§ 5. Центральные судебные органы

Господарский суд. В рассматриваемый период господарский суд имел довольно неустойчивую позицию с ярко выраженным классовым характером, отражавшим, прежде всего, интересы господствовавших слоев общества.

Никто не имел права ставить под сомнение справедливость господарского суда, хотя не так уж редки были случаи, когда решение сюзерена по отношению к тому или иному делу вызывало недоумение.150

Сохранение теократической концепции в молдавской юриспруденции было продиктовано религиозными чувствами, развитыми православной церковью как у феодалов (аргументом служат многочисленные дарения "на помин души", сделанные господарем и боярами монастырям и служителям религиозного культа), так и у населения. Многие резеши предпочитали проиграть судебный процесс, нежели принять carti de blestem - книги проклятия, несмотря на то, что могли бы выиграть. Самое распространенное выражение этой концепции находим в Соборной грамоте Гр.Ш Гики от 15 июля 1764 г.151

Отсюда можно сделать следующий вывод. Развивая во многом традиции византийской императорской власти и суда в условиях турецкого попечительства, молдавский суд приобретал черты высшей и абсолютной юстиции, но не всегда и не во всех отношениях. В некоторых случаях молдавский господарь был вынужден считаться с мнением господарского Дивана, а в других - стурецкими фирманами.

Институт молдавского господаря и господарский суд имели больше самостоятельности в раннем феодализме (XIV-XV вв.), нежели в XVIII — нач.Х1Х в. По-видимому, иначе и не могло быть. Ведь суд сюзерена представлял собой юридическое выражение уровня развития производительных сил и производственных отношений в стране.

С другой стороны, если до XVI в. местные суды, суды великих ворников и Дивана имели больше автономии, то в XVIII в. наблюдается обратная картина — четкое разграничение иерархической структуры молдавского суда. В этом нельзя усматривать нечто необычное, сугубо национальное. Такое развитие молдавской юстиции в условиях туре- цкого господства соответствовало последнему этапу развитого феодализма, периоду позднего средневековья и было закономерным. В конце XVIII в. начинается процесс конституционализации господарской юстиции.

В изучаемый период, как уже говорилось, роль господаря и его юстиции растет, ибо он должен был не только лавировать, но и регулировать взаимоотношения между прослойками и антагонистическими классами, а в международном плане - выполнять требования оттоманской Порты. Поэтому в целях предотвращения классовых баталий, сюзерену временами приходилось идти на компромисс. Чтобы сохранить видимость справедливости, он делал определенные уступки населению, начиная от феодалов и кончая крестьянами. Проблема "господарь - верховный судья" имеет огромное идеологическое значение. Большинство историков и юристов характеризует молдавских господарей как подлинных защитников всех слоев и классов страны. А как обстоят дела на самом деле?

Официальные акты, летописи, заметки путешественников и современников воспевают позицию господарей. Фактически во всех документах встречаем фразу:"... настолько хорошо управлял народом и страной, что все его любили, и судил господарь с правдой, был снисходительным, уступчивым и милосердным". Однако от современного исследователя такого рода источники требуют критического осмысления, проведения их через фильтры исторической объективности.

В Молдове, как, впрочем, и во многих других странах, правитель считался избранником и посланником Бога на земле. Поэтому его решение всегда было неоспоримым, ибо отражало существенную идеологию, квалифицировавшую приговор господаря как божественное веление и утверждавшую мистическую ответственность перед загробной жизнью.152 Юридическая сила монарха воспринималась как нечто священное не только в Молдове. Это было распространенным явлением времен средневековья и являлось пережитком античной социальной психологии.153 Для низших и средних слоев населения, в основном неграмотных,все деяния и решения господаря были действиями Бога. Даже частые смены господарей в XVIII в. ничуть не поколебали крестьянской социальной психологии.

Важно подчеркнуть, что после того, как Молдова стала вассалом Османской империи, официальная коронация господаря и провозглашение его как помазанника Божьего придавала стране и народу определенную автономию. В этих условиях, особенно в период турецко-фанариотского режима, единственным политико-правовым органом и законодательным лицом, обращаясь к которому еще можно было рассчитывать на защиту и помощь, был господарь. Именно данное обстоятельство привело к его идеализации в историографии.

Тщательный анализ источников позволяет прийти к выводу о том, что господарь располагал правом высшей инстанции не случайно, а в силу публичного договора, основанного на поддержке господствующих классов, с одной стороны, и подчиненности низших слоев населения — с другой. Этот договор не имел ничего общего с актами купли-продажи, т.е. с частным правом, а относился к публичному праву, он приобретал особую силу, ибо считался велением Бога.

Особенно выделялись черты этого публичного договора в XVIII в., по мере восходящей рецепции византийского права, и лишь с начала 20-х гг. XIX в., когда меняется структура суда и юстиции, он теряет силу.

В рамках феодального договора законодательная сила господаря выступает как обязанность, задача и поручение154, феодалы становятся для него — мои бояре, а страна — Взаимоотношения между ними складывались на базе "веры", приобретенной мистической и юридической сознательности.

моя вотчина.

В Молдове, в условиях отсутствия собственных писаных законов, решение суда господаря имело силу только на период правления. Принятые решения теряли свою силу при последующих господарях и становились недействительными. Это подтверждается документами.155 Парант в 1798 г. привел пример, когда од ин и тот же судебный процесс рассматривали 15 господарей, правивших один за другим.156 Тем не менее, иногда встречались и ранее принятые нормы и решения.

Каждый новый господарь в определенной мере учитывал существовавшие нормы обычного права, авторитет предыдущих актов. Так, например, 11 мая 1706 г. М.Раковицэ утверждает боярину Иону Паладе вотчину в Бырлад, полученную последним в дар и подтвержденную Антиохом Кантемиром. Новый документ о владении содержал следующую формулу: "Нам даже в голову не пришло, чтобы мы навредили полученному дару, а следовали по пути предшествующих господарей и строго соблюдали старинный обычай".157

Или вот другой пример второй половины XVIII в. Господарь Гр. Ill Гика через записку приказывает митрополиту и боярам рассмотреть 27 мая 1768 г. "вторично" судебное дело. Однако в связи с низложением Гр.Гики они не довели начатое до конца. Тем не менее, 15 июля 1768 г. бояре возвращаются к рассмотрению дела по поручению нового господаря Гр.Каллимаха.158

Эти два случая говорят о том, что в XVIII в. в господарской юстиции наблюдалось определенное движение по восходящей линии. Однако на основе данных документов нельзя утверждать, что в XVIII в. институт господаря имел в целом прогрессивный характер. Это были лишь первые признаки институционализации господарской юстиции, а господствовал по-прежнему старый законодательный принцип института господаря. Подтверждением тому служит документ от 12 августа 1752 г., когда М.Гика в целом не игнорируетдокументы, подписанные прежним господарем К. Раковицэ, однако считает, что правильнее, если будет "judecata peste judecata" (суд за судом)159

Обычно господари начинали свою деятельность намного раньше, чем получали юридическое утверждение в своих правах. Из-за процедуры избрания, обсуждения и назначения сперва в Константинополе, а затем в Яшь время утверждения монарха затягивалось. Поэтому как только новый господарь прибывал в Галац, первом молдавском городе по дороге из Константинополя, его встречали все бояре Нижней Молдовы и некоторые из Верхней, жившие поблизости.

В их сопровождении он ехал до Яшь. По дороге господарь интересовался условиями жизни населения, выслушивал жалобы жителей и разбирал их споры.160 Такой порядок сохранился в княжестве до начала XIX в., точнее, до 1802 г., т.е. пока существовал обычай назначения господаря Портой.

Следует остановиться и на обычаях утверждения и низложения молдавских господарей, введенных турками в конце XVII - нач. XVIII в. и господствовавших на протяжении всего XVIII столетия. Согласно Д.Кантемиру, "оттоманская Порта вручала господарям верховную власть над Молдавией".161 Введен был этот порядок еще при правлении в княжестве Мирона Барновского-Мовилэ (1626-1629 гг.). "Увидев, что ослабленная Молдавия не может сопротивляться этим притеснениям, оттоманы вскоре ввели закон, по которому господарь должен был лично получить знаки своего достоинства от Порты и каждые 3 года лично являться ко двору Высокой Порты на поклон султану. И чтобы это неукоснительно соблюдалось, стали чаще менять и низлагать господарей и внушили им такой страх, что они не только соглашались с приказом являться во дворец после первого или второго года княжества, чтобы получить утверждение во власти как милость султана".162 Сразу после прибытия молдавского сюзерена в Цариград для подтверждения его на следующий срок правления, следовал доклад визирю. Если ставленник Порты выполнял все приказания султана, визирь представлял султану талхым (государственный реферат) следующего содержания: " Поскольку нынешний господарь Молдавии Имярек на протяжении своего княжества показал себя преданным Оттоманской Порте и готов положить свою жизнь и имущество на службу султану и полностью посылал ежегодную дань счастливой Оттоманской Порте и, кроме того, княжил над боярами и остальными жителями Молдавии милостиво и справедливо, о чем они в своих верноподданнических посланиях неоднократно свидетельствовали и были довольны его правлением, теперь просят у твоего величества, чтобы ты удостоил утвердить его во княжении.

Я, со своей стороны, считаю его достойным твоей милости. В остальном ожидаю повеления твоего высочайшего величества".163 Однако визирь и кехая164 после подписания султаном фирмана о новом назначении, преследуя корыстные цели, завышали сумму налогов и повинностей, которые должны были платить вновь или вторично утвержденные господари. Но несмотря на огромные суммы, ни один из кандидатов на престол Молдовы не отказался от него.

Наследственный принцип передачи государственной власти нарушается в 30-гг. XVI в., когда на престол мог взойти любой крупный феодал (Мовилэ, 1630-1631 гг.; В.Лупу, 1634-1653 гг.; Д.Кантакузино, 1674-1675 гг. и др.). Порядок пожизненного избрания господаря был нарушен турками. С указанного времени господари должны были утверждаться Портой через каждые 3 года, а сXVII в. — каждый год.165. С XVII в. соблюдается и обычай избрания господаря Диваном из бояр Однако этот принцип действовал до 1711 г., после чего Турция полностью присвоила себе право решения этого вопроса. Правда, в литературе существует мнение, что последним господарем, избранным Диваном, был К.Маврокордат (1733-1735 гг.), и лишь после его правления устанавливается турецко-фанариотский режим166. После Д.Кантемира, т.е. с 1711 г., в Молдове господарями назначаются лишь лица из района Фанар города Константинополя. Так как они были ставленниками Порты, то даже после низложения пользовались при дворе султана уважением и почестями. Общая картина низложения господаря была следующей: если в Константинополе решали снять господаря, то посылали в Яшь каймакана, т.е. уполномоченного султаната со следующим приказом: "Избраннейший из князей рода Месси и сиятельнейший из великих владетелей, последователь Иисуса (ибо низлагаемые господари пользуются тем же почетным титулом, что и царствующие), некогда бывший господарем Молдавии, да будет счастлив твой конец! Когда повеление нашего 275 Блистательного султанского величества, которому повинуется весь мир, дойдет до тебя, то знай, что ты заслужил все виды наказания и кар вследствие твоей нерадивости в выполнении службы и небрежения в исполнении приказов нашего султанского величества. Но т.к. милость и милосердие нашего величества по отношению к тебе безграничны, то мы приказываем только отстранить тебя от княжения и назначить тебя преемником такого-то. Учитывая все это, ты, не теряя ни одного часа, ни одной минуты, поспеши предстать перед порогом Великой Порты нашего всепресветлейшего величества со всей твоей семьей, со слугами и с казной, которая у тебя есть в наличии. Остерегайся думать и действовать иначе и нашей священнейшей печати верь. Дано в таком-то году, в таком-то месяце".167

Второй приказ относился к членам Дивана с требованием о повиновении новому господарю и уважении к низложенному сюзерену.

"Если оттоманы все-таки опасались, что господарь, узнав о предстоящем своем низложении, может поднять восстание или бежать к соседним христианским государям, то в таком случае они дают знать Бабадакскому сераскиру или Бендерскому паше, который приказывал выделить в распоряжение капуджи-баши168 военный отряд для захвата господаря и доставки под усиленной охраной в Константинополь".169 Если же не было никаких признаков, что господарь намеревается бежать, то, спустя три дня после зачтения приказа султана о низложении старого господаря, тот отбывал в Константинополь.

Таким образом, будучи продуктом феодального общества, институт господаря вписывался в иерархическую структуру средневекового мира. Молдавский господарь был вассалом турецкого султана и, в свою очередь, имел вассалов, о чем свидетельствуют фирманы.170 Парант в 1798 г. констатирует этот факт, слегка иронизируя: "Господарь всегда был рабом и деспотом. Он имеет в Константинополе столько же хозяев, сколько подданных в Яшь"1.71 О существовании судебной иерархии в Молдове пишет Д.Кантемир. "За мелкие проступки каждый получает наказание от своего непосредственного начальника: ... епископы — от митрополита, митрополит — от господаря, господарь получает наказание от своей совести и бога, который подчас использует султана как оружие исправления или наказания господаря".172 Такая позиция ставила господарскую власть в сложные отношения с верхушкой господствующего класса — крупными феодалами. По словам Ф.Энгельса, "в каждом из средневековых государств король представлял собой вершину всей иерархии, верховного главу, без которого вассалы не могли обойтись и по отношению к которому они одновременно находились в состоянии непрерывного мятежа".173

Рассмотренный в комплексе, институт господаря не был удачным предприятием для самих сюзеренов (ведь они не всегда могли вернуть затраченные при покупке престола суммы), а для страны он превратился в настоящий политический катаклизм.

Очень часто феодалы, предоставляя "кредиты" или вынужденную "помощь" монарху, становились банкротами при следующем господаре. Поэтому отношения между сюзереном и феодалом все время были натянутыми, что было на руку Порте. Частая смена господарей придавала господарской власти и юстиции неустойчивый характер, что заставляло правителей Молдовы быть постоянно с готовым багажом174. Как сообщает один из секретарей, "господарь пользовался за столом порой поврежденной посудой, ибо ценные вещи и утварь держал в упакованном виде, готовыми для отправки".175

Вот почему по просьбе молдавских бояр Россия в хатишерифе от 1774 г. заставила Турцию покончить с традицией беспричинного низложения господарей в Дунайских княжествах.

Обычно господарь судил те или иные дела в Диване страны в присутствии кого-либо из членов этого политико-правового органа, феодалы-члены Дивана принимали участие в суде по велению господаря в качестве делегатов от имени сюзерена или клятвенников от имени феодала, вовлеченного в тяжбу. Они могли выступать в господарском суде и как клятвенники от имени низших слоев общества. Однако это случалось очень редко, ибо обе стороны обязаны были платить членам господарского суда в зависимости от чина. И если это был логофет, спатарь или кто-то другой из крупных чинов (а именно они входили в господарский Диван), низшие слои населения не могли рассчитывать на успех. Тем более когда судились резеши и латифундист, что было обычным явлением в XVIII в., правда чаще всего была на стороне феодала.

В зарубежных публикациях молдавским господарям отводится роль защитников всех слоев населения, в том числе крестьянства.176 А некоторые историки (например, Н.Йорга) считали "оригинальным местным творчеством" не только господарский суд, но и юридический институт господаря.

На самом же деле господари представляли собой надстроечный продукт феодального строя и выражали интересы, прежде всего, господствующего класса. В XVIII в. роль господаря растет, ибо он со своим государственным аппаратом должен был осуществлять на практике политику как местных феодалов, так и Порты.

Сюзерен стремился лавировать с помощью господарского суда так, чтобы сохранить равновесие сил между антагонистическими классами и социальными прослойками, в противном случае мог возникнуть политический кризис. Поэтому господарь иногда шел на уступки эксплуатируемым, что повышало его авторитет среди населения и сглаживало конфликтные ситуации. Именно подобные уступки крестьянам или городским плебеям и привели некоторых авторов к неправильному толкованию функций господарской власти. Многочисленные документы указывают, что в интересующий нас период господари шли на уступки резешам, крестьянам, общинникам и другим категориям населения, когда мирные отношения между феодалами и крестьянами стояли на "краю пропасти".

Вот почему институт юридической власти господаря представляет собой весьма интригующую исследователя тему идеологического характера. Но от современного историка требуется тщательный и критический анализ источников по этой проблеме.

Следует отметить, что на протяжении XVIII в. юридическая сила господарской власти была различной. Если до 1711 г. молдавские господари еще считались с мнением Дивана, то после установления турецко-фанариотского режима их власть приобретает черты неограниченной монархии. Правда, нельзя сравнивать абсолютную монархию страны классического феодализма с институтом молдавского господаря, но в некоторых отношениях сюзерены Молдавского княжества приблизились к ней, тяготея в основном, как уже отмечалось, к византийской форме государственного правления177

Господарский суд включал элементы обычного права, а также кодифицированных законов и приобретал право высшей юрисдикции над всеми подданными. Не случайно путешественники, побывавшие в крае, считали, что господарь обладал властью неограниченной и никем "не контролируемой", даже в случае "гибели боярина".178

Не зная языка, обычаев и традиций молдавского народа, нормы обычного права, ставленники Османской империи пытались приспособиться к новым условиям. Молдонизировали даже фамилии и имена, но правили страной "по личному усмотрению, как все монархи..."179 Каждый господарь, пишет путешественник Вейсмантел, правит и судит, как и другие правители Европы. Д.Кантемир в "Описании Молдавии" пишет, что было в компетенции господаря издавать законы, наказывать жителей, возводить в боярское достоинство или лишать этого звания, облагать податями, назначать епископов и т.п. Его власть распространялась не только на должностных лиц и граждан Молдовы, но и на турецких купцов, других лиц любого сословия, пока они находились на территории княжества; в руках молдавского господаря была их жизнь и смерть.

В случае, когда он приговаривал кого-нибудь к смертной казни, наказанию плетьми, изгнанию, к конфискации имущества и даже если это было несправедливо, никто не мог противоречить и сопротивляться его решению. Если же господарь хотел освободить от наказания того, кого осудила на смерть страна, никто не мог противодействовать его воле и подвергать наказанию того, кого он защищал. Все гражданские и военные звания и должности зависели от воли господаря. При распределении высших должностей для него не существовало ограничений: если бы он захотел удостоить кого-либо из крестьян самой высшей должности, какая существовала в Молдове, например, звания логофета, никто не осмелился бы публично выступить против; если бы захотел отнять боярство у человека самого знатного рода, то его воле также должны были беспрекословно подчиниться.

Господарь располагал верховной властью над духовными лицами не только низшего сана, но и над архиепископом, епископом

и архимандритом, игуменами, всем духовным сословием. Если они поступали противозаконно или совершали что-либо, что могло повредить народу, предпринимали что-либо против господаря и государства, он мог лишить их занимаемого поста и церковной должности без согласия константинопольского патриарха и даже, если требовали обстоятельства, приговорить их к смерти, хотя священного сана лишить не мог. Права господаря по отношению к жителям Молдовы неоднократно были подтверждены султанами в различных и многочисленных официальных грамотах.180 Выше приведена не просто позиция молдавского исследователя- историка, а взгляды бывшего правителя, который в деталях вспоминает и дает оценку институту господарской власти. Поэтому в этом плане работы Д.Кантемира не имеют цены.

Во всяком случае, этот материал, а также глава XII ("О княжеском и боярском суде") из "Описания Молдавии" способствовали тому, что историки и юристы, занимающиеся изучением института господаря, пришли к довольно категорическим выводам. Они придерживаются мнения, что в Молдове действовал принцип монархии восточного типа — абсолютизма, деспотизма (Ф.Хартунг, Р.Мусниер, И.Брэтяну, И.Йордан), другие считают, что власть господаря носила характер абсолютной монархии, или неограниченного могущества (Н.Йорга, А.Ксенопол, И.Перец, К.Журеску, П.Штрихан), в то время как остальные доказывают, что деятельность господаря ограничивалась Диваном (П.Панаитеску, Е.Выртосу, Н.Григораш, Ш.Штефэнеску, М.Константинеску, К.Дайкович, Ш.Паску).

На наш взгляд, власть господаря Молдовы нельзя сравнивать ни с восточным типо.м абсолютизма — деспотизмом, ни с западноевропейской неограниченной монархией, но не будет соответствовать исторической действительности и то, что на протяжении всего средневековья сюзерены считались с представительным органом - Диваном.

Анализ источников приводит нас к выводу, что в Молдове институт господаря имел ряд особенностей. Если рассматривать его политический аспект, еще в XVII в. господарская власть выполняла абсолютистские функции, унаследованные с времен Стефана Великого. Наподобие власти византийского Василевса (императора), она обладала определенными элементами западноевропейского характера. Например, молдавские господари должны были в определенных случаях считаться с положением в государстве того или иного крупного феодала и не решались по своему усмотрению определить его судьбу. В таких случаях господарь прибегал к поддержке членов Дивана.181 Не имея других союзников, монархи Молдовы вынуждены были обращаться за помощью к другим феодалам, чтобы сломить сопротивление непокорных.

Определенные ограничения наблюдались в экономическом и военном аспектах. В идеологическом же плане позиция господаря была одинаковой на протяжении всего феодализма — "посланник Бога" на земле. После установления турецко-фанариотского режима положение меняется. Господарская власть приобретает черты абсолютизма византийского образца.

В XVIII в. Порта позволяла господарям-фанариотам пользоваться старой юридической формулой: "милость божья", а в идеологическом плане считаться "наследниками старинного престола". Однако в официальных документах молдавский сюзерен должен был указывать на источник своей политической и юридической власти - волю султана.182

Впервые в Молдове юридическое выражение "милость божьего султана" встречается в документах 30-х гг. XVI в., затем в XVIIB. В XVIII в. количество документов с подобной формулировкой резко возрастает, особенно исторических, относящихся к внешней политике. Следовательно, господарские юстиция и власть в указанное время фактически были абсолютными по отношению к подданным, а юридически ограничивались волей султана.

В качестве судебной инстанции, начиная со второго правления К.Маврокордата, господарь имел право: 1. Судить дела в последней инстанции. 2. Приговаривать к более строгим или мягким наказаниям по сравнениюстребованиями писаных правил. 3. Казнить, отправлять в ссылку или на соляные копи. 4. Простить даже приговоренных к смертной казни; рассматривать дела любой судебной инстанции — гражданской или уголовной, светской или духовной183.

Теоретически господарь сам утверждал анафоры великим боярам. В других случаях, прежде чем приступить к рассмотрению дела, вызывал обе стороны к себе для разбора конфликта. В первом варианте, как бы подтверждая свое положение в иерархической структуре суда, ставил резолюцию следующего содержания: "После разбора и суда великих бояр, я лично изучил дело...",184 во втором — "представились перед мною обе стороны и, исследовав дело, убедился, что ведомственный суд правильно решил".185

Иногда господарь от своего имени поручал Дивану рассматривать те или иные дела. Вторая юридическая инстанция по окончании судебного разбирательства не выдавала соответствующих документов до тех пор, пока обе стороны, вовлеченные в конфликт, не оставались довольны решением.186

Следует отметить, что если в 171 1-1774 гг. встречается достаточное количество случаев единоличного господарского решения, то после Кючук-Кайнарджийского мира резко возрастает число дел, рассмотренных на совместном заседании господарского и ливанского судов. Сюзерен оставлял за собой право решать проблемы, связанные с публичными торгами187 и правом на владение.188 Однако это не означает, что институт господаря теряет свои функции. Как сообщают иностранные путешественники, в 1789 г. "Диван выполнял функции господарского совета и второй судебной инстанции в стране... Диван... не имел еще доминирующей силы. После заслушивания мнения каждого из членов Дивана, господарь в последний момент решал судьбу судебного дела..."189 Или другой пример. Пользуясь правом первой судебной инстанции, господарь К.Ипсиланти (1799-1801 гг.) подарил округ Вранча со всеми селами вистернику Иордаке Русету. Вранчане подали в суд, который, естественно, проиграли даже при Ал.Морузи (1802-1806 гг.). Лишь позднее, при С.Каллимахе, оба бывших господаря были вынуждены вместе с Иордаке Русетом дать показания в

1 90

господарском суде в качестве ответчиков.

В период разложения феодализма и зарождения капитализма институт господаря продолжал сохранять те же юридические функции: "из милости божьего господарь..." продолжал давать клятву верности перед коронацией.191 Он по-прежнему группировал административную, юридическую и духовную власть и, как и раньше, его законоположения имели лишь пожизненную силу. Поэтому соборные грамоты при каждом господаре нуждались в новом подтверждении192. Даже смертные приговоры аннулировались, а казненные могли быть реабилитированы. Так, например, по анафоре М.Суцу, подписанной в последние часы его первого правления, должна была состояться казнь, однако с получением фирмана о низложении распоряжения М.Суцу потеряли силу.193

В последние три десятилетия XVIII в. и в начале XIX в. Турция смягчила степень эксплуатации, а в политическом аспекте опять разрешила господарскому Дивану избрать господаря из местных бояр. В 1802 г. турки позволили избрать господаря на семь лет.

На примере византийского Василевса, который был обязан считаться с существовавшими законами, молдавские господари вынуждены были не забывать о нормах местного обычного права. Более того, если до 1711 г. в Молдове многие византийские нормы применялись в переводе, то позднее как в области юриспруденции, так и в экономике отмечается усиление турецко-фанариотской реакции. В молдавском варианте не встречаются уже никакие византийские законы, и господари-греки судят по рецепциированным законодательствам, трактуя их по-своему. Никто не мог оказать сопротивление, так как даже члены Дивана не знали греческого языка, а господари, как правило, слабо владели румынским. Лишь в 1768 г. здесь приступили к переводу Шестикнижья фесалоникийского юриста XIV в. Арменопуло.

Важной проблемой института молдавского господаря, как, впрочем, и юриспруденции в Дунайских княжествах в целом, явилось влияние византийского права. В этой связи было опубликовано много работ в зарубежной литературе (Мортрейль, Монниер, Митард, Маридакис, Н.Йорга, А.Ксенопол), русской дореволюционной (О.Прегамент, Л.Кассо, А.Егунов, Даневский) и современной румынской (Г.Кронц, П.Штрихан и др.) историографии. Заслуживает внимания монография современного румынского историка права Валентина Жеоржеску,194 которая вскрывает механизм проникновения византийского законодательства в наш край. Так как данная проблема представляет собой предмет особого исследования, мы опустим этот вопрос. Ограничимся лишь тем, что османские султаны после падения Константинополя в 1453 г. переняли, в сущности, весь комплекс византийской юриспруденции. Начиная же с Мехмеда II, турецкие правители стали считать себя наследниками византийских императоров. В титулатуре османских султанов появился даже термин "кайсер-и-Рум", т.е. "римский император".195 С инкорпорированием Молдовы оттоманской Портой в княжестве насаждаются надстроечные институты византийского образца. В результате активизируется внедрение византийского права. Правда, в литературе196 распространено мнение об издании Уложения Александра Доброго. Однако существование этого закона пока не аргументировано, а упоминание о нем Д.Кантемира в "Описании Молдавии",197 на которое ссылаются некоторые исследователи, является одним из домыслов молдавского ученого, пытавшегося возвести Молдову до уровня высокоразвитых европейских государств.

Как и в предшествующие века, в XVIII столетии господари Молдовы не копировали полностью политико-правовые нормы византийского императора. Даже в период повышения роли сюзерена господарский суд довольно часто принимал во внимание нормы обычая земли и законоположения прежних правителей, т.е. эти виды права и рецепции ограничивали его деятельность как судьи.

Возьмем, к примеру, обычай земли (обычное право). Во-первых, он отличался от деревни к деревне (но в целом имел много общего).

Во-вторых, не все обычаи относились к обычному праву. Здесь необходимы разграничения. При феодализме имелись обычаи общественно-бытовые и обычаи юридические. Первые — это исторически сложившиеся, более или менее устойчивые нормы общественного поведения людей, их образа жизни и быта, которые передавались из поколения в поколение и охранялись силой общественного мнения. Юридические обычаи, или обычное право, представляли собой совокупность норм, вырабатываемых в течение длительного времени в какой-нибудь общественной сфере, которые становились юридическими, получив закрепление со стороны органов государственной власти, обеспечивавших их соблюдение своей принудительной силой.

В историко-юридичкеской литературе, изданной в 20 - 60-е гг. XX в. (Н.Йорга, А.Ксенопол, М.Максим, А.Александреску, И.Перец, Т.Штефанели), укоренилась мысль о том, что обычное право в равной мере защищало всех членов обществва и что неписаные законы явились "лучшим творением народного духа". Не могли заметить антагонистический характер обычного права и некоторые марксистские авторы (Г.Шталь, РВулкэнеску, Г.Кронц, А.Гонца и др.). На самом же деле обычаи земли имели классовый характер. А решение или приговор господарского суда считались по обычному праву "абсолютной истиной" и никем не оспаривались не потому, что неписаные законы были совершенны сточки зрения юридической науки, а потому, что в данном случае сливались воедино элементы старинной общинной психологии и мистическо-религиозной мифологии.

В антагонистическом обществе обычное право в обязательном порядке носило классовый характер. Это было естественно для всех стран и народов, знавших феодальную стадию развития. В Молдове каждая социальная прослойка придерживалась своих юридических норм, поэтому обычаи земли крестьян преследовали цель защитить интересы трудовой прослойки. Однако, когда господари судили по нормам обычного права, учитывались не нормы неписаных законов эксплуатируемых, а рафинированные обычаи, призванные защищать интересы имущих. Но в "обычном праве", используемом господарем, встречались отдельные элементы, зарожденные в крестьянской среде, но видоизмененные, проведенные через соответствующие фильтры господствующей идеологической машины. Это и привело основную массу исследователей к ошибочному мнению о якобы истинном защитнике всех слоев общества.

После Кючук-Кайнарджийского мира, с разождением генезиса капитализма произошли существенные изменения и в юриспруденции.

Важно отметить, что в Стамбуле поняли необратимость экономических сдвигов в Молдове, предчувствуя назревание кризисной ситуации. Поэтому оттоманская Порта в фирманах, обращенных к господарям, требовала соблюдать в суде и в целом в правовой жизни страны старинные обычаи земли.198 Несмотря на то, что обычное право, будучи устным законодательством, нигде не фиксировало свои статьи, что давало повод господарю и феодалам интерпретировать его с грубыми нарушениями, это все же можно квалифицировать как шаг вперед. В стране, где не имелось собственных законов, возвращение к обычному праву расценивалось как ослабление турецко-греческого гнета в высшем судебном органе страны — господарском суде.

В предыдущей монографии199 мы порой преувеличивали роль института обычного права Молдовы XVIII - перв.пол.ХГХ в. Более скрупулезный анализ документов заставил пересмотреть ряд позиций. Во-первых, господарский суд относительно редко обращался к обычному праву. Лишь с 80-х гг. XVIII в. наблюдаем определенное возвращение юриспруденции к юридическим обычаям. Во-вторых, в господарском суде преобладали все-таки нормы писаного права византийского происхождения. И если византийские законы и молдавское обычное право не в силах были решить проблему, то обращались к римским правовым нормам.200

В последних зарубежных исследованиях,201 касающихся института господарского суда, предпринята попытка доказать, будто власть сюзерена ограничивалась письменными законодательствами. В качестве примера приводят Уложение Василия Лупу (1634-1653 гг.). Но это не так. Во-первых, Уложение касалось лишь уголовного права и представляло собой рецепцию византийского права, с одним существенным отличием - было опубликовано на молдавском языке. Во-вторых, оно имело силу лишь на период правления своего создателя. В-третьих, в XVIII в. среди писаных законов, применяемых в Молдове, встречались фактически византийские законы, перенятые турецкими султанами- Новеллы Юстиниана, Земледельческий закон, Прохирон, Эпангога, Василики, Новеллы Льва VI.202 Что касается более раннего периода, скажем, до 1527 г., в Молдове также были распространены нормы византийского права, но только канонического (церковного), известные в этих местах с времен принятия христианства по константинопольскому (православному) образцу. Оно регулировало лишь семейно-брачные отношения (брак, развод, многоженство, прелюбодеяние, измену супружеской верности и др.), а также некоторые институты гражданского права (клятву, наследование).

Правы румынские ученые Жеоржеску и Штрихан, когда пишут, что при разборе судебных дел господари Молдовы использовали обычное право и писаные законы, но не правы, когда отмечают зависимость монархов от принятых ранее юридических норм 203. Бесспорно, что господарь выбирал из обычаев и законов самые "правдивые" и "на своем месте" элементы, отметая "ненужные", "плохие" нормы. В отдельных случаях вырабатывались новые, которые выдавали за юридические обычаи.204 Но далее эти же авторы пишут "Отсюда делаете я вывод, что господари были ограничены в своих действиях на суде" .205

Господари Молдовы вели активную судебную практику. Именно в результате деятельности господарского суда, выполнявшего кроме юридических функций и роль конституционного и законодательного органа, на базе обычного права были созданы новые или отменялись старые нормативные акты: в 1726 г. был образован институт цыган, в 1749 г. упразднено вечинство, в 1756 г. учреждена повинность vacaritul и др.

Тщательный анализ источников убеждает в том, что юридические обычаи занимали видную позицию в правовой жизни Молдавского княжества времен турецко-фанариотского периода. Но не настолько, чтобы приписывать им роль то спасителя от революции, то защитника крестьян от эксплуатации феодалов. К.Маркс совершенно правильно подчеркивал, что эта традиция служила одним из орудий эксплуатации и угнетения крестьянства. Объясняя предпосылки живучести и большой роли традиции в феодальном обществе, он пишет: "Здесь, как и повсюду, господствующая часть общества зинтересована в том, чтобы возвести существующее положение в закон и те его ограничения, которые даны обычаем и традицией, фиксировать как законные ограничения..."206

Судебная организация феодальной Молдовы имела очень много общего с аналогичным институтом Византии. Трудно проследить эволюцию судебной организации Молдовы, тем более, что этот вопрос выходит за рамки нашего исследования. Можно лишь предположить, что византийская судебная организация проникла на территорию Молдовы в XII-XIII вв. посредством православной церкви и южных славян, которые входили в состав Византии.

Согласно действовавшим законам, господарь выполнял функции высшей судебной власти. Вот что пишет Д.Кантемир: "В течение всего года, за исключением того времени, когда церковь устанавливает пост, называемый великим, господарь 3 или 4 раза в неделю публично выслушивает в Диване дела тяжущихся".207 Господарь не разбирал любые судебные конфликты, а лишь "более важные дела, менее важные поручает судить боярам, которые, получив это разрешение, судят у себя на дому и выносят решения, какие находят нужными.

Если этим решением останутся довольны истец и ответчик, оно будет иметь ту же силу, что и в княжеском суде.

Если же одна из сторон считает себя обиженной, она может обратиться в суд господаря. Дело снова рассматривается, и, если окажется, что боярин вынес несправедливое решение под влиянием взятки или пристрастия, или даже по незнанию законов, то он подвергается суровому наказанию. Если же господарь считает, что жалобщик был судим справедливо, то его наказывают плетьми за то, что пренебрег справедливым судом боярина. По решению господаря он несет заслуженное наказание за отвергнутый приговор боярина, а также обязывается уплатить в двойном размере расходы другой стороны..."208 Господарь лично судил дела, связанные с преступлением против представителей господствующих классов и турецкофанариотского режима. В таких случаях он "приказывает истцу и ответчику явиться в Диван и им обоим предоставляется свобода высказывания всего, что каждый из них считает необходимым сказать как в свое оправдание, так и для доказательства вины противной стороны. По заслушании дела митрополит и все бояре de sfat, т.е. бояре-советники, громко высказывают свои мнения, даже если знают, что господарь думает иначе, и то ли оправдывают обвиняемого, то ли объявляют его виновным. Бояре, не имеющие должности, не могут высказывать своего мнения, за исключением случая, когда их спросит о том сам господарь. Когда выслушаны мнения всех и подсудимый признан виновным, господарь спрашивает митрополита, какое должно быть применено наказание согласно гражданским и церковным законам. Вначале митрополит читает статьи закона, затем просит господаря проявить милость, которой нет границ; обычно так поступают и все бояре. Наконец господарь выносит свое решение: оправдывает

„209

подсудимого или приговаривает к смерти или другому наказанию...

К самым суровым наказаниям приговаривали уголовников. "Если господарю стало известно из прежнего поведения обвиняемого, что его злонамеренность нельзя исправить никаким другим наказанием, или имеются какие-нибудь другие причины, почему господарь хочет его жестоко наказать, то обычно отвечает, что, хотя родственники и поверенные убитого могут простить содеянное преступление, он же не желает, чтобы убийцы и злодеи жили в его государстве и заражали

своим ядом здоровых членов. Ввиду этого, господарь присуждает

„ 21 0

преступника к смерти или в соляные копи".

Никакой пощады не могли ожидать от господаря также казнокрады и государственные преступники:"... не посоветовавшись с боярами,

господарь может сразу лишить их жизни или имущества. Если же в промедлении разбора нет опасности и если нечего бояться, что остальные заговорщики могут исполнить свои намерения, то господарь приказывает привести в Диван заговорщика, чтобы показать справедливость своего решения и чтобы устрашить других, и там доказывает его измену то ли при помощи перехваченных писем, если они имеются, или же при помощи других свидетельств и присуждает

W и 211

его к смертной казни или другому такому же тяжкому наказанию .

Следует отметить, что приговорам господаря был присущ классовый характер. По традиции даже самые заклятые враги государства и господаря не могли быть подвергнуты наказаниям, которые обычно применялись по отношению к представителям низших слоев общества, и наоборот. Далее Д.Кантемир отмечает: "Если кто- либо из бояр приговорен к смерти, то он не может быть подвергнут другому роду смертной казни, как только обезглавливанию. Если же он присужден к бичеванию, то никто не может это исполнить, как только сам господарь, который наказывает своим топузом (княжеская булава), удары которого хотя и очень тяжелые, но не лишают чести наказуемого, тогда как считается позорным, если сечет розгами или кнутом кто- нибудь другой".212 Судебные дела, рассматриваемые господарский судом, были разными по продолжительности, в зависимости от сложности. После заслушивания дела выносилось решение. В случае отсутствия господаря "все бояре заседают на своих местах, как если бы присутствовал господарь, выслушивают жалобы пострадавших и выносят решения, о которых письменно докладывают господарю, прилагая объяснения о производстве всего дела".213

Но ошибочно считать, что господарь был легко досягаем для любого жителя страны. Как в любом классовом обществе, в молдавском разбор судебных конфликтов требовал больших расходов как от истца, так и от ответчика, и размеры их возрастали по мере восхождения по судебной лестнице, особенно велики были расходы в господарском суде. Порой они приравнивались к стоимости средних вотчин, поэтому резеши и другие категории крестьян, будучи не в состоянии тратить столь огромные суммы, чтобы добиться правды, пытались встретить монарха в публичных местах и передать ему свои жалобы. По свидетельству Д.Кантемира, во время посещения церкви "каждому разрешается подавать ему (господарю - А.И.) свои жалобы, которые собирает третий спатарь и по возвращении господаря во дворец кладет ему на стол... Потом по вечерам третий логофет читает господарю эти ходатайства и на обороте прошений записывает решение господаря. Он же разрывает пополам жалобы, в которых заметит что-нибудь противное истине и справедливости. Затем спатарь возвращает все прошения жалобщикам. Начальник же апродов обязан привести в исполнение волю господаря. Нам неизвестны случаи, когда решение господаря извращалось или отклонялось от истины из-за пристрастия другого лица, хотя было

йТ И 214

замечено, что у бояр это случалось нередко .

Однако анализ архивных и источниковедческих документов свидетельствует о незначительном количестве судебных дел, рассмотренных самим господарем. Сюзерен судил самые важные дела: попытки покушения на государственныхдеятелей народных мстителей- гайдуков, конфликты между крупными светскими боярами или же светскими и духовными феодалами. Крайне редкими были случаи заслушивания в высшей судебной инстанции страны жалобщиков из низших слоев общества. Но народ этого не знал и не понимал сущности господствующих социальных отношений. Народные массы, в силу мировоззрения и идеологии, верили в "хорошего, правдивого и доброго господаря". Руководимые крестьянской психологией, они, несмотря ни на что, рассчитывали на успех.

Чтобы добиться заслушивания дела в господарском суде, жалобщик должен был пройти через все судебные инстанции государства. Причем каждая из них должна была разрешить разбор дела в вышестоящем органе. Чтобы получить разрешение на рассмотрение жалобы в господарском суде, крестьянину необходимо было иметь "добро" от местного, цинутного, а самое главное - резолюцию от одного из членов Дивана о том, что жалоба может быть рассмотрена в высшем суде страны. В каждой из перечисленных инстанций он обязан был платить определенную сумму для доступа в господарский суд215. Но так как в этих судах заседали лишь представители господствующего класса, крестьянам было чрезвычайно сложно пробиться к господарю и добиться правды. Обычно жалобы крестьян разрывали пополам еще в цинутном суде.

Уничтожение жалоб пагубно отражалось на материальном состоянии крестьян. Ведь нередки были случаи, когда в 5-8 деревнях не было грамотного сельчанина, способного написать жалобу, которая в конечном счете стоила больших денег.216 Чтобы не потерять написанную жалобу, крестьяне обычно прятали ее в дышло телеги, чтобы она не пострадала от снега и дождя, и, минуя традиционные судебные инстанции, отправлялись в столицу страны или в другое место, где рассчитывали встретить господаря. Отсюда и пословица: "Ходить с жалобой в дышле телеги" (A umbla си jalba in prc-tap)?7

Но даже передав жалобу господарю во время случайной встречи, крестьяне не могли рассчитывать на справедливость, ибо судебные дела низших слоев населения господарь переадресовывал членам Дивана, которые совместно с цинутными судьями решали по-своему, а господарь, обычно ссылаясь на авторитет членов Дивана, лишь подписывал. И бедные крестьяне, по-прежнему надеясь добиться аудиенции у господаря, продолжали свои хождения. В результате возникла другая пословица: "Пока дойдешь до господа бога, ангелы съедят тебя".2180собенно страдали резеши, т.е. крестьяне-дольщики, многие из которых в прошлом принадлежали к классу феодалов219. Притесненные латифундистами, они, уже почти окончательно разоренные, были готовы отдать последнее, чтобы возвратить хоть часть потерянного имущества.

Если же резешам или другим простым людям все-таки удавалось добиться аудиенции или заслушивания жалобы в господарском суде, это означало, что дело не ординарное.

Как верховный судья господарь был вправе затребовать дело из любой нижестоящей инстанции. Даже в случае, когда дело находилось в судебном производстве, он мог вмешаться, указать на процедуру процесса и объявить приговор. Иными словами, господарь располагал неограниченной властью в судебной иерархии страны. Если до 1711 г. определенные судебные действия сюзерена обсуждались в Диване, то позднее его решения приобрели абсолютный характер: по своему желанию он мог единолично принять решение по тому или иному делу; делегировать кого-либо от своего имени, рассмотреть любой процесс — гражданский или уголовный; пересмотреть каждое судебное

решение нижестоящих инстанций; аннулировать приговоры, анафоры

220

или законоположения предшественников.

Уместно отметить, что некоторые исследователи (КЖуреску, Ш.Папакостя и др.)221 в своих работах, написанных в духе теории континуитета или близко к ней, называют институт господаря Дунайских княжеств 171 1-1774 гг. таким же "оригинальным политическим явлением, как и прежде", не замечая превращения господарской юстиции и власти в оружие турецко-фанариотского произвола. На самом же деле в указанный период происходили существенные изменения во всех сферах социально-экономической и политической жизни соседних стран.

С установлением турецко-фанариотского режима господари как ставленники Порты приняли ряд законоположений, сильно повлиявших на эволюцию форм поземельной собственности в крае. В результате издания ряда нормативных актов в середине XVIII в. произошла внутриформационная перестройка всех социальноправовых структур населения страны с целью закрепления господствующего положения государственной эксплуатации.222 Вот как описывают иностранные путешественники положение дел в княжестве: "Молдова платит дань султану... Однако турки не вмешиваются в управление страны: господарь свободен от всякой опеки в своих действиях. Он может делать все, что ему хочется, без всякого рода ограничений: судить, казнить, приговаривать или миловать подданных, в т.ч. бояр. Одним словом, свободен в своих действиях, если ему захотелось, принимает решения без согласования с Диваном".223 Аналогичную характеристикудаетдругой путешественник — Эдмунд Киш: "Господаря назначали турки. Он располагал абсолютной властью, но не имел права объявлять войну и чеканить монету".224 Первым господарем, который обладал такой властью, стал Николай Маврокордат (1711-1715 гг.) во время своего второго правления. По сути дела, с него начинается новый этап господарской юстиции и власти. Впервые с помощью фирмана он стремится решить юридические и административные проблемы, которые до сих пор решались через Соборную грамоту и без оттоманского согласия.225 Поэтому не случайно в середине XVIII в. происходит внугриформационная перестройка всех социально-правовых структур общества. Стремление ГГонцы, И.Флоки, В.Жеоржеску, Н.Григораша, В.Ханги, А.Херли, О.Секелария, П.Штрихана, В.Шотропы и некоторых других исследователей права рассматривать институт господарской юстиции и власти как его продолжение из XVI-XVII вв. несостоятельно, ибо проведение византийской и православной процедуры при утверждении господарей еще не означает, что они не являются ставленниками султана.226 Даже родственные отношения с бывшим

227

господарем не подтверждают высказанную точку зрения, потому что в Стамбуле уже имелась практика инсценирования родства с предшествующим господарем, как, например, в случае с первым из фанариотских правителей — Николаем Маврокордатом.

Важно отметить, что среди господарей XVIII в. были люди, не имевшие ничего общего с этим краем и зачастую даже не знавшие румынского языка. В Диване работали через переводчика. Тем не менее основное население страны продолжало считать его посланником Бога на земле, защитником интересов народа. Встречались казусы, когда греки-мусульмане перед назначением на пост господаря принимали христианство по константинопольскому образцу, а патриарх в Константинополе и митрополит в Яшь благословляли их по принципу коронации византийских императоров.228

Решения господарских судов, даже если они принимались не самим монархом, а от его имени, воспринимались как господарское веление. Когда господарь судил, никто не ставил под сомнение, что он пользуется чужими законами и стремится насадить их в стране.

Решения господарского суда как верховного суда страны не подвергались какому-либо контролю. Его распоряжения и указания беспрекословно выполнялись цинутными и местными судебными органами.

Институт господаря, будучи инкорпорированной политической властью, был в то же время инкорпорированной юридической силой. Поэтому идея верховной и административной власти будет не совсем верной без следующего уточнения. Временами господарь единолично решал те или иные судебные дела. Но не всегда. Выше мы отмечали, что даже в середине 20-х гг. XVIII в. господарь неоднократно обращался за советом к Дивану относительно разбора того или иного дела. Представительный орган был скорее всего совещательным при сюзерене и не являлся серьезным препятствием на пути усиления власти правителя. Однако бывали случаи, когда решения господарского суда отклонялись Портой, так как он был в то же время инкорпорированным судебным органом.

Обычно турецкие судебные органы не контролировали деятельность молдавской судебной организации. Но если султану жаловался кто-то из влиятельных феодалов, пользовавшихся авторитетом при стамбульском дворе, на бесчинство и беззаконие господаря, решения молдавского правителя могли быть аннулированы. Так случилось во время второго правления Михаила Раковицэ (1715-1726 гг.), когда перед исполнением смертного приговора господарь получил фирман об освобождении осужденных.229 Следовательно, молдавский господарский инкорпорированный суд в определенных случаях зависел от высших судебных органов Порты. Турция опекала крупных феодалов, чтобы использовать их в нужное время против господаря- бунтовщика, как, например, в 1711 г.

В интересующий нас период встречалось немало случаев, когда господарь за определенную сумму добивался от султана или визира смертного приговора для "предателей страны и Турции". Или такой пример. В 1724 г. турецкий офицер получил от султана фирман о праве откупа крови внука — турецкого чиновника, убитого молдованином. Виновник был вынужден продать вотчину, чтобы "оплатить сапоги" чаушу из Константинополя.230

В других случаях Порта, не без соответствующего вознаграждения, одобряла решение господаря судить "коварных бояр", убежавших на турецкую территорию за сопротивление сюзерену. Но крайне редко случались казусы, как с сердарем Лупу, о котором сообщает И.Некулче в своем "Летописце..." Во время своего правления Константин Маврокордат, после одного суда над сердарем, пришел к выводу о его невиновности и возразил против высылки его из страны. Однако за это ему пришлось заплатить Порте. Нет документов, свидетельствующих о том, что Порта без всякого разбора требовала суда над виновником и даже давала господарю некоторые указания на этот счет, главным образом, о мере наказания.231

Суд господарского Дивана. Определенную роль в судоустройстве Молдовы XVIII в. сыграл и господарский совет, получивший с XVII в. турецкое название Диван.232

Под словом диван подразумевались следующие институты и действия: 1. Г осподарский Диван. 2. Здание, где проводились заседания господарского совета. 3. Расширенное заседание близнаходящихся государственных сановников в отличие от повседневного состава. 4. Вспомогательный орган центральной судебной инстанции.

Определить число членов господарского Дивана в интересующий нас период можно лишь приблизительно. Цифры, приведенные в историографии,233 в том числе в последних трудах румынских коллег,234 не включают, на наш взгляд, все категории дворцовых и государственных чиновников-членов господарского Дивана. Большинство из них указывает, что Диван состоял из 12 человек.

Источниковедческие данные в принципе совпадают со сведениями Д.Кантемира. Подсчитывая, находим, что в состав молдавского Дивана XVIII в., как и в более ранний период, входило 53 человека. По примеру византийского императорского совета в молдавском Диване "одни и те же посты, одни и те же обязанности при княжеском дворе, одно и то же назначение - давать советы господарю и выполнять их..., как некогда у греков, так теперь и у молдаван, различаются думные бояре, или советники, и диванные бояре",235- писал великий молдавский ученый в "Описании Молдавии".

Каждый член Дивана выполнял четко разграниченные функции. Все 53 его члена созывались на господарский совет крайне редко. В повседневной жизни господарь опирался на советы бояр, компетентных в государственных вопросах. Это великий логофет, Vornicul Jam de Jos (правитель Нижней Молдовы), Vornicul Jarii de Sus (правитель Верхней Молдовы), гетман, великий постельничий, великий спатарь, великий пахарник, великий вистерник.

За этими восемью советниками следовали диванские бояре, которые разделялись натри разряда. В первую категорию входили так называемые великие бояре: великий стольник, великий комис, великий меделничер, великий клучер, сердар кампадукс, великий сулджер, великий житничер, великий питар, великий шатрар, великий армаш, второй логофет, великий ушер, второй постельничий, третий логофет (или секретарь), капитан доробанов. Кроме почетного звания, великие бояре пользовались следующей привилегией: им было дозволено выслушивать и разбирать судебнне дела, где бы ни случилось находиться. Такого права не имели бояре второй и третьей степени.

Сердар, второй и третий логофеты, второй постельничий, а также капитан доробанов подчинялись боярам первой категории. Их должности были более почетными, чем должности бояр второй степени, а так как они ежедневно находились при господаре, то пользовались положением и преимуществами бояр первой степени. Кроме них к этой группе бояр обычно причисляли вамеша, т.е. начальника таможен, и каминара, который собирал для господаря десятину войска. Однако ни тот, ни другой не имел определенного места в Диване и должен был находиться там, где приказывал господарь, но не выше сердаря.236

Ко второй степени бояр-членов Дивана относились: второй спатарь, второй пахарник, второй вистерник, второй столник, второй комис, второй меделничер, второй клучер, второй сулджер, второй житничер, второй питар, второй шатрар, второй армаш, второй ушер.

К боярам третьей степени были причислены: третий постельничий, третий спатарь, третий пахарник, третий вистерник, третий комис, третий сулджер, третий житничер, camara§desulgerie, camara§dejitnita, 4 vornicide poarta и vatavulde aproz\\ de Divan.237 Помимо светских лиц в господарскийДиван входили также некоторые церковные сановники - митрополит и кое-кто из епископов, которым господарь доверял.

Вообще членами Дивана были только бояре, близкие по роду к господарю, либо те, которых тот знал лично. Со сменой господаря менялся и состав Дивана. Каждый новый господарь вправе был обновить или назначить качественно другой его состав.

Во второй половине XVIII в. состав Дивана существенно расширяется, в нем появляются новые сановники. С1765 г. дублируется число великих ворников в Нижней и Верхней Молдове; с 1776 по 1783 гг. — великих логофетов и ворников de aprozi. Появляются новые должности — логофет, отвечающий за трактовку норм обычного права (созданный А.Каллимахом, 1795-1799 гг), а также ворник, отвечающий за деятельность общины (созданный А.Морузи, 1802-1806 гг).238

Диван располагал архивом, канцелярией, которая также модернизировалась и которая является пока белым пятном в изучении истории Молдовы. Диван, в котором председательствовал сам господарь, заседал два раза в неделю, обычно по вторникам и пятницам.239

Изменения в структуре господарского Дивана не были случайными, они явились следствием социально-экономических преобразований, разложения феодального строя в стране. С повышением роли господаря в законодательной жизни растет и авторитет Дивана. Этого требовало пребывание на территории княжества чужестранных войск (турецких, австрийских, русских), так как в отсутствие монарха Диван представлял собой единственный центральный орган. Даже по терминологии можно убедиться в этом. Вместо феодального названия "господарский" Диван или "мой Диван", изредка "Диван моей страны", в период пребывания в стране чужих войск Диван именовался "Divanul Cnejei Moldovei (Диван Молдавкого кнезата)". А во время русской администрации 1769-1774 гг. этот административный и правивший институт стал именоваться "Vremea Divanului" ("Времена Дивана".240

Диван был не коллегиальным, в полном смысле слова, а коллективным органом с соблюдением четкой внутренней иерархии членов, зависевшей от места, занимаемого каждым сановником. Участие в Диване большинства его членов зависило от воли господаря.241

На деятельность Дивана распространялись все функции, которыми были наделены господари страны, а именно: финансовые (экономические), социальные, военные, политические, юридические и церковные. Но поскольку наша задача заключается в изучении правовых вопросов, остановимся на исследовании и определении места господарского Дивана в иерархии молдавского судоустройства.

В качестве главного судьи страны господарь нуждался в советниках. Ими могли быть только члены Дивана. Сам господарь был крайне заинтересован в участии их в принятии решений. Во- первых, в XVIII в. господари Молдовы турецко-фанариотского происхождения не знали языка, культуры, традиций и обычного права народа. Поэтому они и нуждались в людях, компетентных в делах юриспруденции и культуры. О том, что не все господари справлялись с обязанностями верховного судьи, свидетельствуют следующие аргументы. Сомневаться в образованности Д.Кантемира никто не станет. Однако Ион Некулче подчеркивает: "Несмотря на то, что Д.Кантемир воспитывался в Константинополе, оказался не очень умелым судьей". Ион Некулче хвалит Константина Маврокордата, который намного лучше знал право, обычаи и юриспруденцию, нежели Гр.Гика, хотя последний был неплохим верховным судьей.242 В части комментирования действовавших правовых норм представители церкви были лучшие подготовлены, чем члены Дивана. Во-вторых, для того, чтобы их решения были восприняты всеми классами и социальными прослойками общества, господари не только не упразднили институт Дивана, а наоборот, придали ему качественно новое содержание. Решения господарского суда, анафоры и разного рода предписания, проходившие через Диван, выражали как бы коллективное мнение господарской юстиции. А участие феодалов в господарском суде прибавляло им авторитет и приносило прибыли.

Господарский Диван не являлся судебной инстанцией. Его члены лишь помогали господарю исследовать судебные дела. Они выражали свое мнение, но не голосовали: решения или приговор суда выносил господарь. Не всегда предложения членов Дивана учитывались монархом. Нередки были случаи, когда господарь принимал

243

противоположное решение.

Проблема Дивана как судебной инстанции вызывала большой интерес в зарубежной историографии. Ученые В.Жеоржеску, П.Штрихан и др. считают, что господарский суд и диванская юстиция

44

взаимо дополняли друг друга, составляя диалектическое единство ..

В то же время Н.Стойческу придерживается мнения, что "господарский Диван и господарь составляли высшую судебную инстанцию".245 Мы не поддерживаем и точку зрения Н.Григораша, пытавшегося определить место Дивана в судебной иерархии Молдовы как "вспомогательного юридического института".246 Это будет правильно лишь в том случае, если иметь в виду общее место Дивана в молдавском судоустройстве, за исключением отдельных случаев — периода временной иностранной администрации и времени отсутствия господаря в стране: от низложения "старого" и до назначения нового.

В XVIII в. деятельность Дивана как судебной инстанции отличалась от его деятельности в предшествующий период. Если в XVI - XVII вв. встречались случаи, когда Диван принимал окончательное решение по некоторым гражданским делам, то в XVIII в. господарский Диван являлся лишь судебным асессором. Весьма узкий кругдиванскихбояр мог участвовать в господарском суде. По указанию господаря они направлялись по конкретным жалобам. Сама судебная процедура принимала более совершенный характер. До судебной реформы господарский сановник исследовал жалобу и предлагал свои соображения письменно, приводя свидетельские подтверждения. После реформы ему вменялось в обязанность изучать дело и докладывать об этом в анафоре, которую потом господарь либо утверждал, либо возвращал на доследование. Анафора приобретала исполнительскую и законодательную силу лишь после утверждения господарем. Следовательно, господарская резолюция представляла собой завершение составления господарского, индивидуального юридического документа, а не совместного законодательного творения.

В обобщающей работе "История Молдавской ССР", а также в ряде специальных монографических изданий, вышедших за рубежом, авторы пытались доказать, будто Диван ограничивал действия господарей Молдовы в качестве верховных судей.

Ничего подобного! Незначительные конфликты локального характера, отмеченные между господарем и феодалами и завершившиеся обезглавливанием последних или изгнанием из страны, никак не повлияли на процесс централизации и консолидации власти господаря. Отношения между монархом и Диваном оставались в целом доброжелательными, так как базировались на общих классовых интересах.

Правда, известны некоторые конфликты между господарем и членами Дивана, порой довольно острые, однако они не были антагонистического характера, даже после физического уничтожения некоторых бояр. Г осподарь не мог бы править страной без феодалов. В этойобстановке очень хорошоориентировались турки - османы, позволяя господарям терроризировать население и великих бояр и не разрешая последним организовывать заговоры против своих ставленников. Но феодалы Молдовы в XVIII в. еще не были готовы к ликвидации института господаря. Об этом свидетельствует тот факт, что они постоянно боролись за право самим выбирать монарха. Молдавским боярам был чужд республиканский принцип правления. Проект создания аристократическо-демократической республики в 1802 г. - единственный случай в административно-законодательной практике страны. Единственное, чего добились молдавские бояре после 1812 г. в Запрутской Молдове -чтобы члены Дивана избирались из своих рядов.

Молдавский Диван не был особым институтом. Подобные учреждения с совещательными и консультативными функциями сопровождали всех верховных правителей, сюзеренов и вассалов, самостоятельно решавших, кого, когда и сколько человек включить в свой совещательный орган. Аналогичные институты имелись во Франции, Испании, Португалии и Германии позднего феодализма.

В интересующий нас период Диван выступал в качестве

гг 247

судебно-правового органа лишь в присутствии господаря. Многочисленные документы, которые не нуждаются в ссылках на них, подтверждают нашу мысль, за исключением незначительного промежутка времени, о котором упоминалось выше.

Встречаются, правда, документы, по которым Диван выступает как последняя высшая судебная инстанция. Все это так. Однако не следует питать себя иллюзиями, ибо действия господарского совета в качестве последней инстанции следует трактовать не как исключение из общей законодательной доктрины, а как результат господарской

воли. Даже источники, указывающие на участие 6, 8, 12 сановников в рассмотрении судебного дела и принятии решения, содержат фразу: "согласно поручению господаря".248 Некоторые судебные решения, подписанные членами Дивана, не содержат ее, но это не означает, что монарх не реагировал лично. Он мог поставить резолюцию на другом документе, относящемся к этому делу. Другие источники констатируют: "Стороны обращались с жалобой к господарю, который

„ 249 і—

судил вместе со всем советом .

Более того, резолюция господаря могла содержать частичное или полное подтверждение предложенного членами Дивана судебного решения.250

Довольно редко встречаются такие неординарные случаи. В начале правления Константина Кантемира шесть диванских бояр судили гражданский конфликт между монастырем Агапия и урикарием Дэнэлаке.251 В числе судей были Г.Костаке, фаворит нового господаря, и И.Раковицэ — бывший каймакан. Суд Дивана состоялся 20 июля, когда господарь еще не был утвержден, находясь в ожидании султанского фирмана. Он смог получить утверждение лишь после прибытия в Константинополь в качестве заложника своего сына Антиоха.252 Данный случай относится к разряду исключительных, когда в стране отсутствовал правитель.

Таким образом, de facto Диван часто рассматривал судебные дела в качестве последней судебной инстанции, но de jure господарь в любое время мог отвергнуть или модифицировать решения членов Дивана. Судебные дела, найденные среди документов и рассмотренные в Диване, были либо изучены в присутствии господаря, либо исследованы по его поручению, без письменного на то подтверждения.

В этой связи заслуживают внимания документы Д.Кантемира - очевидца и верховного судьи страны нач.Х\\/111 в.: "Если господарь не может прибыть на заседание Дивана или по болезни, или в силу других обстоятельств, то все бояре заседают на своих местах, как если бы присутствовал сам господарь, выслушивают жалобы пострадавших и выносят решения, о которых письменно докладывают господарю, прилагая объяснения о производстве всего дела".253 Он утверждает, что члены Дивана высказывали свои мнения вслух254. Как явствует из документа, приводимого в этой работе несколько раз,255 речь идет о судебной книге, подписанной Михаилом Раковицэ 30 июня 1716 г., т.е. во время его второго правления, когда он буквально заставил членов Дивана "думать" так, как ему хотелось, хотя многие пошли на это против собственной чести и совести. Как свидетельствуют некоторые иностранцы, работавшие в Молдове, в присутствии господаря члены Дивана не позволяли себе возражать сюзерену и всегда беседовали на полтона ниже.256

Тем не менее, несмотря на неравноправное положение членов господарского совета и сюзерена, Диван судил дела, начиная с конфликтов с участием в них феодалов и кончая представителями низших слоев населения. Более того, Дивану поручалось разбирать не только гражданские, но и уголовные дела,257 его члены определяли меру наказания, т.е. готовили проект приговора.

Господарский совет судил также конфликты между сюзереном и его родственниками,258 но и в таких случаях последнее слово оставалось за господарем. Правда, для того, чтобы высшую судебную инстанцию не обвинили в предвзятости, сам господарь на таких процессах отсутствовал, а председательствовал митрополит.259

В середине XVIII в. наблюдаем и такую картину. С момента введения судебной реформы в Диван входили, в основном, бояре, знавшие законы страны. Были среди них и неплохо владевшие византийским правом, а также церковными канонами. Учитывая данное обстоятельство, господарь рассчитывал на помощь квалифицированных сановников, поэтому обычно подписывал судебные решения без предварительного прочтения. Но уголовные дела, особенно связанные с убийством представителя господствующего класса, которыми господарь сам не занимался, в обязательном порядке, по представлению материала членами Дивана, изучал довольно скрупулезно и тщательно, после чего принималось решение.260

Во второй половине XVIII в., когда была предпринята попытка отделения юрисдикции суда от административной власти, впервые вырисовываются четкие контуры молдавского Дивана как самостоятельного института высшей судебной власти. Случилось это во время русской военной оккупации 1769-1774 гг. Именно на данном этапе в составе Дивана появляется специализированная группа по проблемам суда и права. В меморандуме, с которым обращались молдавские бояре в 1769 г. к Екатерине II, содержалась просьба о создании местного правительства из 12 бояр, из них "шесть являлись судьями".261

В то время на службе в государственном аппарате России находились грамотные дипломаты. Они прекрасно понимали значение использования местных законов, предложенных верхушкой феодалов. Поэтому 9 февраля 1771 г. в обращении к жителям Молдовы фельдмаршал Румянцев объявил, что недовольные судебными решениями Дивана могут обращаться к нему, для них всегда будут "открыты двери".262 В том же году Румянцев поручил председателю молдавского Дивана генерал-майору Р.Корсакову создание

Департамента юстиции. В него вошли три великих боярина с соответствующей подготовкой как по местному обычному гражданскому, так и по уголовному праву.263

Румянцев разделил Диван на четыре департамента,264 два из которых были судебными, а два - административными. Судебные департаменты были разными по составу и имели различные цели. Первый судил более сложные дела, связанные, главным образом, с поземельными правонарушениями, а также уголовные. В него входили феодалы только первого ранга. Второй судебный департамент, состоявший из бояр первого и второго рангов, судил все остальные дела. Все четыре департамента образовывали общее собрание Дивана.265 Чуть позже возник пятый департамент — по делам религии.

С 1789 г. в Молдове кроме вышеназванных судебных департаментов появляется департамент, специализировавшийся на разборе лишь уголовных дел, - Департамент уголовных дел,266 а также Департамент по иностранным делам.267 Департамент по уголовным делам состоял из председателя и двух членов. Департамент по иностранным делам имел такую же структуру и занимался проблемами внешних сношений княжества.

Новообразования, введенные Россией в судоустройство Молдовы, и специализация Дивана по департаментам были шагом вперед в организации юстиции и суда. Последующие господари сохранили преобразования, предложенные русскими. Во время русской администрации 1789-1791 гг. углубляется процесс совершенствования центрального судебного аппарата, перед каждым судебным департаментом стоят четкие функции и задачи.268

При русской администрации 1806-1812 гг. в состав Дивана входило четыре судебных департамента: 1. Судебный департамент по наиболее важным гражданским делам. 2. Второй дипартамент по гражданским делам средней и меньшей важности. 3. Департамент по уголовным делам. 4. Департамент иностранных дел.269 Действенность судебных департаментов в начале XIX в. подтверждается многочисленными документами.270

Учитывая комплекс политических, военных и правовых обстоятельств, складывающихся в Молдове в последней четверти XVIII в., а также политику России в странах Юго-Восточной Европы и на Балканах, нельзя считать рост авторитета господарского Дивана как судебного органа лишь достижением благодаря российского благодеяния. Дело в том, что присутствие русских войск облегчило правовое положение молдован, главным образом представителей господствующего класса, и стремление молдавских бояр добраться до рычагов государственного и судебного правления, замеченное еще со второй половины XVII в. ,271 стало возможным реализовать лишь в указанное время. Встречается много документов, когда феодалы предлагают господарю свои услуги и помощь в разборе тех или иных судебных дел.272 Несмотря на нововведения, в конце XVIII в. Диван по-прежнему продолжал выполнять роль коллективного органа. Лишь в период русской администрации стал последней судебной инстанцией, в остальное же время, он, как и раньше, помогал господарю. Что касается судебных департаментов, они действовали следующим образом: подписывали судебные книги только если стороны, вовлеченные в конфликт, довольствовались решением. В противном случае, дела передавались на рассмотрение общего заседания Дивана (во время русской администрации) или же господарю, когда монарх вступал на престол.273

Суды сановников. В рассматриваемый нами период большую роль в правовой жизни Молдовы играли суды великих бояр. Они составляли особую ступень в структуре судоустройства и являлись, главным образом, членами господарского совета или собрания сословного представительства. В зарубежной историко-юридической литературе суды государственных сановников пытаются выделить в отдельный Центральный судебный институт. Но этого не могло быть, ибо великие бояре - члены Дивана беспрекословно выполняли указания сюзерена. Ниже постараемся проанализировать деятельность господарских сановников как делегатов сюзерена по разбору жалоб и судебных исков.

Как отмечалось в разделе "Суды господарского Дивана", его членам, т.е. великим сановникам, поручалось исследовать весьма обширный диапазон дел -- от гражданских до уголовных.

Раньше разбор дела происходил устно, без документального подтверждения, а с середины XVIII в. в юридическую практику постепенно вводится делопроизводство. Если в начале века великие сановники во многом прибегали еще к нормам обычного права, то позже

w 274

в судопроизводство все активнее внедряются византийские законы. Более того, уже К.Маврокордаттребовал, чтобы сановники Дивана были не случайными боярами, а знающими законы. Во второй половине XVIII в. этот принцип не нарушается. Наглядным тому примером служит Хрисов от 12 апреля 1798 г., который предписывал логофету по делам обычного права, чтобы "каждый сановник знал свое ремесло". Когда боярин становился членом Дивана, великий логофет, по обычаю, вручал ему памятку "с письменными указаниями и рекомендациями по правовым вопросам...". Здесь имелись и комментарии из судебной практики по наиболее распространенным делам.275

В зависимости от сложности судебного дела сановники исследовали конфликт или споры в группе по несколько человек или индивидуально. До судебной реформы великие сановники основывались на системе "кормления". Великие бояре имели право судить в Диване,276 во время путешествия по стране,277 и даже у себя дома.278 Во всех этих случаях великие сановники как бы сближали верховную власть с массами. Причем, порой заранее изучались варианты судебного решения, с тем, чтобы удовлетворить стороны, вовлеченные в конфликт. Ведь великие сановники представляли высшую судебную инстанцию - господаря.

До судебной реформы великие сановники производили расследование всего комплекса судебных дел, направляемых господарю. После преобразований К.Маврокордата, и особенно в последней четверти века, сановники уже делились на "специалистов" по гражданскому и уголовному праву.

За некоторыми высокопоставленными лицами закреплялись конкретные территории, над жителями которых они вправе были вершить суд (например, за ворниками Верхней и Нижней Молдовы).279 Великий постельничий, "кроме исполнения своих прямых обязанностей начальника княжеского двора, являлся начальником г. Яшь и обычно творил суд над жителями столицы".280

Имелась группа сановников, которая специализировалась в определенных областях. Так, в поземельных спорах более компетентного, чем великий логофет, не было, что позволяло летописцам характеризовать этого феодала "какхотарничий вотчин".281 Великий пахарник, т.е. главный виночерпий, имел право судить гражданские и уголовные дела, связанные с выращиванием и сбором винограда, хранением виноматериалов. Специальные полномочия были предоставлены гетману и казначею282. Но было бы ошибочным считать, что господарь всегда четко придерживался области компетенции сановников. Часто их посылали разбирать судебные дела, по которым они не были специалистами.

Сюзерен поручал рассматривать судебные дела как светским, так и духовным лицам: митрополиту,283 епископам,284 игуменам.285 В его отсутствие или по согласованию с господарем поручать высокопоставленным лицам судить те или иные дела имели право митрополит,286 великий ворник,287 великий логофет.288 После судебной реформы господари практиковали следующий принцип назначения судей: ими назначались не только сановники, имевшие определенные функции в государственном аппарате, но и бывшие чиновники, хорошо знавшие писаные и неписаные законы.289 Однако

последних довольно редко использовали в судебной практике в качестве судей. Чаще их просили выступать в качестве посредников

290

или понятых по исследуемым делам.

Перед тем как отправить сановника на расследование преступления или правонарушения монарх тщательно взвешивал социальный и юридический статус истца, жалобщика и судьи. Если ответчиком либо истцом оказывался логофет, господарь назначал судьей митрополита или великого спатаря.291 Расследованием гражданского иска между великим спатарем и монастырем господарь поручал заниматься митрополиту.292 Документы подтверждают мысль о том, что при назначении судьи изучался социальный статус всех лиц, связанных с разбором дела.293 В случае, когда третий или четвертый сановник оказывался знаком с материалами дела, его назначали помощником следователя. Например, в разборе спора о принадлежности цыганского табора, в котором был замешан епископ Романа, по поручению монарха участвовал митрополит, а также гетман, хорошо знавший историю табора.294

При делегировании судей-сановников учитывалось и социальное положение феодала. По сравнению с временами Д.Кантемира295 после судебной реформы встречаются следующие категории бояр:296 первая, в которую входили два великих логофета, по два великих ворника от Нижней и Верхней Молдовы, великий гетман,великий постельничий, великий казначей; вторая — ага, спатарь, великий армаш, комис; третья - великий камерар, пахарник, сердарий, медельничер, клучер, сулджер, питар, житничер, шатрар и др.

Бояре первой категории пользовались особыми привилегиями. Они имели право участвовать во всех заседаниях Дивана в качестве советников, были освобождены от подати в пользу государя, располагали наибольшим числом скутельников и фигурировали в документах как "уважаемые и преданные". Представители второй категории также участвовали в заседаниях Дивана, но лишь когда их приглашали, и то на уровне асессоров. Они упоминаются в источниках, как "преданные", а феодалы третьей степени — просто как бояре.297

Феодалов всех рангов, по указанию господаря, вносили в специальный каталог, известный как "Архондология казны". По его же требованию оттуда вычеркивали фамилии провинившихся, т.е.

298

наказанных господарем или же разорившихся.

Тенденция к отделению суда и юстиции от администрации, наметившаяся во второй половине XVIII в., так и не получила развития. Судебные департаменты, созданные в Диване, в которых работали в

основном знающие законы Молдовы люди, продолжали находиться под полным контролем и в подчинении сюзерена. Это позволяло монарху добиваться при расследовании судебного дела желаемого исхода, ибо он предписывал его рассмотрение только людям, в которых был уверен, что они решат именно так, как он хочет. В итоге даже во второй половине XVIII в. редко наблюдаются случаи возврата дела на дорасследование или несогласия монарха с проектом судебного решения и приговора.

Переходим к краткой характеристике некоторых наиболее крупных сановников-членов господарского Дивана.

Среди всех выделяется великий логофет. Вот как квалифицировал этот институт Д.Кантемир: "Его можно назвать верховным советником господаря. Он превосходит всех остальных в отношении оказываемых ему почестей и является охранителем и руководителем всех государственных постановлений. Сам лично предлагает остальным советникам то, что господарь приказал обсудить, и после совместного обсуждения докладывает господарю о решении. Далее, если нужно что-нибудь просить у господаря от имени всех бояр, сам излагает их просьбу при полном молчании остальных; поэтому ему присвоено греческое название логофет. Кроме того, ему принадлежит право определения границ имений, разбора споров, возникающих по поводу

w -. її 299

земельных владений и оброков, взимаемых с них".

Ему также поручалось хранить и подтверждать печатью господарскую подпись300; наказывать нарушителей законов хотара;301 выполнять обязанности главного нотариуса страны.302

Где-то между 1776 и 1783 г. институт великого логофета дублируется303. Логофет Нижней Молдовы имел незначительное преимущество над своим аналогом из Верхней Молдовы304. Он же являлся хранителем главной господарской печати, отвечал за хранение остальных княжеских печатей. Государственные документы, выпущенные центральной административной и законодательной властью, считались недействительными без подписи великого логофета и главной господарской печати.

Великому логофету помогали второй и третий логофеты. Второй логофет заменял великого логофета. Если последний был перегружен важными делами, вместо него в размежевании границ пашен и деревень участвовал второй логофет.305

Третий логофет, или секретарь, скреплял малой печатью частные письма господаря, составлял их и представлял на подпись. Возглавлял урикар, т.е. писцов грамот и канцелярию. Разбирал монастырские дела, представлял господарю архиепископов, епископов, все духовенство, если от какого-нибудь правителя прибывали послы, то заботился, чтобы при приеме соблюдался положенный дворцовый церемониал. Третий логофет носил на серебряной цепочке печать, которой скреплял судебные решения, подписанные великим логофетом.306

Хранение господарских печатей у логофетов (всего в Молдове имелось 3 господарских печати. Первые две хранились у великого логофета, а третья - у третьего) приводило к злоупотреблениям и фальсификации документов. Известны случаи, когда члены Дивана, главным образом логофеты, судили от имени господаря, соответствующие документы скрепляли печатью, а сами сюзерены об этом ничего не знали.307

Логофет подписывал документы у господаря и Дивана.308 Когда великий логофет отсутствовал или болел, его заменяли второй логофет и великий ворник, гетман или великий спатарь.309 Следует отметить, что встречаются и документы, подписанные только господарем или никем не подписанные, или же подписанные господарем и скрепленные печатью, но без подписи логофета. Думаю, что по этому поводу архивисты и источниковеды еще скажут свое слово.

В судебных делах логофеты занимали особое положение, но не исключительное.310 Г осподарь не всегда соблюдал их судебный статус. Нередко вместо логофета в качестве судьи монарх направлял великого клучера или комиса, как, например, в 1711311 и 1781 гг.312

До 1741 г. судебные функции логофета определялись обычным правом, а после судебной реформы — законом К.Маврокордата. Законодательство ставило логофета во главе великих сановников, как человека, знавшего обычаи земли и письменные кондификации.313

Основную массу судебных дел рассматривал второй логофет.314 На него возлагался весь объем работы института логофетов, хотя в документах фигурировала подпись великого логофета.315 Это делали для весомости. Более того, позднее, особенно во второй половине XVIII в., великий логофет от имени господаря поручал своим подчиненным разбор тех или иных дел, а документы подписывал сам.316 После отказа от системы "кормления" и перехода к оплачиваемому труду судебных исполнителей все гражданские дела мелкой и средней сложности были переданы в ведение цинутных судов. Но если стороны не были довольны решением цинутного суда, то обращались в вышестоящие судебные инстанции. В подобных случаях судил виновных господарь. Если поступало более 10 жалоб за полугодие, это могло привести к снятию с должности.317 Поэтому цинутные судьи добивались, чтобы господарь присыпал для разбора дела кого-либо из великих сановников, которые выступали бы в

качестве экспертов. Это фиксировалось в документах. При рассмотрении иска о передаче права собственности или установлении новых хотаров между вотчинами присутствовал великий логофет. Стороны оплачивали труд как великого логофета, так и цинутных судей.318

Как второе лицо в государстве великий логофет судил без свидетелей. Его решения не нуждались в перепроверке, господарь ему доверял, представленные логофетом документы он подписывал без предварительного ознакомления. Об этом свидетельствуют многочисленные источники, например, в 1742 г.,319 когда великий логофет судил одно еврейское дело, или в 1749 г.,320 когда рассматривал спор между феодалом и резешами.

Логофетам поручалось судить и уголовные дела средней сложности. В их компетенции было: 1. Братьхаталм стех, кто пытался менять хотары.321 2. Глобу с тех, кто стремился использовать фальшивые документы.322 3. Штрафы с тех, кто своевременно не выполнял предписания господарской канцелярии и высшей судебной инстанции.323

О том, что именно великий логофет, а не великий ворник или иные

324

крупные чины, главенствовал над другими высокими сановниками, свидетельствуют следующие аргументы, приводимые многочисленными архивными325 и опубликованными источниками.326 Вот доводы Д.Кантемира: "Если же какой-нибудь боярин будет разбирать предоставленное ему дело во дворце господаря, то он обязан предъявить через дьяка Дивана свой приговор великому логофету с мотивами своего решения. Если последний найдет его справедливым и соответствующим гражданским и церковным законам и условиям судопроизводства, то собственноручно пишет "рассмотрено" и отсылает дело третьему логофету для скрепления печатью Дивана; после этого приговор считается окончательным и обжалованию не подлежит. Если же великий логофет обнаружит, что боярин судил несправедливо, то разрывает надвое дело и отсылает тяжущихся на суд господаря".327 Однако судебные решения сановников первой степени достоинства, утвержденные великим логофетом и проведенные через свидетельства великого ученого, нельзя трактовать как решения последней инстанции. Это ставило бы под сомнение роль сюзерена как верховного судьи. В действительности даже в конце XVIII ~нач.Х1Х в. великий логофет продолжал сохранять прежний юридический статус.

Тем не менее в конце XVIII в. расширяется диапазон полномочий института логофета. В самом конце столетия в Молдове добавляется еще одна единица логофета — логофет по делам обычного права.328 Ему вменяется в обязанность "собирать все действующие юридические обычаи", т.е. обрабатывать и классифицировать по отраслям права неписаные нормы "обычая земли", дополнять их и придавать силу кондифицированного права, на уровне уже действующих византийских законодательств.329 Логофет по обычному праву обязан был также писать историю страны с точки зрения проводимой господарем внешней и внутренней политики. В ней он должен был подробно отражать политику турок-фанариотов, описывать и величать последующих господарей, а также крупных церковников. В то же время он являлся хронистом господаря, т.е. летописцем. Однако для того, чтобы все эти истории были написаны "со знанием дела", ему следовало "собирать и обрабатывать все юридические обычаи страны".330 К сожалению, каких-либо сочинений или творений сановника указанного ранга пока не обнаружено.

В конце XVIII в. появляется и логофет по иностранным делам, который ведал соответствующим департаментом. Однако его деятельность выходит за пределы нашего исследования.

Третьим высокопоставленным лицом в государстве был великий ворник.331 Ему вменялись в обязанность административные, военные и юридические функции. Но права великих ворников не были столь широки, каку великих логофетов, ибо ограничивались определенными территориями. На наш взгляд, неправы те исследователи, которые считают великих ворников заместителями господаря.332

В Молдове до 70-х r.XVIII в. были два великих ворника - ворник, или правитель Нижней Молдовы и ворник, или правитель Верхней Молдовы. В ведение ворника Тал/7 de Jos (нижней страны) входили следующие округа с центрами: Яшь, Кырлигатур , Роман, Васлуй, Тутова, Текучь, Ковурлуй, Путна, Фэлчиу, Лэпушна, Орхей, Сорока. К Тал/ de Sus (верхней стране) относились округа с городами Хотин, Дорохой, Хырлэу, Чернэуць, Сучава, Нямц, Бакэу.333

Ворник Нижней Молдовы вершил при княжеском дворе все дела, касающиеся этой области: выслушивал жалобы и споры, судил, "... даже мог применить без ведома господаря смертную казнь к лицам, обвиняемым в воровстве, убийстве, святотатстве и других подобного рода преступлениях".334 По свидетельствам Д.Кантемира, ворник Верхней Молдовы имел в своей провинции те же права, что и ворник Нижней Молдовы в своей. Это подтверждается многочисленными источниками. Так, например, в Сучаве в 1707 г. ворник Верхней Молдовы приговаривает к смертной казни за убийство,335 а в 1714 г. в том же цинуте подобный приговор выносит за неумышленное убийство.336 Великим ворникам, располагавшим следственным аппаратом, надзирателями и тюрьмами337, подчинялись все остальные ворники и глобники.

В отсутствие великих ворников в Нижней Молдове, в Бырладе вершили суд два ворника. Столько же их было в Дорохов, где они являлись наместниками великого ворника Верхней Молдовы. Два ворника имелось в Кымпулунг и один - в Васлуе. Над соляными копями, в цинуте Окна были поставлены два особых камараша338 со статусом ворника.

С1 июля 1765 г. число ворников дублируется.339 Позже документы указывают на действия великих ворников в Верхней и два великих ворника - в Нижней Молдове.340 Четыре ворника судили в Молдове и в начале XIX в.341 Во второй половине XVIII в. из их судебной компетенции были изъяты уголовные дела, которые стали подсудными лишь господарю и логофету. Все дела, связанные с убийством, воровством, святотатством и другими подобного рода преступлениями

w 342

передавались в господарский суд.

18 сентября 1789 г. институт vatava de Divan, т.е. надзирателя над апродами Дивана, превращается в институт великого ворника de aprozi. Ворник апродов не располагал прямыми судебными функциями. В его ведении находилась varta (тюрьма) для тех, кто своевременно не выполнил фискальные обязанности перед государством.343

В его обязанности вменялось оповещать стороны, вовлеченные в конфликт, о дате и месте проведения судебного заседания, позаботиться о своевременном прибытии истца и ответчика на суд и подготовить все необходимые для процесса материалы. Функциональные обязанности vorniculuide aproziне были второстепенными. Он играл существенную роль в господарском суде. Апроды, подчинявшиеся vorniculuide aprozi, выполняли функции полиции и, благодаря им, феодальный суд сделал еще один шаг в сторону отделения от администрации. Апроды обеспечивали явку ответчиков на суд, иногда даже без согласия последних. Они же при необходимости осуществляли обыск, пытали преступников или правонарушителей.344 Но в основном апроды обязаны были следить за тем, как выполняются судебные решения и приговоры,345 присутствовать во время расследования на месте правонарушения,346 при публичной распродаже (аукционе).347

В 1603 г. господарь А.Морузи создал еще один институт ворника — великий ворник общин. Он был наделен административными и юридическими функциями.348 Из юридических полномочий выделялось прежде всего право решать споры и конфликты,

349

связанные с опекой, попечительством и наследованием.

Тем не менее, одновременно с расширением судебных функций Дивана сужаются правовые полномочия ворников. Еще в 1754 г., согласно Хрисову Матея Гики, упраздняется штраф за нарушение супружеской верности, прелюбодеяние или другие аморальные отклонения.350 Ликвидируется право судить другие уголовные дела, что весьма пагубно отразилось на материальном состоянии ворников. В целом же гражданские судебные правомочия за ними сохранились.

Четвертым высокопоставленным лицом в Молдове был гетман. По свидетельству Д.Кантемира, гетман являлся военачальником. В мирное время он командовал также каларашами, т.е. конными частями. Его власти подчинялись и наемные войска, как конные, так и пешие.351

Как великий сановник гетман располагал многими политическими, административными и судебными функциями, особенно в первой половине XVIII в. В указанное время он имел право вершить суд над всеми подчиненными по всем вопросам, как гражданского, так и уголовного права, за исключением предательства и пребывания в плену. Даже убийство и воровство, совершенные рабами, могли быть осуждены гетманским судом.352

Все процессы, связанные с цыганами, господарь поручил рассматривать гетману.353 Господарские цыгане были переданы под его полный контроль, не случайно они получили название "гетманских". Дела, связанные с монастырскими и феодальными цыганами, не входили в компетенцию суда гетмана.

Судебные полномочия гетмана были всеобъемлющими, но не абсолютными. Последней судебной инстанцией был господарь.354

Во второй половине XVIII в. институт гетмана видоизменился, сузилась его роль как главнокомандующего войсками страны, но расширились юридические права — полицейские и судебные.

Гетман отвечал за общественный порядок на территории всей страны, особенно за охрану государственной границы.355 Ему поручались преследование и поимка бандитов.356 Преступников содержали в гетманской тюрьме — "grosul hatmanie\\".357 Он же нес ответственность за жизнь и здоровье преступников во время следствия. По свежим следам осуществлял предварительное следствие, связанное с убийством, воровством, записывал свидетельства очевидцев, арестовывал и доставлял преступников в тюрьму. После суда в обязанность гетмана вменялась доставка осужденных к месту отбывания наказания.358

В указанное время гетман владел судебным правом над подчиненными359 и являлся распорядителем при публичных торгах-аукционах360

Пятым человеком в Молдавском государстве был великий постельничий - главный начальник княжеского двора. Он управлял двором, в его подчинении находились все придворные слуги. Он руководил также военными курьерами, отправляемыми в Константинополь и в Крым, которые назывались "бешли". Вот какую характеристику дает великому постельничьему Д.Кантемир: "В боярском совете он, в сущности, не имеет ни своего определенного места, ни права голоса, однако часто допускается туда или с согласия бояр или по приказанию господаря. Он в последнем случае является как бы уполномоченным господаря, а потому следит, чтобы основные советники решали государственные нужды согласно воле господаря. Кроме исполнения этих обязанностей великий постельничий является начальником Яшь и обычно творит суд над жителями столицы".361

Некоторые авторы преувеличивают судебные функции великого постельничьего, доказывая, будто он имел право судить и лиц турецкого происхождения — бешлиев,362 ссылаясь при этом на летописца М.Костина. Такая же неточность была допущена и по отношению к гетману.363

Великий постельничий и гетман, хотя и имели в своем подчинении турецких военных: первый — бешлиев, а второй — баш-булук-баши,364 не могли судить их за серьезные проступки, разве что за незначительные нарушения устава военной службы.

Великий государственный сановник участвовал в разборе многих судебных дел. Так, например, совместно со "старыми и добрыми людьми" он судил вора Ногое из Помырлу цинута Дорохойского . Вор был приговорен к смертной казни и, лишь подарив постельничьему Думитрашко свою вотчину, сумел избежать этого.365 Этот документ является примером тому, что в указанный период, т.е. в начале XVIII в., великие сановники основывались на системе "кормления".

По сравнению с другими крупными чинами великий постельничий намного реже представлял господарский суд, его же подчиненные в цинутах довольно часто упоминаются в источниках как вершители настоящей истины366.

Во второй половине XVIII в. его судебные прерогативы оставались на прежнем уровне, зато возрос авторитет Дивана. Будучи начальником княжеского двора, великий постельничий по-прежнему выезжал в провинции на рассмотрение судебных конфликтов и споров, но в Диване все чаще становился посредником между боярами и господарем. Он даже приобрел право заходить к господарю без разрешения, а также принимал представителей других государств. На данном этапе ему вменялось в обязанность знать иностранные языки. Великий постельничий постоянно отвечал за корреспонденцию и переписку с Константинополем, турецкими эйалетами, а также с государствами, с которыми Молдова имела тесные контакты.367

На наш взгляд, на шестом месте в иерархии членов Дивана первого разряда находился visternicul, т.е. казначей. В литературе его определяют по-разному. Некоторые исследователи (ВЖеоржеску, П.Штрихан, Н.Григораш и др.) 363 считали, что его место сразу после великого логофета, а в специальных работах,369 посвященных изучению института господарского Дивана (Т.Булат, Н.Стоическу), великого казначея отсылают сразу после гетмана. Д.Кантемир, называя вистерника на восьмом месте, дает ему следующую оценку: "Он собирает денежные государственные доходы и расходует их по повелению господаря. Ведет счет доходов и расходов. Все казначейские писцы, обычно называемые казначейскими дьяками, подчиняются его распоряжениям. У него находятся ключи от залы заседаний боярской думы, а потом он только по должности занимает восьмое место среди советников, в действительности же не имеет ни своего собственного места, ни права голоса. Если на заседании разбирается вопрос, связанный с казной, то он присутствует, но не для того, чтобы высказывать свое мнение, а чтобы выслушать распоряжения остальных и исполнять их".370

Мы специально провели подробную характеристику, данную великомуказначею Д.Кантемиром, ибо в начале XVIII в. его место было не выше. Примерно таким же определяет его статус и судебная реформа 1741 г., но с середины столетия его судебные компетенции расширяются, однако не настолько, чтобы он конкурировал с великим ворником или, скажем, с гетманом.

Согласно господарским хрисовам от 1783, 1785, 1799 гг., его судебные полномочия расширяются.371 В его подчинении находятся второй и третий вистерники, vatavul de suliti, т.е. начальник над слугами оружейной палаты и Дивана, цинутные исправники, самеши ивистерники. Вистернику вменялосьв обязанностьследующее: 1. Сбор налогов и податей, ведение учета и расхода денежных поступлений. 2. Приобретение дорогих вещей для господарской семьи (драгоценности, меховые изделия и др.). 3. Хранение катастихов — журналов дебета и кредита. 4. Рассмотрение и суд всех дел, связанных с фискальной проблемой.372

Судебные полномочия вистерника распространялись на подчиненных, которые допускали финансовые нарушения или злоупотребления: фальшивомонетчиков, торговцев и ростовщиков.373 В его ведении находилась и "тюрьма вистерника",374 где содержались под стражей правонарушители, попадавшие под компетенцию его суда. Судебные полномочия великого казначея соответствовали нормам обычного права, как это подчеркивается в судебном деле, датированном

-1783 г. и связанным с нарушением правил торговли группой торговцев.375

В качестве судьи вистерник имел право рассматривать дело один ил и же в группе делегированных господарем сановников. Так, например, ему было поручено доисследовать гражданский иск в Дорохов, после чего группа великих сановников больше запутала дело из-за незнания финансовых тонкостей.376 В конфликтах между феодалами и монастырями, связанных с кредитами, в обязательном порядке должны были участвовать вистерник и митрополит (например, в 1725 г. между монастырем Жабка и вотчинником из уезда Сорока).377

Впоследней четверти XVIII в. вистернику поручалось судить дела городских цехов, т.е. диапазон его судебных полномочий расширяется и выходит за пределы ранее подвластных ему социальных категорий. Например, в 1783 г. А.Маврокордат господарским Хрисовом вменяет в обязанность вистернику судить конфликт между торговцами Яшь.378

Вистерник замыкает группу диванских сановников, которые относились к категории думных бояр, т.е. советников. Именно такой представляется нам деятельность этой группы феодалов во время турецко-фанариотского режима, подвергавшаяся серьезным изменениям в результате усиления османского ига. Не случайно многиефеодальные династии, известные в XVI-XVII вв., исчезают в начале-середине XVIII в., а их места занимают совершенно новые.379 Происходят изменения и в господарском Диване. Так, великий спатарь в результате качественных изменений внутри Дивана отошел ко второй группе бояр, а великий пахарник из советников был переведен в категорию феодалов третьего разряда. К сожалению, в историко-правовой литературе нет пока четкого мнения о судебной иерархии сановников Дивана. Мы же руководствовались характеристикой, данной молдавскому Дивану русскими дипломатами и военными во второй половине XVIII в. -документом, хранящимся в РГВИА в Москве, на который ссылались выше. Он наиболее полно охватывает весь комплекс надстроечных преобразований в Молдове с 1711 по 1812 г.

Вторую категорию членов Дивана возглавлял ага. В начале XVIII в. ага отвечал за безопасность и охрану общественного порядка в столице. Он командовал сегбанами de scuteala, которые несли военную службу без жалованья, но зато были освобождены от налогов. В то время он судил "мелкие дела ясских граждан". Если застигнет кого-либо в прелюбодеянии или в пьяном виде на улице, то наказывает его, какого бы звания ни был захваченный. В общем, выполняет те же обязанности, что и турок ага-янычар".380

В 30-40 гг. XVIII в. он уже не несет военных обязанностей, зато расширяются его судебные и полицейские функции. Ага теперь отвечает за охрану ватры городов, а пригородные районы и границы страны остаются в ведении гетмана.381 В начале XIX в. иностранцы называют гетмана "министром полиции".382 Несмотря на более низкий социальный и юридический статус, ага не подчинялся гетману, а лишь координировал с ним свои действия. Оба отвечали за деятельность полиции, но на определенныхтерриториях. Поэтому взаимодополняли друг друга. Это был единственный случай, когда члены Дивана, относившиеся к разным социальным разрядам, кооперировались, не подвергаясь воздействию феодальной иерархии.

Судебные полномочия аги ограничивались столицей. За ним сохраняется право судить и некоторые гражданские и уголовные дела, однако он теряет военные функции383 (во время военных действий он командовал пехотой, а гетман — кавалерией). Ага судил подчиненных, применяя к ним нормы и уставы византийской армии.384 Подсудными ae могли оказаться городские булук-баши (в каждом большом и малом городе их было по 4 или 5, в зависимости от размеров), начальники наддоробанами, именуемые калексох доробанов.385

В ведении гражданского суда аги находились торговцы и ростовщики, которые нарушали или способствовали нарушению общественного порядка, а также другие горожане или приезжие.

Из уголовных преступлений ага судил мелкие дела, входившие в компетенцию полиции, например, легкие побои. Задерживал преступников в радиусе ватры города, контролировал порядок в корчмах, наказывал за проституцию.386 Ага руководил борьбой с пожарами в черте города, носил вместе с подчиненными караульную службу в городе в ночное время.387

За агой следовал спатарь — главный оруженосец господаря.388 В начале XVIII в. он входил в группу советников Дивана, т.е. считался великим. В середине века спатарь теряет прежние социальные и юридические позиции, однако титул "великий" продолжает сохранять.389

Судебные полномочия его были довольно ограниченными. Они распространялись на половину Черновицкого уезда,390 судил разного рода тяжбы в этом цинуте.391 В целом, в nepB.non.XVIII в. весьма редко встречается упоминение об использовании господарем великого спатаря в качестве судьи. Нам удалось обнаружить единственный документ, указывающий на то, что спатарь был делегирован господарем в качестве судьи. Так, в мае 1706 г. А.Кантемир поручает спатарю Иону Некулче рассмотреть конфликт, связанный с установлением хотара между двумя вотчинами Черновицкого цинута,т.к. "великий спатарь по роду службы отвечает за судебные дела этого округа".392 Отмечено еще два случая - в 1729и 1731 гг., когда великий спатарь делегируется для разбора конфликта в группе других сановников.393

Судебная реформа 1741 г. определила, что спатарь имеет право судить "и людей за пределами его округа".394 Но позже его правовые полномочия резко ограничиваются. В ноябре 1754 г. Хрисовом он уже лишен права судить даже жителей Черновицкого цинута.395 После издания этой грамоты спатарь не мог сам возбудить какие-либо судебные дела, мог лишь рассматривать в качестве диванного или господарского сановника. Чуть позже, в конце ноября 1754 г., а также в декабре 1767 г., августе 1789 г., июне 1794 г. он судит от имени

3 9 6 і 3 9 7

господаря вместе с вистерником и третьим логофетом, совместно с другими четырьмя высокопоставленными лицами.398 Как член Дивана участвует в разборе судебных дел вместе с логофетом, ворником и гетманом.399

Третьим после спатаря был великий армаш400. Он "стоял во главе остальных армашей, т.е. телохранителей, коих насчитывалось около 60, и если кто-либо должен был быть казнен, то великий армаш принимал меры, чтобы решение господаря было приведено в исполнение. Кроме того, он наблюдал за тюрьмами", — указывает Д.Кантемир401. Ему помогали второй и третий армаши.

Великий армаш располагал и значительными судебными обязанностями.402 Он приводил в исполнение приговоры господарского суда — казнил воров, разбойников, убийц, следил за тем, чтобы виновный беспрекословно выполнял решение суда. Великий армаш руководил действиями палача и других исполнителей приговора господарского суда.403

По приказу великого армаша рядовые армаши наказывали крестьян, отказывавшихся от выполнения феодальных обязанностей, преследовали, ловили и доставляли к хозяевам беглых вечинов и

404

цыган. Воспитанные в духе турецкой жестокости, армаши везде сеяли боязнь и рабскую покорность по отношению к вышестоящему на феодальной лестнице. Великий армаш со своими людьми всегда действовали последними там, где фискальные, профилактические и гражданские меры не давали желаемого результата.405

В компетенцию его судебных полномочий входили, главным образом, расследование и исполнение приговоров по тяжким уголовным преступлениям. Преступников заковывали в кандалы и содержали в тюрьмах, находившихся под личным контролем великого армаша.406 Поймав преступника, он не имел права судить, а только расследовал дело. По отношению к задержанному

применялись пытки, которые были страшнее любого суда, кроме

"-- 407

приговора к смертной казни.

В феодальном обществе, где деньги придавали власть, силу, авторитет и уважение, царили несправедливость, взяточничество, коррупция и унижение человеческого достоинства. Это особенно наглядно прослеживается на примере института великого армаша. В отсутствие надзора и контроля над органами полиции, здесь процветали все атрибуты надстроечных институтов антагонистического общества. Великий армаш за взятку мог без суда и следствия освободить из-под стражи любого арестованного, даже явного преступника. Примеров тому множество. Приведем 2 наиболее ярких. Матерый разбойник и вор в ожидании казни предложил великому армашу Браха свою вотчину и покорность раба до самой смерти, если тот сохранит ему жизнь и выпустит из тюрьмы. Получив соответствующий документ о передаче земельного участка, великий армаш освободил преступника. Однако впоследствии он тот же Браха, все-таки казнил осужденного.408 Другому великому армашу понравился жеребец встреченного всадника и, чувствуя безнаказанность, обвинил последнего в конокрадстве и отобрал лошадь, а за сопротивление бросил ее хозяина в тюрьму.409 В конце XVIII - нач^Ж в. ареал судебных полномочий великого армаша сужается. Теперь он лишь начальник господарских тюрем и исполнитель господарских решений и приговоров.410 По-прежнему ему вменялось в обязанность охрана тюрем, но на данном этапе ему указывали, что находящиеся под следствием заключенные должны допрашиваться только судьями. "Любые другие отклонения будут расценены как нарушение законов страны со стороны великого армаша".411 Это единственный документ, предупреждавший великих армашей об ответственности за свои злодеяния. Однако нет ни одного свидетельства, что кто-либо из них был наказан за это. Правда, документ относится к 1610 г., т.е. ко времени действия русской администрации в княжестве, когда великий армаш вышел из-под господарской опеки и был подвластен Дивану, во главе которого был русский представитель, который, проводя экспансионистскую политику русского царизма, стремился на первых порах пресечь злоупотребления местных властей и тем самым заручиться поддержкой местного населения. Ко второму разряду относились также комис, главный привратник и некоторые другие сановники412. Но у нас нет прямых свидетельств тому, что они выступали как господарские судьи.

Из сановников третьего разряда судебными полномочиями обладал великий камерар.413 Основные 4>ункции его заключались в сборе десятины,

доходов от работы ссыльных и таможен. Судебные обязанности сводились к проверке весов и других взвешивающих инструментов торговцев. Д.Кантемир указывал, что он "определяет весы и меры, какими должны торговать купцы, наблюдает, чтобы они не пользовались неправильными весами или мерами, а уличенных в обмане наказывает по закону".414 Его права, сохранившиеся на протяжении всего XVIII - нач.ХПХ в., в 1776 г. были подтверждены в книге доходов сановников415. Великий камерар был обязан также судить иностранных купцов — армян и евреев из других стран.416 Дела местных торговцев разбирал великий вистерник.

Великому камерару поручали иногда судить гражданские дела, если они

417

касались торговцев и ростовщиков.

6. Церковное судоустройство и каноническое право

Обладая правами феодального класса, православная церковь Молдовы, никогда не имевшая статус автокефальной, превратилась в крупнейшего среодала и эксплуататора народных масс. В тоже время внутри церковной организации установились чисто феодальные отношения между сеньерами (митрополии, епископии) и вассалами (церкви, села).

Церковное судоустройство складывалось на феодальных принципах. Во главе духовной иерархии стоял митрополит, после него следовали епископы, протопопы, игумены, попы и т.д.

Митрополии, епископства и монастыри были наделены земельными угодьями, главным образом, господарем. В XVIII в. они являлись крупнейшими землевладельцами. Организации религиозного культа владели пахотными землями, пашнями, лесами, озерами, браништями и т.д., на которых использовали труд крестьян и цыган-рабов.

В интересующий нас период духовные вотчины располагали иммунитетными правами, что придавало их владельцам особо влиятельное положение в обществе и государстве. Крупные духовные феодалы играли такую же роль в иерархии церковного клира, как и светские владельцы по отношению к нижестоящим социальным прослойкам.

В условиях турецко-фанариотского режима положение молдавской православной церкви не изменилось. Более того, она продолжала обогащаться. На территории турецких рай (Бендерской, Аккерманской, Килийской и др.) православные священники зачастую выколачивали из верующих налоги при помощи янычар. Нуждаясь в союзнике для подавления классовой и национально-освободительной борьбы народных масс, господари-фанариоты продолжали следовать

традициям дарения церквам и монастырям земель, богатств и привилегий. Они даже несколько расширили религиозную автономию церкви. Согласно закону 1741 г., епископов в стране назначали митрополиты, а последних избирал синод,418 считаясь, впрочем, с мнением господаря. В отличие от России и многих других стран Европы здесь продолжало расти число церквей и монастырей. В начале XIX в. на территории края насчитывалось несколько тысяч церквей и около 100 монастырей и скитов. В руках церкви находилось около 1/6 части страны.419

Центральные административные органы вправе были контролировать деятельность церкви. Поэтому вся судебная церковная иерархия подчинялась господарскому суду, т.е. соблюдалась византийская традиция опеки церкви монархом. Тем не менее на протяжении всего средневековья иммунитет молдавской церкви был ограничен. Церковных руководителей нередко строго поправляли в случае несоблюдения ими государственных законов. Так, господарь Антиох Кантемир (1695-1700гг.), обвиняя хушского епископа Варлаама в нарушении закона, писал ему: "Владыко, почему не судишь правильно, имея предписания моего законодательства? Я расстригу тебя".420 С конца XVII в. судебный иммунитет православной церкви был резко сужен, впредь распространяясь в основном на духовенство. Д.Кантемир указывает на юридическое право господаря над клериками, начиная от архиепископа и кончая лицами низшего сана. В то же время он уточняет конституционное право церкви в государстве и роль церкви как орудия центральной светской власти. Вот что пишет Д.Кантемир в этой связи: "Ему (господарю — А.Г.) предоставлена верховная власть не только над духовными лицами низшего сана, но и над архиепископом, епископом и архимандритом, игуменом и всем духовным сословием. Если бы они поступили противозаконно или совершили что-либо, что может повредить народу, или предприняли что-либо против господаря и государства, то сам господарь может лишить их занимаемого поста и церковной должности, без согласия константинопольского патриарха и даже, если потребуют обстоятельства, присудить их к смерти, хотя священного сана лишить не может. Главных иерархов выбирает клер, но этот клер вправе созвать только господарь; кроме того, требуется утверждение господаря и после того, как он собственноручно вручит вновь избранному пастырский жезл".421 Далее Д.Кантемир заметил, что этим правом в странах православного мира пользуются лишь Молдова и Россия.422 Заполучить правовую юрисдикцию над церквью удалось благодаря жесткой политике, которую вели молдавские господари и русские цари по отношению к константинопольской патриархии, наподобие той, которую вели правители Франции и Англии по отношению к римским папам.

Молдавский господарь консультировал членов Дивана по проблемам судоустройства и судопроизводства церкви. Он решал и вопросы, связанные с открытием новых епархий, открытием, закрытием или изменением местонахождения митрополии, как, например, в 1750 г., когда митрополию перевели из Сучавы в Яшь.423 Господарь не вмешивался в вопросы религиозных догм, но располагал правом высшей светской и духовной юрисдикции. По меткому выражению Д.Кантемира, "высшее попечение о молдавской церкви с внешней стороны проявляет сам господарь, со рвением и прилежанием заботится, чтобы поступки и проповеди духовных лиц соответствовали основным принципам православной веры, чтобы ни

424

один из ее членов не отклонялся от пути истинного... Далее ученый показывает: "... попечение о душе ... принадлежит митрополиту, который, как верный спатарь и неустанный раб господа своего, навещает подчиненные ему храмы, посвящает епископов, хотя и не

u425

сведущих в науках, но исполненных святого духа..."

Несмотря на столь почетное место, которое занимал митрополит, он не мог утвердить ни одного из своих епископов или лишить их сана. Только господарь был вправе избирать и утверждать епископов, в зависимости от их образа жизни и учености, изучать причины, по которым их следовало отрешить, принимать соответствующие решения, ибо попечение обо всем этом сохранил за собой. Только рукоположение по каноническому праву было оставлено за митрополитом.426 С другой стороны, несмотря на верховную власть над своими подданными, в церковных делах господарь не мог ничего изменять, добавлять или убавлять без согласия митрополита.

Господарь вправе был судить дела, находившиеся в компетенции верховного суда, или же мог пересмотреть дело, рассмотренное любой из церковных инстанций. Он располагал правом смещать сдолжности церковного судью за нарушение последним общепринятых норм канонического судоустройства. Так, АКантемир во время своего первого правления приказал митрополиту Молдовы сопровождать во дворец игуменов, подозреваемых в разграблении во время войны двух монастырей.427

На практике господарь очень редко пересматривал решения митрополита или другого высокого церковного сана. Он почти не вмешивался в конфликты между духовными лицами. Светский суд и сам господарь нуждались в сотрудничестве с духовным судом и Церковным судоустройством в целом. Господарский суд довольно часто не реагировал на нарушения церковниками существующих законодательств. Встречаются документы, в которых проигравшие процесс в церковном суде обращаются за справедливым решением в господарскую инстанцию, однако оттуда дела переадресовываются

428

опять-таки епископу или митрополиту.

Но есть и документы, описывающие случаи, наподобие имевшего места в мае 1739 г.429 Григорий Гика, господарь страны, пересмотрел жалобу сына одного монаха, который по вине отца должен был лишиться наследства, и отменил решение епископа и митрополита. Но как бы то ни было, документы не подтверждают открытой или скрытой борьбы церковного суда против устоев государства и института господаря по соблюдению неприкосновенности решения духовного суда.

Главным судьей церковной судебной иерархии являлся митрополит, который в то же время был и членом Дивана. Он назначал епископов, архиепископов и т.д., но утверждал их, как уже упоминалось, господарь. Митрополит судил всеотклоненияот церковных догм. В ведении епископа находились все клерики подвластной ему епископии.

Самые важные церковные дела рассматривались в церковном синоде. Так, яшский синод 1750 г. постановил, чтобы высших церковных санов удостаивались только местные клерики.

Местными церквами-приходами в каждом цинуте руководили цинутные церковные объединения, возглавляемые протоиереем.430

Взаимоотношения между клериками основывались на нормах канонического права. В XVIII - начале XIX в. в качестве источников церковно-канонического права продолжали действовать византийское каноническое законодательство, проникшее в край еще на заре образования раннемолдавского феодального государства, а также апостольские и синодальные каноны, выработанные на протяжении столетия. Из писаных канонических законов действующими в XVIII в. были Номоканон Малаксоса и "fndreptarea legii" (Исправление закона).

Основная масса судебных дел, связанных с духовными лицами, рассматривалась в судах епископов. До начала XVIII в. епископы кроме гражданских споров и конфликтов рассматривали уголовные дела, связанные с прелюбодеянием, родством, породнением, разводами, наследованием по завещанию и др. Сами они подпадали под юрисдикцию митрополита, которого судил синод.

В своих епархиях епископы утверждали священников, а если те совершали какие-либо проступки, то лишали их права священства. Однако они не вправе были утверждать или отрешать настоятелей монастырей и архимандритов, которые подлежали только синодскому и господарскому суду. Д.Кантемир дал следующую характеристику церковного суда: "За малые проступки каждый

получает наказание от своего непосредственного начальника: дьяконы-от священников, священники - от протопопов, иеромонахи и монахи - от своих настоятелей или архимандритов, протопопы, настоятели и архимандриты - от своих епископов, епископы - от митрополита, митрополит - от господаря".431

Уголовные дела, совершаемые монахами, иеромонахами и простыми священниками, подлежали суду епископов. Настоятели монастырей, архимандриты и епископы могли быть наказаны лишь митрополитом или господарем. У епископа была еще одна обязанность: если кто-либо из духовенства, находившийся в его подчинении, совершал правонарушение, за что господарь наказывал его, епископ обязан сделать письменное представление митрополиту, который на этом основании делал представление господарю.

Митрополит и епископы располагали большими судебными полномочиями. Представляет интерес документ 1746 г.,

воспроизводящий содержание Хрисова Василия Лупу (1649 г.), на базе которого Ион Маврокордат утверждает хушскому епископу право судить "по закону" в пределах его ведомства клериков, монахов, а также светских, нарушивших канонический закон в связи с кумовством, сватовством, прелюбодеянием и другими социальными и моральными порядками. Местным и цинутным судам категорически запрещалось

432

рассматривать дела, входившие в компетенцию суда церковного. Тем не менее они довольно часто вмешивались в дела церковников, но до открытого конфликта не доходило, ибо обычно цинутные инстанции передавали дела в господарский суд. Господарь (за исключением уголовных дел) принимал решение и для наказания виновных переадресовывал дела митрополиту или епископу.433

Церковная юстиция не была статичной. Так, во время последнего правления К.Маврокордата (1748-1749гг.) в Молдове, по примеру других государств, учреждается институт эконома, который "совместно с митрополитом судил разные церковные правонарушения. Учитывая физическую слабость митрополита, господарь советовал последнему, чтобы его судебные функции были сосредоточены в руках эконома".434 Под давлением господаря митрополит был вынужден создать специальный судебный орган по делам церкви и религии во главе с экономом. Этот орган каждую среду и пятницу рассматривал дела клериков435. Кроме того, в судебных делах митрополиту помогали клерики митрополии. Этот вспомогательный орган назывался консистория.

В конце XVII - начале XVIII в. судебные правомочия митрополита и епископа распространяются и на членов ремесленных цехов. Так, обновляя цеховые привилегии ремесленников г. Романа, М.Раковицэ

7 C\'

nda nr. 81033

в 1718 г. дает указание господарским и городским сановникам уважать и соблюдать судебные решения романского епископа в отношении членов ремесленного цеха.436 Епископы и митрополиты могли судить не только конфликты между мастерами и учениками или подмастерьями, но и между членами ремесленного цеха.437

Фактически все представители церковного мира, от священника до митрополита, могли выступать в качестве нотариусов. Они имели право утверждать разные документы, относившиеся к частному праву (завещания, перечени приданого, дарения, урики, записи), которые, согласно обычному праву, составляли либо редактировали поп или дьякон.438 Процедура утверждения могла быть прямой или через книгу свидетеля.439 Представители клера были правомочны с помощью книги свидетеля

440

восстановить потерянные или уничтоженные документы о землевладении.

Утверждая те или иные документы, церковники обращались не только к каноническому, но и к обычному праву. Например, перечень приданого до начала XVIII в. утверждался только по нормам неписаного права. Лишь в 1714 г. митрополит Антим Ивреанул выпустил апостолику, в которой скорректировал и дополнил некоторые стороны обычая утверждения документа новобрачных.441

Учитывая, что при каждом новом господаре нужно было вновь утверждать документы о принадлежности недвижимости и не каждый монарх признавал решения своего предшественника верными, более состоятельные землевладельцы за соответствующую плату просили митрополита, чтобы тот добавил на правильно составленные документы "митрополичье заклинание". Благодаря этому они могли рассчитывать на соблюдение юрисдикции составленного акта последующими господарями. В данном случае повторяли практику патриархии, которая, "согласно обычаю", утверждала господарские хрисовы.442

Из документов явствует, что епископы, митрополит и другие представители клера имели право налагать большие штрафы или отправлять в тюрьму, которой располагала Митрополия. В ней содержались клерики, светские, а также иностранные лица, осужденные по нормам канонического права. Так, например, в 1734 г. митрополит бросил в тюрьму одного католического пастора, которого осудил за оскорбление православной догмы.443

В судебные дела, рассмотренные церковным православным судом, такие как прелюбодеяние, наследование по завещанию, брак, развод, кумовство и сватовство, утвержденные представителем церкви, невмешивались даже турки-османы.444 Дела, которые были рассмотрены церковным судом, господарь обычно не

445

пересматривал, полностью ему доверяя.

Представители православной религии входили в состав господарского совета - вспомогательного органа по судебным делам. Митрополит и епископ являлись членами Дивана. Кроме того, митрополит занимал одно из видных мест в суде последней инстанции. Когда господарь судил наиболее тяжкие преступления, после заслушивания истца и ответчика просил митрополита высказывать свое мнение. Лишь после него имели право выступить остальные великие бояре. Однако роль митрополита не замыкалась на этом уровне. Когда выслушивались все мнения и подсудимый признавался виновным, господарь спрашивал митрополита, каким, согласно гражданским и церковным законам, должно быть наказание. Митрополит зачитывал статьи закона или ссылался на нормы обычного права, затем просил господаря проявить милость. Только после этого господарь выносил решение. Но даже после приговора, особенно по уголовным делам, когда господарь приговаривал к смерти , митрополит располагал правом подтвердить или исправить на суде решение господаря, согласно действующим

w 446

законам, чему последний часто повиновался.

Зачастую господарь поручал клерикам судить гражданские

447 і л

дела. Имеются документы, по которым митрополит, а по другим

браком, кровосмешением, прелюбодеянием, наследованием, кумовством, родством и т.д.452 Следует отметить, что в последнюю четверть XVIII в. для разбора дел, входивших в компетенцию церковного суда (наследование,453 брак и развод),454 господарь посылает светских лиц. Таким образом, налицо факт сужения правомочий церковных судов. Это было связано с разложением феодализма и зарождением капиталистического общества, падением авторитета церкви и выработкой норм писаного права, а также появлением в рамках Дивана специализированныхдепартаментов. Подтверждением могут служить два документа - от 12 апреля 1793 г.455 и от 30 апреля 1807 г.456 в которых говорится, что митрополичьи хрисовы о разводе и наследовании должны быть заверены подписью и печатью господаря. Только в таких случаях они признавались действительными.

Если в вопросах гражданского права юридический статус церкви ограничивается, то в делах уголовного права, относившихся к морали и социальным отношениям канонического права, сохраняется на прежнем уровне. Такие правонарушения, как прелюбодеяние, супружеская неверность, похищение женщин, двоеженство, двоемужие, четвертый брак, конфликты между супругами рассматривали и судили только духовные суды.457 Однако и здесь, после появления Шестикнижья Арменопуло на румынском языке и законов АДонича, прелюбодеяние,458 двоеженство,459 кровосмешение, супружеская измена460 постепенно переходят к компетенции писаных светских законов.

По уголовным делам также ограничиваются меры наказания в духовных судах. Церковный суд имел право отправлять на месяц в епископскую тюрьму лиц женского пола и до двух месяцев — в цинутную тюрьму лиц мужского пола.461 Кроме того, с виновников взимали штраф (globu) до 2,5 талеров. Здесь следует уточнить определенные детали. Globu за аморальные поступки взимали до издания Хрисова М.Гики от 23 ноября 1754 г.,462 согласно которому за такие правонарушения самое большее, что заслуживали подсудимые, - тюремное заключение. Соборная грамота М.Гики от 30 января 1760 г.463 была обновлена господарем Ионом Каллимахом.

Уголовные преступления, совершенные санами всех рангов, судились господарским судом. В 1773 г. по просьбе митрополита Гавриила при Диване был образован специальный судебный департамент по рассмотрению дел духовных лиц, правомочия которого подтверждались главнокомандующим российских войск

Румянцевым. В департамент входили митрополит, епископ и один из высших чинов Дивана464. Имеются многочисленные документы о деятельности этого органа и после окончания полномочий российской администрации: 25 мая 1786 г. вновь созданный департамент судил монаха и дьякона за драку .4651 6 ноября 1792 г. Духовный департамент Дивана судит матушку Февронию за прелюбодеяние с турками,466 1 4 июля 1794 г. — игумена за фальсификацию документов о принадлежности земли.467

В конце XVIII — нач^^ в. в церковном судоустройстве и судопроизводстве Молдовы с распространением идеологии Просвещения произошли существенные изменения. В 1776 г., после образования Духовного департамента, церковный суд отделяется от гражданского, что подтверждается Ал.Маврокордатом в 1785 г. и Скарлатом Каллимахом в 1806 г.

Сужаются судебные правомочия церковного суда и канонического права, но юридический статус господаря по отношению к церкви остается прежним. Вплоть до Органического Регламента в Запрутской Молдове господарь располагал правом высшей юрисдикции в проблемах церковного суда и канонического права. Он по-прежнему мог открывать или закрывать митрополии, назначать епископов, выступать в качестве последней судебной инстанции при разборе конфликтов между духовными и светскими лицами. Его право для второй половины XVIII в. подтверждает "Соборная грамота Григория Ал.Гики от 15 июля 1764 г."468

П о с л е 1 8 1 2 г. п р а в о с л а в н ы е о р г а н и з а ц и и к р а я образовали отдельную епархию русской православной церкви. Во главе ее первоначально стоял митрополит, а затем — архиепископы кишиневский и хотинский.

Таким образом, судопроизводство являлось юридическим выражением социально-экономических и политических отношений, складывавшихся в Молдове после 1711 г. Структура суда и юстиции на протяжении изучаемого нами периода была разной, что обусловливалось многими факторами, как социальноэкономическими, так и идеолого-политическими. И хотя судебная реформа К.Маврокордата не была воспринята последующими господарями, она оставила глубокий след в молдавской юриспруденции. Отдельные ее элементы положительно сказались на дальнейшей эволюции судопроизводства. Изменения в структуре суда и юстиции второй половины XVIII в. произошли как результат внутренних процессов, а также ослабления Порты и усиления колонизаторской политики России. Наказ Екатерины II, нововведения Ал.Ипсиланти и "Краткое собрание законов..." А.Донича придали местному судоустройству качественно новое содержание, приспосабливая институты суда и юстиции к новым условиям, специфическим для переходного от феодализма к капитализму периода.

Помимо светских судебных органов в княжестве имелись духовные суды, руководствовавшиеся нормами канонического права, а также суды турецких рай, действовавшие по нормам Корана и Шариата. Все они функционировали на феодальных принципах. В конце XVIII — нач^Ж в. в юридической практике наблюдается постепенное ослабевание церковных и турецких судебных органов, начинается процесс создания общегосударственного судоустройства, что следует расценивать как положительное явление.

<< | >>
Источник: А. Галбен. ИЗ ИСТОРИИ ФЕОДАЛЬНОГО ПРАВА МОЛДОВЫ XVIII - НАЧАЛА XIX В. (турецко-фанариотский период). 1998

Еще по теме § 5. Центральные судебные органы:

  1. § 1. Проблемы правового положения Банка России как органа банковского регулирования и надзора
  2. § 66. Органы законодательные, контрольные и судебные
  3. Глава 2 Вопросы назначения выборов и образования избирательных округов в судебной практике
  4. 3.3. Судебные органы в исполнительном производстве
  5. § 5. Центральные судебные органы
  6. 22. Судебные и прокурорские органы России в XVIIIв. Попытка отделения суда от администрации. Создание сословных судов (по гу­бернской реформе 1775 г. ).
  7. 41. Февральская буржуазно-демократическая республика в России. Центральные и местные органы власти и управления.
  8. 49. Создание судебных органов в 1917–1920 гг. Декреты о суде.
  9. Применение искусственного интеллекта в судебном процессе
  10. § 4. Судебный порядок разрешения административных споров в Ираке и перспективы его применения в сфере налогообложения.
  11. Организация судебного и внесудебного юрисдикционного контроля за антимонопольной администрацией
  12. § 1. Центральный банк Российской Федерации как орган государственной власти в денежно-кредитной и банковской сферах
  13. § 2. Особенности публично-правового статуса Центрального банка Российской Федерации и его роль в финансовой деятельности государства
  14. §3. Полномочия Центрального банка России в условиях банковских кризисов
  15. Становление розыскной формы судебного процесса в первой половине XVI в.
  16. Трансформация судебных палат в условиях территориального распада Российской империи
  17. § 2. Предмет доказывания в конституционном судебном процессе Российской Федерации и Соединённых Штатов Америки
  18. § 2. Судебный иммунитет государств
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -