаза предприимчивому журналисту. Он сделал из них серию ярких публикаций, а потом издал отдельной книгой, которая стала бестселлером и принесла автору шумную славу и солидный счет в банке. Можно было начинать новую жизнь... Но когда соседи увидели, что женщина пакует свои жалкие пожитки, собираясь переезжать, они забросали несчастную камнями и мусором.
Человека, получившего внезапно крупную сумму денег (сумел заработать, выиграл в лотерею), окружающие начинают рассматривать как своего должника. Прежде всего, он должен вместе со всеми отметить свою удачу - собрать гостей или повести целую толпу в кабак, где будет оставлена значительная часть прибыли. Затем у него начинают выманивать подарки, просить взаймы, причем просьбы эти равносильны приказу, а возвращать такие долги никто и не подумает. И это будет продолжаться до тех пор, пока нарушившееся было равновесие не восстановится полностью.
То, что со стороны выглядит как особая доброта и отзывчивость, отличающая бедных от своекорыстных и черствых богачей, в психоанализе раскрывается несколько по-другому. Это попытки откупиться, умилостивить страшного демона зависти, который все равно все отнимет, если не по-хорошему, так по-плохому.

Эти нравы характерны не только для самых бедных слоев общества, но и для располагающихся чуть выше. Квалифицированных рабочих ни по каким признакам нельзя назвать бедняками, но их ментальность сформирована той же самой субкультурой, с ее жесткой нормативностью и основополагающим убеждением, что преуспеть можно только за чей-то счет.
Многочисленные исследования показали, что в рабочей среде существует доходящая до открытой ненависти антипатия к "выскочкам" - людям с творческой жилкой, осмысленно подходящим к производственным процессам и пытающимся их рационализировать. Иногда такое поведение и в самом деле опасно для остальных: ты выиграешь в зарплате, а потом, благодаря твоим усовершенствованиям, всем срежут ставки. Но дело не только в этом. "Выскочка", как это формулировалось у нас, противопоставляет себя коллективу. Он затевает свою собственную игру, отвоевывает для себя особые перспективы - ведь ясно, что если он и в самом деле даровит и энергичен, то на достигнутом сейчас не остановится, а пойдет значительно дальше. А это наглядно покажет всем, что и у каждого были подобные шансы, но чего-то не хватило - то ли способностей, то ли ума, то ли силы характера. Другими словами - подорвет самоуважение и пробудит зависть.
Когда говорят, что подъему вверх по социальной лестнице препятствует сопротивление среды, обычно имеется в виду недоброжелательность нового окружения, с его воинственным настроем по отношению к чужакам. Но едва ли не больше психологических сложностей создает конфликт с той средой, которую человек покидает. Она использует все средства давления, чтобы никого не отпустить.
Чем меньше денег, тем серьезнее приходится думать о том, как их распределить и на что потратить. Тоже, казалось бы, аксиома - и тоже действительность ее не подтверждает. Конечно, в том, кто как ведет свою личную финансовую политику, проявляются прежде всего индивидуальные особенности: рассудительность или импульсивность, дисциплина или безалаберность, предусмотрительность или легкомыслие. И все же психологи установили, что есть специфическая иррациональность в расходовании денег, провоцируемая всем строем субкультуры бедности.
Представьте себе бедный квартал, населенный недавними иммигрантами, в богатой стране. Большинство его обитателей живут на социальные пособия. Государственные служащие, опекающие эту сложнейшую группу населения, тактично советуют покупать продукты в ближайшем супермаркете. Это очень выгодно: и общий уровень цен ниже, чем в маленьких магазинах, и постоянно устраиваются распродажи, когда товар достается покупателю практически даром. Можно сделать наглядный расчет, сколько денег будет высвобождаться каждую неделю, притом что семья сможет вполне прилично питаться. Однако разумному совету следуют лишь единицы, а остальные ходят за покупками в местную лавочку, где и цены выше, и выбор меньше. Почему?
Каждая хозяйка выдвигает свои объяснения - на первый взгляд разумные. Одна говорит, что в супермаркет надо ехать на автобусе, а это лишние деньги. Другую привлекает, что хозяин лавочки соглашается отпускать продукты в долг, о чем в большом магазине, естественно, нечего и заикаться. Третья уверена, что в супермаркете торгуют "чем попало", а здесь ей гарантировано качество...
При ближайшем рассмотрении эти доводы рассыпаются в труху. Никакая польза, на которую ссылаются обитательницы бедного квартала, не перекрывает очевидной, несомненной, осязаемой пользы от экономии денег, недостаток которых вроде бы и составляет главную жизненную проблему, причину всех, больших и маленьких, несчастий! Но все доводы отскакивают, как от стенки. Не действует и наглядный пример: люди несравненно более обеспеченные, неустанно пекущиеся о своем благе, почему-то пользуются супермаркетом, значит, они находят в этом смысл!
Когда кто-то упрямо отстаивает свои позиции, вопреки логике и здравому смыслу, это, как правило, свидетельствует о том, что в основе поведения лежат вовсе не те мотивы, которые он внятно проговаривает вслух, а совсем другие, складывающиеся из бессознательных импульсов. Так происходит и в данном случае. Лавочка для местных жителей - это в последнюю очередь место, где они покупают продукты. Главное в том, что это клуб, место повседневного общения. Казалось бы, все понятно: бедные иммигранты, переживающие все тяготы адаптации, неустроенные, растерянные, - конечно, они должны тянуться друг к другу, черпая душевные силы в обоюдном сочувствии и поддержке. Это так, но более пристальный анализ выявляет и лежащие за всем этим фундаментальные механизмы.
Милое соседское чириканье у прилавка служит инструментом социального контроля, направленного на то, чтобы никто, упаси Боже, не приподнялся над общим уровнем бедности. Может почудиться, что это злой навет: ведь если прислушаться к разговорам, ведущимся хотя бы здесь же, в магазинчике, да и в любом другом месте, все желают друг другу только добра и не могли бы получить лучшего подарка, чем узнать, что хотя бы кто-то один добился успеха. Но нелестное толкование психологов убедительно доказывается "от противного". В том случае, если одна из местных хозяек, вняв разумным уговорам, начинает ездить в супермаркет, это вызывает напряжение в отношениях, несоразмерное значению этого в общем-то мелкого житейского факта, но вполне соответствующее проявленной ею нелояльности. Между нею и приятельницами вырастает нерушимая стена. На каждом шагу она чувствует холод, источник которого чаще всего остается ей непонятен, но вызывает в ней сильнейшее душевное беспокойство. Ужасно положение отщепенца, не все способны выносить сопутствующий ему психологический дискомфорт! И часто бывает, что, промучившись месяц-другой, бедная женщина отказывается от поездок в супермаркет, и ее "предательство" сразу же прощается ей тем более охотно, что в распоряжении общины сразу же появляется новый, неотразимый довод: ну как же, такая-то попробовала покупать в большом магазине, и это ей совершенно не понравилось!
Инстинктивный конформизм, глубоко заложенный в психологии бедных, проявляется и в специфической их реакции на телевизионную рекламу. Незавидное финансовое положение должно бы, по идее, делать их особенно недоверчивыми и осмотрительными. Кто знает, обладает ли на самом деле рекламируемый товар теми замечательными качествами, которые ему приписываются, а уж в том, что он существенно дороже продающегося за углом, вообще может убедиться каждый, имеющий глаза! Тем не менее многими специальными обследованиями установлено, что именно на малообеспеченную публику реклама действует наиболее безотказно, хоть эти люди и не прочь порассуждать о том, что вот так и ловят бедного человека, чтобы сорвать с него побольше денег.
Магия средств массовой информации заключается в том, что все, преподносимое ими, воспринимается как некая социальная норма, на которую богатые и бедные реагируют совершенно по-разному. На богатых любые попытки нормирования действуют как красная тряпка на быка: их выводит из себя сознание, что ими пытаются руководить, навязывать им нечто извне, и этот важнейший психологический императив богатства полностью усваивает средний класс. Для бедных же соответствие нормам составляет первейшую душевную потребность, они согласны на любые жертвы - только чтобы их не сочли "другими", "выделившимися".
В этом заключается один из самых сильных факторов, увековечивающих бедность. Чтобы сломать инерцию судьбы, нужно придумать какой-то нестандартный план, выбрать для себя линию поведения, резко отклоняющуюся от освоенной окружающими. Людям в зрелом возрасте это, допустим, недоступно. Но почему не дерзает молодежь? Известно, что она проявляет самое сильное недовольство тем, что жизнь обошлась с нею так несправедливо. Никто из этих молодых людей в своих мечтах не видит себя иначе как только в роскошной машине последнего выпуска, в дорогом собственном доме, небрежно швыряющим деньги на самые соблазнительные удовольствия. Но никто при этом и не осознает, что не имеет главного для осуществления этих солнечных мечтаний - творческой инициативы и той особой смелости, которая необходима, чтобы бросить вызов судьбе.
Уже в детском саду дает себя почувствовать эта особенность. Дети из бедных семей теряются, когда им предлагают нарисовать, кто что хочет, и в эти моменты особенно хорошо бывают видны их отличия от сверстников, чьи родители относятся к среднему классу. Если говорить о чисто художественном даре, то его природа распределяет совершенно независимо от социальной принадлежности. Но у детей, живущих "наверху", по-другому работает фантазия, они смело отдаются ее порывам. А дети бедных до последнего ждут указаний, желательно даже образцов, которые следует воспроизвести. Если же воспитатель проявляет упорство, ребенок начинает украдкой подглядывать за тем, что рисует его творчески раскрепощенный сосед.
Поскольку рисование, что бы там ни говорили, всегда удел избранных, психологи поставили в школах Филадельфии более строгий эксперимент. Детям было предложено собирать человечков из разноцветных деревянных кубиков разной величины и формы. Работали ребята по трое, причем в каждую группу они были определены с таким расчетом, чтобы она оказалась социально однородной. Организаторы опыта постарались максимально задействовать свойственный детям инстинкт соревновательности, пообещав, что будут специально оценивать, кто же собрал самую красивую фигурку. Все работы были потом сфотографированы и тщательно проанализированы.
Так был получен необычайно ценный материал, показывающий, как развивается мышление и фантазия с годами, чем отличаются творческие способности мальчиков и девочек, как "играет" их воображение цветом и формой. Но социальные различия между деньгами буквально заставили обратить на себя внимание. Все наиболее примечательные достижения принадлежали исключительно детям богатых. Они к тому же, судя по результатам, работали независимо: раз было предложено отличиться, каждый хотел не ударить в грязь лицом. Работы же, выполненные детьми бедных, оказались намного примитивнее, при этом каждая из соответствующих групп прямо в процессе работы установила свой стандарт, и, что самое досадное, - равнение при этом держали на наименее одаренного. Психологи сделали вывод, что даже в состоянии эмоционального подъема, созданного необычной игрой, маленькие дети не могут преодолеть заложенную в них от рождения социальную норму, запрещающую "выделяться", "быть другим".
Дальнейшие наблюдения показывают, что это внутреннее табу с годами усиливается, захватывая все более и более широкий круг жизненных проявлений. Учиться или не учиться, чему учиться, какой вид деятельности избрать себе на будущее. Как все, так и я! И семья поддерживает этот настрой, сколько бы ни говорилось, как важно для нее, чтоб хотя бы детям досталась лучшая доля. Как показали исследования, типичная житейская философия бедняков сводится к таким постулатам: синица в руке лучше, чем журавль в небе, - на многое не замахивайся, ищи надежную, не очень трудную работу, чтобы хватало на жизнь; судьба каждого предопределена - лучше с ней смириться и не суетиться; чем меньше ждешь от жизни - тем больше доволен тем, что получаешь; старайся, не старайся - жизнь все равно ухудшается. Психологи квалифицируют такую жизненную позицию как осознанную беспомощность. Овладевая сознанием, она лишает человека инициативы, делает его апатичным и зависимым от других.
Поэтому и не способен оказывается ребенок, рожденный и воспитанный в бедной семье, сойти с предначертанной ему колеи. Поэтому он и повторяет жизненный путь родителей во всех мелочах - если только не сворачивает с него на другой, но тоже стереотипный: не начинает добывать деньги преступным путем, на что с малолетства толкает его все та же неукротимая зависть.
Завершает психологический портрет, выпестованный субкультурой бедности, одной ей свойственное пренебрежительное отношение к деньгам. Чтобы уловить его, требуется чуткое ухо. "Деньги сами по себе не приносят счастья. Они не заменят любовь, дружбу, чистую совесть". Так говорят не только люди неимущие. Но каждый общественный слой произносит эти слова со своей интонацией, и от этого зависят возлагаемые на них психологические функции.
В устах человека достаточно обеспеченного это голос "сверх-Я", не желающего уступать болезни под названием деньги (об этом подробно говорилось в предисловии). Напоминание о том, что не все в жизни имеет денежную стоимость, а дороже всего то, что как раз ее не имеет, поддерживает, как любят выражаться наши политики, систему сдержек и противовесов в структурах психики. Царю - царево, Богу - Богово.
В устах же человека бедного эти бесспорные истины становятся элементом психологической защиты, который помогает переносить ситуацию, но воздвигает дополнительные препятствия на пути ее преодоления. Если деньги и в самом деле не так уж важны, если добыть их можно только ценой предательства всего, что обеспечивает истинное счастье, то стоит ли напрягаться? Повседневный жизненный опыт жесточайшим образом доказывает каждому бедняку несостоятельность этих иллюзий: деньги и вправду не могут заменить любовь или дружбу, только и эти высшие радости, увы, не компенсируют отсутствия денег. Но чем сильнее напор свидетельствующих об этом фактов, тем прочнее оборонительные барьеры, воздвигаемые психикой.
Материалы, с которыми я работал, когда писал этот раздел, построены на наблюдениях за жизнью беднейших слоев западного общества, преимущественно американского. Мне, однако, все время казалось, что я смотрю в зеркало, в котором вижу и самого себя, каким я был на протяжении доброй половины своей жизни, и своих близких, и друзей... Все совпадает, до мельчайших штрихов! Мы только давали тем же самым психологическим особенностям другие названия, и поскольку все они были идеологически обоснованны, гордились ими и старательно культивировали их в себе. Мы точно так же боялись "выделиться", проявить свою индивидуальность, думая, что это - украшающая человека скромность. И точно так же давил нас контроль окружения, именуемый коллективизмом. И мы так же верили, что деньги не стоят того, чтобы о них думать, учиться обращаться с ними, а заботиться об их приумножении - вообще величайший грех... Никто не сомневался, что такова истинная человеческая природа, очищенная от вековой ржавчины... Все закономерно! Мы были бедны - и потому у нас была такая психология.
Но можно сказать и по-другому: у нас была такая психология, и потому мы были бедны. Глава 5. Так что же такое деньги?
<< | >>
Источник: Арон Белкин. «Запах денег», 2000. 2000

Еще по теме Деньги - вот то главное, что делает богатых богатыми, а бедных - бедными.:

  1. Что делать, чтобы привлечь деньги в семью, если один супруг настроен положительно, а другой — отрицательно?
  2. Что делать, когда женщина не работает, а ее материальные потребности удовлетворяет ее муж?
  3. Что делать, чтобы привлечь деньги в семью, если один супруг настроен положительно, а другой — отрицательно?
  4. Что делать, когда женщина не работает, а ее материальные потребности удовлетворяет ее муж?
  5. Что делает деньги «твердыми»?
  6. Что делают, когда денег мало?
  7. Что делает великих великими?
  8. Что делать с самого начала
  9. Что делать в ресторанах
  10. Готовьте деньги: у нас Пурим!
  11. Что делает вас самым счастливым?
  12. Деньги - вот то главное, что делает богатых богатыми, а бедных - бедными.
  13. А ЧТО ДЕЛАТЬ БЕДНОМУ ОБЫВАТЕЛЮ?
  14. СТОИМОСТЬ И БОГАТСТВО, ИХ ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА
  15. О СРАВНИТЕЛЬНОЙ СТОИМОСТИ ЗОЛОТА, ХЛЕБА И ТРУДА В БОГАТЫХ И БЕДНЫХ СТРАНАХ
  16. 3. Дифференциация доходов населения: богатые и бедные
  17. ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ЖЭК ЗАТОПИЛ МОЮ КВАРТИРУ
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -