§ 1. Социально-экономические и политические условия развития Молдовы в период турецко-фанариотского ига. Влияние базисных и надстроечных институтов на право

До недавнего времени молдавская историческая наука придавала большое значение изучению проблем социально-экономического и политического развития Молдовы в XVII - нач. XIX в. Исследуя экономическое развитие княжества в условиях турецко-фанариотского режима, современные ученые пришли к правильному выводу, что грабительская политика Османской империи задерживала экономический рост Молдовы, придавала феодальному способу производства еще более "низкий и варварский" характер, свойственный, по словам К.Маркса, самому турецкому феодализму1.

Ослабление Турецкой империи в последние десятилетия XVII - первой половине XVIII в. вызвало усиление экономического гнета и политической зависимости Молдавского княжества от Порты. Однако все это происходило не за счет дани, размер которой уже не возрастал, а за счет различных официальных платежей (типа мукарера и байрамлыка) и неофициальных - пешкешей и бакшишей. В начале XVIII в. общая сумма, уплачиваемая при назначении господаря на престол (с учетом официального взноса и подарков турецким сановникам), составляла 300 тыс. талеров (стоимость 20-30 тыс.быков), а ежегодный малый мукарер - 25 тыс. талеров. Но уже в середине XVIII в. мукарер достигал 150 тыс. талеров2.

Уже к концу XVII в. растущие потребности Порты привели к такому огромному увеличению повинностей, что княжество оказалось на грани катастрофы. Непомерный рост государственных податей настолько обгонял развитие производительных сил, что подрывал мелкое крестьянское хозяйство и приводил к снижению производительности труда и отставанию в развитии средств производства.

Если до начала XVIII в. крупнейшие вотчинники - монастыри поддерживали довольно обширные связи с рынком, то с установлением турецко-фанариотского гнета они продают значительно меньше сельскохозяйственных продуктов и даже скота, закрывают в городах многие принадлежавшие им ранее экономические единицы.


Значительно растет засилье турецких купцов. Многие торговые центры приходят в упадок, а некоторые вообще исчезают. Замораживается молдавский экспорт. Все это ведет к опустошению государственной казны и активизации натуральных эквивалентов обмена, к распаду как крестьянских, так и вотчинных хозяйств.

Негативные процессы в селах повлекли за собой сокращение городского населения. Д.Кантемир в "Описание Молдавии" констатирует, что в последние десятилетия XVII -- нач.ХѴШ в. население столицы — самого большого города государства — сократилось настолько, "что едва третья часть его оставалась"3. Он сообщает также об уменьшении числа жителей в другом важном городском центре -- бывшей столице Сучаве. Некоторые города переходили в разряд сел (Лэпушна, Байя и др).

Положение страны усугублялось частыми набегами татарских и турецких орд, когда Молдова становилась ареной сражений неприятельских армий.

Все эти обстоятельства усиливали степень экономического упадка страны. Происходила консервация феодальных форм хозяйства, возникновение новых, капиталистических отношений надолго задерживалось.

В начале XVIII в. усиливается не только социально-экономическая эксплуатация Молдовы. Турция перешла от утверждения кандидатур господарей к их прямому назначению. Господарский престол превращается в предмет купли-продажи, причем многочисленные конкуренты, жаждущие получить фирман на правление в Молдове, предлагают за него все более значительные суммы.

Османская империя присваивает себе право назначения господарей на престол страны после поражения Д.Кантемира во время русско-турецкой войны 1711 г. Чаще всего господари назначаются из нескопьких династий — Маврокордатов, Раковиц и др., постоянно сменявших друг друга. Новая система правления попучила в литературе название турецко-фанариотской оттого, что господарями зачастую назначались греческие ростовщики и купцы из района Фанар города Стамбула. В Диване (совете при господаре, состоявшем из бояр, занимавших высокие государственные должности) главенствующее положение также занимали фанариоты. За деятельностью господаря и Дивана постоянно спедил представитепь Османской империи - диван-эффенди, за хорошее жалование состоявший в услужении господаря.

В целях получения максимальных экономических выгод и укреппения попитической зависимости Молдовы от Порты султан ввел систему утверждения господарей, как правило, на трехлетний период из числа греков-фанариотов или проживавших в Константинополе эмигрировавших молдавских бояр, либо бывших молдавских господарей. Позже турецкие власти перешли к практике ежегодного утверждения господарей. За каждый фирман с очередного молдавского господаря взималась специальная плата.

В XVIII в. Порта предпочитала держать Молдову в вассальной зависимости при сохранении внутренней автономии. Выкачивание материальных ресурсов из Молдовы путем ежегодной дани и разного рода поборов было султану экономически выгоднее, чем прямое административное подчинение. Кроме того, княжество должно было выставлять отряды для участия в османских военных действиях. Опора на крупных феодалов в княжестве позволяла Порте использовать социально-политическую структуру края для создания соответствующей османским интересам системы подчинения Молдавского государства. Главным инструментом этой системы было право султана на утверждение господаря. В знак гарантии верности господари были обязаны оставлять в Стамбуле в качестве заложников сыновей или близких родственников.

Система назначений господарей делала невозможным утверждение в княжестве неугодных Порте господарей, в том числе претендентов, поддерживаемых Россией, Австрией или Польшей. Возраставшая потребность в средствах для претворения османских завоевательных плановпривела после 1711 г. к усилению турецкой экономической эксплуатации Молдовы. В качестве средства политического давления и выкачивания денег Порта все чаще использовала угрозу превращения Молдавского княжества в пашалык и выдвигала многочисленных претендентов на правление княжеством, готовых заплатить любую сумму за престол.

Во внешнеполитическом плане Молдова оказалась полностью связанной с интересами политики Порты. Политико-правовой статус княжества в системе Турецкой империи отражался и на специфике внешних функций, на которые оказывали влияние международная обстановка Юго-Восточной Европы, направленность внешней политики Порты в этом регионе.

Молдавские сюзерены, признавая протекторат султана, не имея права на покровительство другой страны, не могли иметь своего представителя в соседних государствах и не располагали правом заключения с третьей страной каких-либо договоров. Нарушение данных условий являлось для султана юридическим основанием для свержения непослушных господарей. Такого рода юридические взаимоотношения позволяли Порте держать под контролем внешнеполитическую деятельность Молдавского государства.

Но было бы ошибочным считать, что на протяжении турецкофанариотского периода внешняя политическая деятельность Молдовы находилась под контролем только Порты. Во время русских администраций, и особенно после 1774 г., Порта ослабляет свой контроль за внешними функциями княжества. Более того, после Кючук- Кайнарджийского договора в молдавском Диване появился специальный департамент иностранных дел, который стал координировать внешнюю политику Молдавского феодального государства.

В этой связи следует обратить внимание на определения классиков всемирной истории относительно характеристики социально-экономического и политико-правового развития Порты, а следовательно, и подвластных ей территорий.

К.Марксуказывал на состояние глубокого упадка и всестороннего разложения Порты во второй половине XVIII - начале XIX в4. По этой и другим перечисленным выше причинам турецко-фанариотское иго, как уже упоминалось, тормозило развитие производительных сил Молдовы и задерживало зарождение более прогрессивного способа производства.

Ф.Энгельс, анализируя положение дел в Османской империи и касаясь характеристики азиатского феодального способа производства, писал: "Турецкое, как и любое другое восточное господство, несовместимое капиталистическим обществом: нажитая прибавочная стоимость ничем не гарантирована от хищных рук сатрапов и пашей; отсутствует первое основное условие буржуазной предпринимательской деятельности - безопасность пичности купца и его собственности"5. В усповиях Молдовы турецкое иго затормаживало не только социально-экономическое и политическое, но и правовое развитие.

По мере утверждения турецко-фанариотского режима и ухудшения социально-экономического состояния края в княжестве был узаконен ряд законодательных актов, призванных помочь константинопопьской попитике в Молдове. С этой целью в 40-е годы XVIII в. был принят ряд законоположений, которые существенно повлияли на социально-экономическое развитие страны. В результате принятия господарями серии нормативных документов в середине XVIII в. осуществлена внутринформационная перестройка всех социально-правовых структур общества с целью усиления господствующего положения государственной эксплуатации. Причем это было достигнуто не за счет роста государственных, господарских земель, а путем огромного роста государственных повинностей частновладельческих крестьян6.

Как результат государственной политики, проводимой господарями в XVIII в. в Молдове, частновладельческие права продолжали сужаться, зато по-прежнему, до 80-х гг., шло наслоение государственной эксплуатации на частнофеодальные земли. Если сравнить в этом смысле положение дел в Молдове, Англии, Франции на последнем этапе развитого феодализма и других стран "классического" западно-европейского феодализма, то прослеживаются близкие внешние сходства. В действительности же речь идет о совершенно разных процессах, поскольку на Западе они отражали процесс централизации, а затем и переход к позднему феодализму, в то время как в Молдове господари выполняли и преследовали совершенно другие цели, навязанные Портой7.

Такая тенденция являлась ведущей в Молдове до Кючук- Кайнарджийского мирного договора 1774 г., после чего в крае наблюдается обратная картина, т.е. ослабевает государственная форма собственности и эксплуатации и постепенно растет частновладельческая. С целью приостановления этого процесса господари предпринимали различные шаги по ограничению роста частнофеодальной эксплуатации, что сказывалось отрицательно на достигнутом высоком уровне податей. Однако переход от господства феодально-государственной эксплуатации к частновладельческой приобрел необратимый характер.

Если сравнивать картину эволюции феодальной вотчины Молдовы и России, то заметим развитие у восточного соседа форм поземельной собственности как результата естественной эволюции, тогда как в Молдове указанного периода складывается своеобразная форма собственности в результате наслоения государственной формы поверх частнофеодальной8.

Определенную роль в эволюции социально-экономических отношений XVIII в. играло долевое землевладение. Как и для Византии, стран Юго-Восточной и Восточной Европы, характерной чертой для долевого землевладения Молдовы являлось отсутствие уравнительного передельного землепользования. Отношения между дольщиками регламентировались нормами протимисиса — преимущественного права приобретения недвижимости и родового выкупа. Здесь же господари ревизовали и дополняли в духе времени эти нормы права. Государство в лице господаря было заинтересовано в сохранении долевого землевладения как одного из важных объектов государственного налогообложения, в котором частнофеодальная эксплуатация в XVIII в. почти исчезла. По мере роста в долевом селе числа крестьян-дольщиков, а также крестьян в среде резешей росла и феодально-государственная эксплуатация долевого землевладения. Поэтому многие государственные акты XVIII в. были направлены на "защиту" резешского землевладения от наступления крупного служилого боярства, которое (за счет своих высоких доходов от централизованной ренты) стремилось присоединить путем скупки резешские земли к своим вотчинным владениям. Служилых бояр прельщало то, что в отличие от должности в феодальногосударственной иерархии (и проистекающего отсюда права на доходы) вотчинные владения, сколь бы мизерной ни была

9

сениориальная рента, передавались по наследству .

При наследовании долевого землевладения как в зеркале отражается роль сюзерена в укреплении государственных форм собственности, эксплуатации, политики и права. Примером тому могут послужить правовые акции молдавских господарей Григория II Гики (1726-1733; 1735-1741; 1747-1748), Григория III Гики (1764-1767; 1774-1777), которые пытались приспособить преимущественное право приобретения недвижимости в составе долевого землевладения к интересам "государственного феодализма". А в Соборной грамоте от 15 июля 1764 г. были дополнены некоторые параграфы института преимущественного права приобретения недвижимости, касающиеся повинностей крестьян церковно-монастырских земель.

Переход Молдовы от развитого к позднему феодализму в условиях некоторого ослабления османского ига в последней четверти XVIII в. сопровождался некоторым ограничением роли государственной эксплуатации. В отличие от распространенного во многих странах Европы в позднефеодальный период роста феодально-государственной собственности и эксплуатации в Молдове, наоборот, начинают вновь постепенно усиливаться частнофеодальные формы, которые, впрочем, следует отличать от частнособственнических форм зарождения в этот период первых элементов капиталистических отношений. Их сочетание в течение длительного времени приводило к смещению (в литературе) оценки системы государственной, частной собственности и эксплуатации.

После Кючук-Кайнарджийского мира углубляется разложение феодализма и зарождается процесс первоначального накопления капитала - одного "из основных моментов перехода от феодализма к капитализму"10. К.Маркс, говоря о предыстории капитализма, указывал, что первоначальное накопление "... в различных странах имеет различную окраску, проходит различные фазы в различном порядке и в различные исторические эпохи"11.

В Молдове из-за тяжелого турецко-фанариотского ига и утечки материальных ценностей в Турцию процесс накопления капитала имел замедленный характер. Господство османов тормозило развитие промышленности. На развитии цехового строя пагубно отразились заключенные Портой с отдельными странами Европы договора о капитуляции, более качественные товары которых вытесняли с рынка княжества местные мануфактурные изделия. Более того, как правильно отмечают Я.С.Гросул и П.В.Советов, княжество длительное время служило источником прямого накопления капитала не только для турецкой, греческой или австрийской буржуазии, но косвенно и для западноевропейской12.

В политическом плане во второй половине XVIII — нач.Х1Х в. Молдова, впрочем, как и Валахия, выражаясь словами Ф.Энгельса, "видели в России в указанное время единственную опору, освободительницу и мессию"13. И в этом нет никакого преувеличения. В то время царизм объективно сыграл положительную роль в судьбах народов Юго-Восточной Европы, включая не только социально- экономические,но и юридические стороны.

Еще на Немировском конгрессе в 1737 г. Россия потребовала от Турции предоставления Дунайским княжествам независимости14. Особенно усердствовала Россия во время русско-турецкой войны 1768-1774 гг. Интересно, что царское правительство даже заявило об отказе от возмещения части военных убытков при условии, что Дунайские княжества будут признаны свободными от владычества Порты15 и получат статус свободных государств.

Во второй половине XVIII в. в России было разработано несколько проектов по освобождению Дунайских княжеств и созданию на их территории так называемого "Независимого царства Дакии"16. Однако из-за сильного сопротивления европейских держав эти проекты не были реализованы.

Коренным переломом в политической истории Молдовы стал заключенный с Турцией Кючук-Кайнарджийский мирный договор, согласно которому предусматривалось, в частности, улучшение правового статуса страны. Порта обязывалась возвратить Молдове захваченные у нее земли и отданные турецким райям, находившимся во время подписания договора в подчинении Очаково-Силистрийского эйалета. Кроме того, Турция не должна была требовать от жителей княжества никакой компенсации или платежа за военное присутствие, а также освободить их впредь от сбора налогов на два года17.

Заслуживает внимания и такой момент. Согласно ст. 16 договора ограничивались размеры дани, которую должна была платить Молдова Турции, а также устанавливались более свободные социально-экономические отношения между местным населением и турецкими поддаными18. Эта же статья обязывала Порту дать возможность представителям России в Константинополе выступать в защиту интересов Молдовы.

На наш взгляд, самым большим достижением для Молдовы, согласно Кючук-Кайнарджийскому договору, явились вопросы права. Стамбул был вынужден предоставить княжеству правовую автономию19.

В последней четверти XVIII в. и до 1812 г. правовой статус Дунайских княжеств был предметом специальных переговоров между Турцией и Россией. Несколько принятых хатши-шерифов привели в итоге к резкому ослаблению позиции Порты в княжествах, усилению юридического и политического статуса Молдовы и Валахии20.

Соответствующий социально-экономический уровень имманентно порождает подобные ему отношения, продиктованные условиями материальной жизни общества. Поэтому "право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества"21. В условиях Молдовы право являлось выражением в письменной форме действующих византийских законов, а в устной форме - обычного права, т.е. выражением отношений людей друг с другом, сложившихся на основе производственных отношений позднефеодального общества и направленных на регулирование этих отношений в интересах господствующего класса, охранявшихся принудительной силой.

На протяжении XVIII в. в княжестве продолжали иметь силу нормы обычного права и письменные законодательства. Ряд письменных законодательных норм составлялся на основе узаконения юридических обычаев. Столь длительное применение обычного права объяснялось господством в Молдове османското ига.

Письменные законы фиксировали обычаи, складывавшиеся веками и мало изменившиеся, во всяком случае, под воздействием сознательной инициативы именно потому, что они были обычаями и в силу традиции считались нерушимыми, священными. Отсюда неполнота и фрагментарность юридических обычаев, ибо их многообразие не поддавалось сплошной фиксации. Отсюда же и противоречивость отдельных положений, которые подчас фиксировались вто время, когда их действенность была уже утрачена.

Обычное право молдован XVIII -- нач.ХІХ в., т.е. времени, когда многие написанные нормы начали приобретать кодифицированный характер, отличалось от неписаных норм раннего и развитого феодализма, которые сохранялись благодаря устной форме закона. Поэтому важно иметь в виду, что сам акт записей правового обычая, сохранившегося до этого лишь в памяти его знатоков — "законоговорителей", знаменовал начало обособления от народа обычного права. Ибо до тех пор, пока оно опиралось на устную народную традицию, оно могло, при всем пиетете к его творцам и носителям, изменяться, бессознательно отражая наряду со старым и новые моменты22. Фиксация же части обычного права в сборниках, анафорах, уриках, изводах и т.д. придавала ему окончательный, неизменный характер.

Однако данное юридическое явление не позволяет приводить факт сохранения и кодификации в XVIII в. некоторых норм неписаного права в качестве аргумента для подтверждения мысли о якобы низком уровне молдавского правотворчества, как это пытались делать русские дореволюционные историки и юристы, а также некоторые современные зарубежные авторы23. Молдавское обычное право XVIII - нач^Ж в. не было слаборазвитым. Оно существенно отличалось от юридических обычаев более ранних времен, ибо в указанный период неписаные законы, благодаря православной религии, сумели впитать многие элементы канонического права.

К изучению обычного права важно подходить исторически, не впадая в крайности. Поэтому нельзя считать молдавское обычное право статичным, неизменным или "лучшим творением человеческой мысли"24. Следует помнить, что закон в обществе, расколотом на антагонистические классы, появляется на свет лишь в результате классовой борьбы. Закон представляет собой как бы некоторый итог, равнодействующие множества воль индивидов, принадлежащих противоборствующим социальным классам и группам25.

Очень сложно доказать, какие нормы обычного права относятся к юридическим обычаям, а на какие повлияли письменные законы. Приходится уделять самое пристальное внимание каждой норме, любому обороту речи, пытаясь восстановить картину реальности, которая представлялась знатокам обычного права. При выявлении норм обычного права молдован XVIII в., за которыми скрывалась социальная действительность, современный исследователь должен иметь в виду, что эти нормы не осознавались людьми в общей и тем более в абстрактной форме. Так как в любом кодифицированном обычае зафиксирован лишь фрагмент обычного права, следует задуматься над тем, почему именно эти, а не какие-либо иные стороны социальной жизни требовали записи, с точки зрения составителей соборных грамот. Иными словами, изучение записей обычного права предполагает проникновение в "дух" этого права, в самое сознание людей того времени. Важнейшим этапом исследования при этом является скрупулезный анализ соответствующей терминологии.

При исследовании обычного права сталкиваются с обилием всякого рода юридических и иных обрядов и ритуалов. По существу, каждая сделка, любой поступок в жизни, скажем, вызов в суд, вступление в брак, передача или раздел имущества, дача свидетельских показаний, оплата возмещения, очищение от обвинений и т.д., требовали постоянного соблюдения процедуры судопроизводства, ибо ее нарушение или отклонение от нее делали недействительным весь акт. Вот почему изучение норм обычного права, и не только молдован, но любого народа, требует от историка самого пристального внимания ко всем сведениям о процедурах, в которых отражалась социальная жизнь.

В соборных грамотах, особенно второй половины XVIII в., составители придавали огромное значение всем деталям, даже самым, казалось, незначительным, таким как движение, слово и поступок участников процесса, местоположение относительно друг друга — короче, в записях обычного права с точностью подробного сценария расписаны все действия, необходимые для успешного осуществления каждого акта, регулировавшего различные стороны общественной жизни молдован.

Однако было бы ошибочно считать, что в интересующий нас период господствовали неписаные законы . Наоборот, в XVIII в. обычаи вступают в фазу разложения. Более того, в указанное время они уже не контролировали многие стороны юридической жизни страны, за исключением институтов гражданского права, где обычное право по- прежнему главенствовало. Не заметив этогообстоятельства, многие исследователи пришли к искажению картины истории права Молдовы двух последних периодов феодализма.

Действительно, утверждение турецко-фанариотского режима привело к всестороннему насаждению византийских законодательных норм и вытеснению из юридической практики края обычного права. Старая феодальная мировоззренческая позиция отом, что неписаные законы представляют собой оригинальный "юридический кодекс", постепенно исчезает26. А нормы юридических обычаев, сталкиваясь с письменным правом, все чаще и чаще уступают ему. Преимуществу кодифицированных законов способствовали также некоторые

соборные грамоты, изданные господарями и указывавшие на

27

супремацию письменного права .

В XVIII в. обычное право, все больше подвергаясь воздействию представителей господствующегося класса, продолжает видоизменяться. Юридические обычаи проходят фильтр цензуры. Их делят на хорошие и неприемлемые, нерациональные и т.д.28 В юридической практике вводятся новые понятия: апробированный обычай, утвержденный обычай, которые изнутри разлагают обычное право. Таким образом, неписаное право постепенно дорабатывается с учетом нужд феодальной юстиции и суда.

К концу XVIII в. в результате ослабления турецко-фанариотского режима, влияния западноевропейского буржуазного права и зарождения капиталистических отношений в недрах старого молдавского общества возникает необходимость в собирании, обработке и кодифицировании юридических обычаев. С этой целью во время второго правления Ал.Маврокордата (1785-1786 гг.) был учрежден институт логофета по обычному праву, в обязанности которого входили селекция и апробирование нужных обычаев, а также контроль за судебными делами, рассмотренными по обычному праву29. После "ревизии" в обычае земли неписаное право Молдовы теряло свою творческую силу и уже в середине XIX в. фактически перестало играть роль одного из ведущих источников права.

Несмотря на то, что к концу позднего феодализма в юридической и судебной практике края неписаные обычаи теряют силу, в общественной жизни они продолжают занимать видные позиции. Однако это не есть свидетельство "неповторимой", "особой" роли обычного права молдован. Главными виновниками данного явления были Порта и господствующие классы страны. Турция возражала против выработки в Молдове собственных законов, а господствующие классы были неспособны составлять кодификацию законов на основе местных юридических обычаев.

Особая роль правовых обычаев указанного периода заключалась и в том, что многие старинные традиции, ранее не входившие в категорию юридических, были возрождены низшими слоями общества в противовес "указным" обычаям и рецепции византийского права. В отсутствие феодальных и буржуазных кодификаций крестьяне тяготели к обычному праву. Для них "буквы" писаного закона были "странными" и непонятными. С другой стороны, византийские законы и даже немногочисленные анафоры и грамоты, изданные молдавскими господарями, не всегда были способны ответить на возникавшие вопросы, так что государственная машина вынуждена была сохранить многие юридические обычаи. В результате обычное право и законодательство неоднократно противоречили друг другу. Вот почему в конце XVIII в. наблюдается определенный ажиотаж вокруг \'"obiceiul pamantului".

Серьезный конфликт между обычным правом и законодательством прослеживается в ходе анализа судебных книг (carti de judecata) и господарских соборных грамот. Так, например, Хрисов 1752 г. отчетливо требует: "Обычаи, признанные ранее как хорошие, но не отвечающие в данный момент интересам страны, должны дорабатываться. И так должно поступать со всеми обычаями"30. Мысль об удалении "плохих" обычаев находим и в грамотах К.Маврокордата 1746 и 1749 гг.

В литературе уже высказана точка зрения о том, что в XVIII в. эксплуатация крестьян достигла апогея. Это сказывалось и на феодальном праве. Как во всех феодальных странах, по мере усиления эксплуатации, низшие слои населения Молдовы требовали возврата к прежним временам, к старинным обычаям. Они сопротивлялись новым правилам и законоположениям, которые ущемляли их интересы31.

В молдавскую правовую систему кроме обычного права входили письменные законодательства и каноническое право. Отметим, что византийское право не нуждалось в санкции сюзерена. Оно применялось в каждом конкретном случае, в зависимости от знания тех или иных статей соответствующих нормативных актов.

Каноническое или церковное право было заимствовано от Византии посредством южных и восточных славян.

Церковное право Византии наряду с нормами отправления культа, внутрицерковной жизни и управления включало также правовые нормы, связанные с универсальными для общества семейными, брачными, наследственными и некоторыми другими имущественными отношениями. Кормчие книги были основным полным корпусом церковного права, нужным высшим представителям церковной организации — митрополитам, епископам и их судебным и административным чиновникам для суда и управления. Созданный в VI в. в Константинополе, этот сборник в течение последующих веков продолжал перерабатываться, обогащаться новыми материалами и изменять свою структуру. К XI в. архаичные канонические нормы соборов IV-VII вв., давно вступившие в противоречие с жизнью и между собой, потребовали значительных сокращений и уточнений. Появившиеся вXM в. новые издания Сборника 14титулов, снабженные комментариями крупных юристов Иоанна Зонаря и Алексея Аристина, стали в течение ближайших столетий наиболее авторитетными собраниями источников церковного права32.

В Молдове были известны в переводах обе основные редакции Сборника 14 титулов — ранняя, VI-IX вв., без толкований и с небольшим числом светских установлений, и поздняя, XII в., с сокращениями и комментариями правил, а также с добавлением Прохирона.

В основу славянского собрания памятников церковного права легли последние обработки Номоканона, принадлежавшие авторитетным константинопольским юристам — номофилаксу Алексею Аристину и историку Иоанну Зонарю.

Однако проблемы перевода этих двух основных источников славянской Кормчей с толкованиями и ее составление остаются нерешенными. Кормчая известна только в славянских текстах и является, очевидно, компиляцией славянского происхождения. Известно более 40 ее списков, 10 из которых XIII-XVII вв., сербских по происхождению, около 30 восточнославянских (русских, украинских и белорусских) и один список славяно-валашский.

В Молдове переводы византийских компиляций относятся ко второй четверти XVII в. С этого времени начинаются непосредственное усвоение и переработка византийских юридических памятников на румынском языке. До XVI в. источником знакомства с юридическим наследием Византии, древнего христианского мира были славянские переводы с греческого и переработки, сопровождаемые нередко и славянскими сочинениями. А именно это время, XIV-XV вв., было эпохой укрепления и расцвета феодального княжества Молдовы, когда сформировались основы его государственного, имущественного и церковного права. Таким образом, славянский перевод Сборника 14 титулов был важнейшим источником знакомства правящих классов страны с системой валашского права.

Источником для изучения рецепции Кормчей 14 титулов в Молдове являются ее славянские списки XV-XVI вв.33 О распространении в Валахии сербской Кормчей свидетельствует валашский Бухарестский ее список конца XV в.

Очевидно, большая потребность в кодексах права классового общества вызвала проникновение в Молдову и Валахию византийских сборников не только с юга, но и с севера, со стороны Руси. Об этом свидетельствуют списки кормчих книг молдавского и валашского происхождения, переписанные с украинских рукописей34. Все они представляют собой особую русскую редакцию Кыормчей, созданную в XIII в. в Киеве, а затем в Северо-Восточной Руси в

результате соединения Сербской кормчей с толкованиями Древнеславянской кормчей и добавления дополнительных статей. Подчинение в церковном отношении молдавских земель в XIV в. * галическому епископу (временами носившему титул митрополита), до создания в 1380 г. молдавской митрополии, а частично и до начала XV в., открывало широкую возможность для проникновения древнерусских обработок славянских текстов византийских памятников. Арадский список включает наряду с традиционным составом древнерусский устав князя Владимира о десятинах, церковных судах и церковных людях в галичской обработке начала XIV в.; валашский Бистрицкий список 1651 г. и молдавский Санкт- Петербургский начала XVI в. восходят к западноукраинской обработке XIV — начала XV в., дополненной древнерусскими правилами и полемическими сочинениями в защиту земельной собственности церкви и переводными статьями против латинизма35. Эти дополнения оказались актуальными для Молдовы и Валахии не только в XIV — XV вв., но также на протяжении всего XVIII -- нач.Х1Х

в. Следует отметить, что в интересующий нас период византийский Сборник 14 титулов не был вытеснен другими, новыми компиляциями византийского права, хотя последние и заняли соответствующее им место.

Византийский Земледельческий закон принадлежит к числу наиболее популярных памятников средневекового обычного права стран Юго-Восточной Европы, рецепциированных в Молдове. Большое число списков этого интересного юридического источника в греческом оригинале и в славянских переводах хранится в рукописных собраниях многих крупнейших хранилищ России и других зарубежных стран. Часть рукописей Земледельческого закона датируется тем временем (XVI-XVIII вв.), когда Византийская империя уже не существовала36. И хотя понятно столь исключительное внимание к прямым свидетельствам о практическом применении норм Земледельческого закона в Византийском судопроизводстве, все же есть основания считать, что его многочисленные копии вызваны к жизни требованиями практики37.

В условиях Молдовы переработанный текст "Земледельческих законов", являющийся приложением к Шестикнижию фессалоникского номофилакса Константина Арменопуло, составленному еще в 1345

г. , применялся вплоть до начала XX в. А в 1646 г. часть статей этого закона была включена в Уложение Василия Лупу38.

Византийские правовые воззрения оказали также большое влияние на развитие концепций верховной политической власти

Молдовы. Если на Западе власть короля представляла собой развитие власти вождя племени периода военной демократии, что ощущалось весьма сильно в Г ермании, то в Молдове, как и в Византии, с XV в. и до 1812 г. действовал принцип, согласно которому господарь - высший магистрат: "что принцепсу угодно, получает силу закона, так как законом о его власти народ предоставил ему свою власть и могущество"39.

Теория делегирования народом неограниченной верховной власти была принята всеми монархами Западной Европы, начиная с Фридриха Барбароссы, а затем разработана западными легистами как теоретическая основа абсолютизма. Однако эта теория имела и иной аспект: фикцию зависимости верховной власти от народа трудящиеся массы иногда использовали как повод к избранию нового императора. Эта же теория в период борьбы императорской и папской властей служила духовенству предлогом к свержению императоров, а впоследствии, начиная с Марсилия Падуанского, она легла в основу идеи народного суверенитета.

В политических концепциях Молдовы все большее значение приобретала теория божественного происхождения верховной власти. Эта теория, которая проникла в Молдову из Византии и которую Византия заимствовала из позднеримского права, а Поздний Рим - с Востока40 превратилась в религиозную санкцию автократии. Господарская власть обрела мистический божественный ореол и возвысилась над народом. Было создано представление о ее надклассовом характере.

Эта теория нашла восторженных приверженцев на Западе, где монархи и крупные вельможи старались оправдать свою власть божественной волей (Dei Gratia, divina favente dementia - "Божьей милостью"). Воспринятая из Византии теория божественного происхождения всякой верховной власти была приемлема для всех правительств, стремившихся поставить себя выше народного волеизъявления. Эта доктрина предполагала распространение божественной санкции не только на власть самого государя, но и на его аппарат управления.

Представление о божественном происхождении императорской власти способствовало в Молдове подчинению церкви государству, а также превращению императора фактически в служителя церкви, стража правоверия. Конфликты господаря с высшим клиром и особенно с монашеством были постоянными в истории страны, но добиться свободы избрания митрополита православной церкви так и не удалось. Молдавская церковь подчинялась Константинопольскому патриарху. В XIV — нач.ХѴ в. митрополиты присылались из Константинополя, а позже стали назначаться из числа лиц молдавской .национальности и, как правило, из господарского рода. В XVIII в. назначались Константинопольским патриархом из числа греков. В интересующем нас периоде, как и в средневековом обществе в целом, "во всех областях умственной деятельности" отмечалось господство "богословия"41, и все это не могло пройти бесследно. Молдавсковизантийские церковные отношения наложили определенный отпечаток на такую важную сферу жизни молдавского общества, как право. Известно, что в VIII - XI вв. в соседних странах - Болгарии, Сербии, русском государстве - были переведены на государственные языки этих стран отдельные нормы Эклоги и Прохирона42. Пока у нас нет прямых доказательств того, что в XIV в. в крае были переведены какие-либо византийские законодательные акты. Но известно, что каноническое право Молдовы соответствовало гражданскому византийскому законодательству или церковным брачно-семейным соборным грамотам и юридическим нормам.

Византию, Молдову, Западную Европу и Древнюю Русь сближали общность религии (христианство) и господствовавшая в них церковнофеодальная идеология. Из разных источников известно, что римские папы, начиная уже с XV в., налаживают тесные дипломатические взаимоотношения с Москвой, пытаясь использовать могучих московских князей в своей незатихающей войне с османской Турцией.

В XVI-XVII вв. значение Русского государства как политической силы возросло невероятно. "Изумленная Европа, — писал Маркс, - в начале царствования Ивана едва замечавшая существование Московии, стиснутой между татарами и литовцами, была поражена внезапным появлением на ее восточных границах огромного государства"43.

Папа Лев X пытался договориться с русским правительством о церковной унии и совместной борьбе с турками. И хотя ему это не удалось, папа Климент VII продолжает политику привлечения Москвы на свою сторону. Как бы то ни было, но со второй половины ХУ1 в., а тем более в XVIII в. Россия выступала уже в качестве защитницы порабощенных народов православного Востока44, причем эта доктрина распространялась как на страны Юго-Восточной Европы, так и на ближневосточные народы, исповедовавшие православие.

Несмотря на господство турецко-фанариотского режима в XVIII — нач.Х1Х в., Молдова продолжала развиваться, правда, медленно, но по восходящей линии. Это особенно было заметно в деятельности надстроечных институтов феодального общества, главным образом в области правовой культуры. Существенное влияние на эволюцию молдавской юриспруденции сыграли правовые институты южных и восточных славян, которые еще на заре принятия христианской религии фактически целиком воспринимали византийское законодательство - более совершенное и отвечающее интересам и чаяниям господствующих классов.

Через Византию римское и византийское право передавалось другим народам. Поэтому влияние византийской культуры в средние века во многом являлось продолжением распространения тысячелетних культурных традиций, классических и правовых норм в странах Юго-Восточной и Восточной Европы. Восприятие элементов византийской цивилизации в Болгарии, Сербии, России, Украине, Валахии, Молдове, Грузии и Армении способствовало дальнейшему развитию феодального общества в этих государствах, отвечало их внутренним потребностям, поднимало их международный престиж. Воздействие правовой культуры Византии было, разумеется, значительно более интенсивным на высшие слои общества этих стран - феодалов государств Юго-Восточной и Восточной Европы, которые перенимали византийские гражданские и уголовные законы в готовом виде или видоизмененные, т.е. рецепциированные. В широкие слои народа византийское влияние просачивалось в несравненно меньшей степени. Для правящей же феодальной знати этих стран это было обращением к самым высоким образцам права, наиболее изысканным духовным ценностям, созданным средневековой Европой.

Однако силу и масштабы воздействия византийского права не следует ни преувеличивать, ни приуменьшать. Но было бы ошибочно считать, что в странах Юго-Восточной и Восточной Европы в эпоху феодализма действовали лишь византийские правовые акты. Нет. В некоторых областях, таких как гражданское право, происходил синтез византийского правового наследия и местных культурных традиций, в других же византийское право было более поверхностным, как бы наложенным тонким слоем на самобытную культуру того или иного народа. Например, нормы молдавского права XVIII — нач.Х1Х в. включали в себя три законодательных компонента: византийское, местное обычное право и отдельные юридические субстраты народов, с которыми соприкасались молдоване на протяжении веков.

Как правило, степень эффективности усвоения византийского правового наследия зависела от уровня развития дохристианской культуры вообще. Чем выше был уровень самобытной местной культуры, чем прочнее сохранялись в ней традиции языческого народного творчества, тем более ограниченным было воздействие

византийских законов, византийской цивилизации. Сказанное в полной мере относится к культурным связям Молдовы и Византии, ибо ко времени образования Молдавского феодального государства (XIV в.) в крае уже действовали нормы валашского права, вошедшего в систему законодательных актов Молдовы XVIII в. Правда, предстоит еще определить, какие нормы относятся к византийским, какие к валашским, и какие византийские акты были восприняты валашским правом.

Как образец прочного и сильного государства усматривала Византию правящая знать Молдовы XVIII в., которая переняла немало элементов византийского государственного аппарата и ее общественных институтов. Римско-византийские традиции в области государства и права приобрели особую окраску в период правления господарей греков-фанариотов. Идея непрерывного сохранения римской культуры и законодательства в Карпато-Дунайских землях стала возрождаться и развиваться по восходящей линии, начиная с первого десятилетия XVIII в., когда во главе страны находились ставленники Константинополя, чьи правители считались продолжателями византийских василевсов.

Идея "вечного" Рима привлекала внимание не только господарей- фанариотов, но и всех западноевропейских политиков. Потребности эксплуататоров в идейном санкционировании сильной государственной власти в условиях перехода к позднему феодализму не только обусловили торжество христианства, но и привели к созданию особой идеологической доктрины — фикции существования всемирной Римской империи45.

Идея сильного централизованного государства была, на наш взгляд, прогрессивной в XVIII в., несмотря на тяготы, которыми сопровождалось существование такого государства и его трудящихся масс. Однако на протяжении периода господства турецкофанариотского режима тенденция централизации государственной машины была разной. Примерно до середины 70-х годов власть господаря и его аппарата служила источником, образцом для формирования институтов новой государственной административной и правовой системы. Разумеется, после того как абсолютизм Молдовы миновал стадию прогрессивного развития (1774 г.), идеализация этой политической доктрины стала служить реакционным силам.

Естественно возникает вопрос: почему именно в XVIII в., а не раньше или позже имело в Молдове столь сильное влияние византийское право? Объясняется это многими факторами, и прежде всего характером землепользования и землевладения. Как известно, в начале XVIII в. господарский домен поглощается частновладельческой и церковно-монастырской собственностью, в связи с чем принцип полной частной собственности нашел классическое оформление в рецепции византийского права. С древнейших времен вплоть до стадии нисходящего развития капиталистического строя полная частная собственность и связанные с нею товарное обращение и предпринимательская деятельность были одной из движущих сил прогресса в классовом обществе. Принцип полной частной собственности в докапиталистических формациях представлял собой в зародыше основу более прогрессивной формации — капитализма. Что касается законодательных актов Молдовы XVIII - нач.Х1Х в., то они, как и византийское право, соответствовали духу полной частной собственности. Это право "было в сущности антифеодальным и в известном отношении буржуазным,... являлось классическим юридическим выражением жизненных условий и конфликтов общества, в котором господствует чистая частная собственность, что все позднейшие законодательства не могли внести в него никаких существенныхулучшений"46. Господствотурецко-фанариотского ига тормозило процесс разложения феодализма и генезиса капитализма в крае. Разумеется, уровень производительных сил того времени не мог привести к созданию крупного производства, особенно до 1774 г., но в последней четверти XVIII в. он обусловил распространение собственности мелкого производителя на средства производства, развитие свободного ремесла и розничной торговли. Гражданское право, основанное на полной частной собственности, играло в этих условиях прогрессивную роль, поскольку только в рамках полной частной собственности могло развиваться товарное производство, без которого в конечном итоге невозможно было развитие самого феодального строя.

Молдова XVIII - нач^Ж в. выделялась среди соседних и прочих стран того "времени своим единым для всего государства правом, которое решительно преобладало над обычным правом47. Молдавский суд со всеми его недостатками (продажностью судей, формализмом, медлительностью и классовой направленностью судопроизводства) стоял, тем не менее, на недосягаемой высоте по сравнению с судом валашского права с ордалиями, поединками, котелком с кипятком и раскаленным железом как средства определения виновности или невиновности. Как бы ни были жестки приговоры молдавского суда, они не могли идти в сравнение с патриархальной жестокостью

48

валашских законов .

Однако нельзя не отметить, что наряду с прогрессивными положениями в молдавском праве имелись и пережитки старого рабовладельческого общества. Распространение принципа частной собственности на человека оказало безусловно отрицательное влияние на положение народных масс. Феодальные собственники, особенно духовные феодалы, опираясь на официальное законодательство, пытались рассматривать институт зависимости в свете полной собственности на человека, стремясь приблизить положение вечинов к статусу рабов, а свободных (после 1749 г.) — к статусу зависимых. Подобные тенденции не ограничивались Молдовой, они имели место и в Англии (Брактон), и в некоторых славянских странах ("кмет и вся его маетность - наша").

Гражданское право в Молдове могло бытьдейственным только при наличии сильной государственной власти с централизованным и разветвленным аппаратом управления. Молдову XVIII в. можно отнести к категории стран с классической бюрократией. Господство бюрократии со всеми ее недостатками - продажностью, волокитой, формализмом, враждебностью к народу, тем не менее, более прогрессивно, чем своевластие феодала и обычного права. Молдавские источники XVIII - нач^Ж в. сообщают массу фактов о беззакониях уездных и столичных чиновников, но эти факты отмечались именно потому, что всем были известны права и обязанности служебного лица, все знали, что можно было жаловаться вышестоящей инстанции - господарю. В условиях дофеодального или раннефеодального произвола можно было просить о помощи только у Господа Бога.

Ослабление турецко-фанариотского ига отразились и на рецепции византийского права и кодификации юридических обычаев. В последней четверти XVIII в. в молдавском законодательстве ощущались новые веяния. Впервые была юридически признана теория естественного права, согласно которой от природы все люди равны и рабство, основанное на подчинении чужому господству, противоречит человеческой природе. Оценить в полной мере значение этого признания можно, только вспомнив, что даже величайшие философы древности Платон и Аристотель считали деление общества на свободных и рабов присущим самой человеческой природе. Византийское право той эпохи выработало немало новых частноправовых норм, в известной мере опиравшихся на обычное право этнически пестрого населения империи, что обеспечивало ему в будущем большую жизнеспособность. Были проведены прогрессивные реформы в сфере семейно-брачных отношений, улучшено правовое положение женщины. Вместе с тем юридическая санкция принципа частной собственности, регулирование торговоростовщических операций, прав наследования, семейного права и других институтов римско-византийского законодательства оказали бесспорное влияние на развитие юридической мысли в Западной, Юго-Восточной Европе и породили рецепцию Юстинианова права буржуазным обществом49.

Румынские ученые, занимающиеся выяснением судеб римсковизантийского права в Молдове и Валахии времен феодализма и капитализма, отметили значительное влияние византийских законодательств в XVII - XVIII вв., главным образом Шестикнижья Арменопуло, через которое в Дунайские княжества проникли Новеллы Юстиниана и Льва VI м. Для того, чтобы у читателя не создалось мнения о преувеличении роли византийского права в Молдове, отметим, что через Шестикнижье Арменопуло они проникали в действующее законодательство Российской империи и на протяжении всего XIX в. применялись в Бессарабии. Документы свидетельствуют, что в нашем крае Шестикнижье Арменопуло имело силу закона до 1924 г. В конце XVIII в. был сделан его перевод на новогреческий язык51, в 1831 г. русский перевод этого источника был представлен на рассмотрение правительствующего Сената для решения вопроса о его практическом применении в Бессарабии. Сенат затребовал для сличения византийский текст. Были обнаружены некоторые расхождения, отмеченные на полях русского перевода. В конечном счете Сенат определил: "При применении дел принимать точное содержание отметок, на полях сделанных". Таким образом, царское правительство предписало считать Шестикнижье Арменопуло, включавшее около трети Новелл Льва VI и одну шестую часть Новелл Юстиниана, действующим правом в Бессарабии52. Эти законы получили название "Местные Бессарабские законы".

Отметим, что византийское законодательство имело огромное значение для многих стран Европы не только при феодализме, но и при капитализме. Чтобы отличить буржуазные кодификации от рецепций времен феодализма, ученые иногда называли последние консолидациями. Так вот, консолидации были использованы фактически во всех буржуазных кодексах (французском гражданском 1804 г., австрийском 1811, прусском 1797 г.), имели они распространение и в России. Среди консолидации были и действовавшие на территории Молдовы рецепциированные нормы.

Особенно следует отметить такое обстоятельство. Многие византийские нормы права воспринимались в княжестве целиком, лишь некоторые видоизменялись. Со второй половины XVIII в. господари особенно стремились приспособить византийское законодательство к местным условиям, дополняя их некоторыми "адаптированными обычаями". В таких случаях видоизмененные византийские нормы уже не считались рецепциями, ибо больше тяготели к консолидациям. Это были синтезированные правовые нормы. В литературе их называют иначе, но это ы что не столь важно; мы лишь констатируем воздействие их на эволюцию права вообще. Это еще раз доказывает правоту мысли о том, что ничего в обществе не проходит бесследно.

Более того, на наш взгляд, рецепция византийского права второй половины XVIII в. меняет свое историческое содержание, а также функциональные обязанности. На данном этапе она должна была обусловить юридическую подоплеку реформ фанариотских господарей, приостановить разложение феодального общества и все больше и больше приспосабливаться к новым отношениям.

Важная особенность феодального права Молдовы XVIII — нач. XIX в. заключается в том, что письменное законодательство, сбрасывая духовную оболочку, приобретает светский характер. В конце XVII — нач-XVIII в. Синтагма Матвея Властаря и Номоканон Якова Ясинского применялись в юридической практике на старославянском и греческом языках53. Однако особенно в XVIII в. сфера влияния этих норм канонического права сужается в результате повышения авторитета письменного светского законодательства. Но Синтагма и Номоканон не исчезают. Они были восприняты Уложением В.Лупу (1646 г.), Исправлением закона (1652 г), рядом других

законоположений. Даже митрополитские консистории, ссылаясь на письменные законы, названные выше, не указывали первоисточник.

Следует подчеркнуть, что письменные кодификации использовали из канонического права главным образом материал, касающийся гражданского права. Что до распространения светских византийских источников, то мы до сих пор не располагаем никакими документами относительно их прямого воздействия на юриспруденцию Молдовы, кроме как на выдержки из Синтагмы и Номоканона Я.Ясинского, на которые оказали существенное влияние.

Важной особенностью феодального права Молдовы турецкофанариотского периода (как, впрочем, и истории социальноэкономических и политических отношений) стали сближение и выработка общих для Молдовы и Валахии законодательных норм.

Этому во многом способствовало назначение на кратковременный период одних и тех же господарей в Молдове, потом в Валахии, и наоборот. Постараемся аргументировать нашу точку зрения. Итак, Константин Маврокордат провел коренную судебную реформу сперва в Валахии (1739-1740 гг.), а потом в Молдове (1741-1743 гг.). До него в Валахии и Молдове применяли множество правовых систем - рецепцию византийского права, канонические законы, обычное право, а также правовые хрисовы господарей. Константин Маврокордат, которого в литературе не без оснований именуют "господарем просветителем", сумел опередить самого себя. Обладая хорошей экономической, политической и юридической подготовкой, располагая богатой библиотекой54, он пытался на рациональной основе вывести Дунайские княжества из кризисного состояния. С этой целью он провел четыре реформы подряд: социальную, фискальную,

административную и юридическую.

В основе правовой реформы находилось Уложение от 7 февраля 1741 г., опубликованное в "Mercure de France" в июле 1742 г.55 Подготовленное в Валахии, оно было целиком перенято и в Молдове, во время правления К.Маврокордата. Для того, чтобы придать реформе масштабный характер, господарь созвал Собрание сословных представителей, на котором утвердил Уложение, принятое в Валахии56. Более того, текст Уложения представляется как юридический акт обоих государств.

Уложение К.Маврокордата составлено главным образом на основе византийского права, однако содержит и много нововведений. Так, например, четвертая статья заметно ограничивала судебную деятельность протопопов, запрещая им иметь свои тюрьмы для осужденных по каноническому праву. Пятая статья для государственных сановников, выступавших в качестве судей или судебных делегатов от имени господаря, предусматривала ежемесячное жалованье из государственной казны. До сих пор они вознаграждались по системе "кормления". Правда, Уложение не определяло объем жалованья. Но сам факт включения такой статьи придавал реформе просветительский характер. Этим самым значение реформы выходило за рамки феодального общества, точнее, она ускорила процесс разложения старого мира.

Седьмая статья Уложения К.Маврокордата регламентировала деятельность цинутных судебных органов. Так как крестьяне не располагали средствами для того, чтобы добраться до господарского суда, а цинутные судьи и власти зачастую препятствовали их борьбе за правду, были назначены специальные господарские сановники, которые за определенное жалованье должны были на местах, в цинутах принимать жалобщиков и по мере возможности разрешать конфликты и споры.

Согласно судебной реформе Константина Маврокордата, для бояр-сановников, редактировавших господарские анафоры, предусматривалось денежное вознаграждение из государственной казны. Нововведением являлся также разбор судебного дела высшим судом в следующем порядке: сперва группа высших сановников изучала документы, решения суда, которые затем передавались господарю для окончательного решения. Если же возникали споры, дела возвращались в господарский Диван на доследование. Кроме того, К.Маврокордатсоздал судебную коллегию из трех членов, куда входил и летописец И.Некулче. Его ежемесячное жалованье составляло 30, а по другим источникам 20 леев. Но этот шаг господаря был признан великими боярами неправельным,поэтому спустя три месяца он упразднил коллегию57.

В описаниях современников указывается, что К.Маврокордат учредил три трибунала, которые "судили по законам Юстиниана". Все материалы судебных процессов фиксировались в специальных судебных книгах, оформлявшихся в двух экземплярах. Ежемесячно один экземпляр отправляли в господарский Диван, который должен был проверять правильность и объективность решения судебных дел. Второй экземпляр хранился в цинутном суде. По поступлении в столицу первый экземпляр пронумеровывался и скреплялся господарской печатью, чтобы после этого никто не смог внести никаких поправок58.

Цинутным судьям К.Маврокордат направлял не только текст самого Уложения, но и комментарии к новым законам, которые помимо вопросов судоустройства затрагивали и проблемы судопроизводства. Вот некоторые из господарских указаний: а) отныне запрещается, чтобы исправники поручали своим наместникам, то есть заместителям, выполнять судебные функции, которыми должны заниматься сами;б)исправники имеют право судить все гражданские дела. Они вправе судить и некоторые мелкие уголовные дела, такие как рукоприкладство, воровство. Более тяжкие преступления (убийства, разбой, изнасилование, похищение женщин, прелюбодейство и др.) должны судиться только господарским судом59; в) местным, цинутным судам категорически запрещается пересматривать дела, рассмотренные господарским судом и скрепленные господарской печатью60; г) господарский Диван будет ежедневно исследовать судебные дела. В случае отсутствия господаря в Диване вступает в силу прежняя практика, когда дело от имени господаря рассматривает сановник Дивана, по прибытии господарь лишь утверждает или отвергает это решение61; д) в связи с тем, что в господарский суд поступает ежедневно более 100 жалоб, сановникам Дивана разрешается судить дела меньшей важности у себя дома62;

е) исправники квалифицируются как специалисты по межевым конфликтам, а мазилы могут выступать в качестве хотарников63;

ж) судебный процесс может состояться лишь в присутствии обеих сторон6\'1; з) цинутным судьям запрещается вмешиваться и рассматривать дела горожан, как это случилось в мае 1742 г., когда тутовскому исправнику запретили касаться споров и конфликтов между жителями города Бырлад65.

В связи с тем, что Уложение К.Маврокордата содержало много новых норм и правил, суть которых часто извращалась цинутными исправниками, господарь был вынужден ежегодно направлять судьям дополнения к существующим комментариям. Например, "если двое конфликтующих явятся в цинутный суд, сперва записывать все обиды жалобщика, потом ответы истца ... так, чтобы в диване поняли, кто виноват и кто прав. Если к нам не поступят материалы с подробным изложением судебного процесса, а лишь формальные записи, тогда такие бумаги будут уничтожены и отправим для доследования господарских лиц"66.

Заслуга К.Маврокордата заключалась в том, что он сумел поднять судебную реформу в Дунайских княжествах на уровень передовых юридических идей того времени. Впервые в судебной практике, начиная с 15 января 1742 г. в Молдове стали назначаться профессиональные судьи. В их компетенцию входило и право суда над всеми жителями уезда: "крестьяне, ремесленники, бояре"67.

Нововведением явилось и признание великих диванских бояр второй высшей судебной инстанцией. Им разрешалось по личному усмотрению судить "менее важные дела", которые могли быть действительны без подписи и печати господаря68. В этой связи были расширены судебные правомочия думских бояр или советников господаря69. Великому логофету вменялось в обязанность судить проблемы фискального характера; великим ворникам Верхней и Нижней Молдовы — дела подвластных им территорий, в том числе и уголовные; великому visternicu (казначею) — дела, связанные с налогами и повинностями; великому — дела горожан, а также придворных феодалов70.

Несмотря на старания К.Маврокордата, его судебная реформа не была воспринята определенной частью населения, особенно средними и крупными феодалами, ибо опередила время. Судебная реформа соответствовала переходному от феодализма к капитализму периоду, если не больше. Некоторые ее институты остались в силе и действовали при последующих господарях, но основная масса законодательных норм Уложения была предана забвению. Однако в целом судебные нормы, введенные К.Маврокордатом, во многом способствовали углублению процесса разложения феодализма в княжествах.

В результате сопротивления крупных феодалов лишь некоторые законодательные нормы и юридические институты Уложения вошли в правовую практику во второй половине XVIII в. Например, суд сановников Дивана был признан высшей судебной инстанцией только в последней четверти столетия.

Попытка К.Маврокордата отделить судебную систему от административной власти также не имела успеха, разве что только в период его правления. Правда, в 60-е годы Ион Каллимах в Молдове, как и в Валахии, возрождает институт цинутных профессиональных судей, но не упраздняет судебные правомочия исправников71.

По окончании правления К.Маврокордата упраздняется и принцип выдачи жалованья цинутным идиванским судьям, восстанавливаются "кормления". Лишь в 70-е годы Г р. Ион Каллимах возвращается в обеих княжествах к нововведениям К.Маврокордата, но не полностью. Судьям разрешалось принимать подарки в знак "уважения" и справедливого решения судебного дела72. В начале XIX в. "Краткое собрание законов" А.Донича также допускает подношение судье скромных подарков в виде еды и спиртных напитков73.

В конце XVIII в. турецко-фанариотские господари Молдовы и Валахии возвращаются и к другим нововведениям Уложения К.Маврокордата, способствуя тем самым сближению и выработке общего для Дунайских княжеств права74.

Одновременно с утверждением турецко-фанариотского ига, в юридической теории и в самом действующем праве все больше сказывается влияние греческих и восточных философских учений, обычаев, правовых норм и юридических воззрений. В юридической реформе К.Маврокордата этот процесс прослеживается вполне отчетливо. В законодательство К.Маврокордата проникают некоторые философско-правовые идеи, рожденные главным образов под воздействием греческой философии. Важнейшим среди них было учение об естественном праве, основанное на представлении о том, что весь мир является эманацией естественного разума, который устанавливает жизненный порядок, являющийся вечным, разумным и безусловным. Установления-естественного права, прогрессивные для своего времени, покоились на абстрактных законах нравственности и морали, явление весьма заметное в крае, особенно в последние годы XVIII в. и в последующем периоде. Естественное право выдвинуло доктрину о том, что "по праву природы все люди являются равными". Декларировались и такие принципы византийского права, как равенство всех граждан перед законом и человечностью, требования от законодателя уважения к личности, устранения правовых норм, унижающих человека. Однако все эти принципы находились в вопиющем противоречии с жизнью (сохранение рабства для цыган на протяжении всего периода и крепостного права до 40-х годов XVIII в.); в самом дайствующем занонодательстве (особенно уголовном) ясно выступало социальное неравенство, права свободных знатных лиц противопоставлялись правам низших слоев населения.

Эти правовые доктрины находились вне меньшем противоречии и с духом автократизма, неограниченности власти господаря, пронизывавшими все молдавское законодательство. Именно в нем нашло окончательное оформление учение о божественности и полной непогрешимости власти автократора на земле. Господарь считался "живым законом", совершенным воплощением неограниченной власти. Тем самым философско-политические идеи волюнтаризма, полной зависимости закона от воли господаря были доведены до самых крайних пределов. Как же можно было согласовать такого рода концепции с принципами естественного права, всеобщего равенства перед законом и гуманности? Юридическая теория, создав учение о добром и мудром господаре, вдохновляемом в своей законодательной деятельности свыше, пыталась примирить эти непримиримые положения. Но действительность на каждом шагу опровергала теоретические выкладки юристов.

Поскольку правовые нормы складывались и развивались не в процессе научного творчества юристов, а посредством законодательной даятельности господаря, не знавшего никаких пределов своему произволу, право стало все больше зависеть от господарского деспотизма, от колебаний внутренней и внешней политики правительства.

Вторым примером, подтверждающим, что деятельность господарей-фанариотов, правивших в Валахии и Молдове, способствовала складыванию общего для обоих княжеств права, может служить правление Ал .Ипсиланти, сначала в Валахии, а с 1786

по 1788 г. в Молдове.

В Валахии Ал.Ипсиланти начал осуществлять судебную реформу еще в 1774 г. Она завершилась в том же году принятием Уложения, известного как "Pravilniceasca condica". Став господарем Молдовы, Ал.Ипсиланти, благодаря русской администрации, начал дополнять некоторые юридические институты, сохранившиеся здесь со времен К.Маврокордата, ("Наказ" Екатерины II, а также другие источники права), многими элементами, введенными им в правовую жизнь Валахии. Приведем несколько примеров.

Во время второй русской военной администрации в Диване Молдовы появляются специализированные департаменты. Примерно такие же юридически-административные институты возникают в это время в Валахии. Там департаменты имели более четкую специализацию и компетентность. После прибытия в Молдову Ал.Ипсиланти развивает здесь департаменты Дивана до валашских аналогов. Именно в указанное время в департаменты входило 3-4 боярина II-III разряда и 4-5 — остальных категорий. Архивные документы указывают на разное число членов департамента в связи с тем, что часто помимо постоянных ее членов приглашались и специалисты по тем или иным правовым проблемам, в зависимости от сложности рассматривчемых вопросов. Причем представители первой группы должны были иметь опыт работы в судах и в качестве господарских сановников. Все получали жалованье из государственной казны.

Другой пример. В 1773-1774 гг. в молдавском Диване был образован судебный департамент. Ал.Ипсиланти, по примеру криминального департамента Валахии, разделил его на департаменты по гражданским и по уголовным делам, в которых работали образованные юристы. Это способствовало более объективным решениям по рассматриваемым судебным делам.

Глубокий след в феодальном праве Молдовы времен турецкофанариотского периода оставили русские администрации 1739,17691774, 1787-1792, 1806-1812 гг., которые позволилиДунайским княжествам иметь свои судебные и административные органы правления, хотя диваны возглавляли представители русских военачальников. Во времена правления русских администраций в Молдове и Валахии продолжался процесс сближения народов княжеств, но на более высоком и квалифицированном уровне. Постараемся аргументировать нашу точку зрения путем краткого анализа правовых систем.

Во-первых, Россия, действуя как защитник Дунайскихкняжеств, во время администрирования этих территорий пыталась улучшить и модернизировать не только социально-эконрмические и политические устои, но и юриспруденцию. Правда, на протяжении XVIII в. степень вмешательства России в проблемы Молдовы и Валахии была разной. Так, например, в 1739 г. Россия только включается в решение проблемы политической независимости княжеств. Можно сказать, что в это время царизм лишь начинает вырабатывать свою политику на Балканах.

Во-вторых, Россия одновременно активно включилась в совершенствование системы права Молдовы и Валахии. Следуя советам русского командования, логофет по обычному праву начинает собирать и обобщать нормы юридических обычаев, в то время как в самом русском государстве не были кодифицированы источники русского права. Охваченная идеей создания на базе Дунайских княжеств нового государственного объединения — Современной Дакии — Россия пыталась выработать единые правовые нормы для обеих стран. Значительная часть населения Молдовы и Валахии поддерживала политику восточного соседа создании единого румынского государства и единой правовой системы.

В-третьих, благодаря России упрочняется позиция и резко повышается авторитет Дивана в государстве. Наряду с представителями русской администрации действовал административно-юридический институт Дивана, который ранее выполнял функции советника и вспомогательного органа при господаре. Фактически в стране образовалось правовое двоевластие75. Русская администрация создала гражданский координационный центр для связи с цинутами, в правомочия которого (наравне с Диваном) входило и рассмотрение судебных дел. В каждом из княжеств назначалось официальное лицо из русских военачальников, которому поручалось наблюдать за действиями Дивана. Разбор ими судебных дел квалифицировался как решение последней судебной инстанции.

Как правильно заметил историк В.Ткач, делегация молдавских бояр и церкви к русскому командованию изложила свою программу по вопросу управления и судоустройства княжества. Бояре просили, чтобы во главе княжества стоял Диван и чтобы назначили одного из "генералов русской армии в княжестве председательствующим в Диване"76. Генерал нужен был боярам для укрепления авторитета Дивана, а также для разбора претензий между боярскими семьями. Кроме того, бояре преследовали и другие цели: они боялись подвергнуться преследованиям в случае, если Молдова не будет освобождена и вновь попадет под турецкое иго. Если же во главе Дивана будет русский генерал, они сошлются на необходимость его

распоряжения77.

Председательствующий в Диване русский генерал, не вмешиваясь во внутренние дела, занимался общим направлением деятельности администрации, решал возникающие споры и конфликты.

В Дунайских княжествах роль Дивана настолько возросла, что период между 1769 и 1774 г. называли "время Дивана"78. В Молдове действовал "Диван Молдавского княжества", в Валахии "Диван Валашского княжества". На том этапе судебные решения Дивана были решениями последней судебной инстанции. Был принят ряд мероприятий в целях оздоровления юстиции и права. Русская администрация прекрасно понимала, что юриспруденция—главный двигательный и мобилизующий нерв общества.

Фельдмаршал Румянцев воспользовался критикой в адрес существующих законодательств для проникновения в Молдову и Валахию изнутри. В 1777 г. он обращается к молдавскому народу, сообщая о заботе и защите их интересов императрицей перед Портой. Те, кто был недоволен решениями судебных дел в Диване, вправе были обращаться к немуза правдой79. Архивные документы указывают на то, как "обиженные" Диваном обращались за помощью к фельдмаршалу80.

Благодаря активной и прогрессивной политике, проводимой Россией во второй половине XVIII в. в Молдове, в период правления русских администраций резко демократизируется политико-правовая жизнь. Суд последней инстанции - Дивана становится коллегиальным законодательным органом. Диван, как и при К.Маврокордате, работал ежедневно (кроме выходных), но был разделен на четыре департамента:81 судебный, вистерийский, военный и гетманский. Их создание преследовало цель улучшить работу Дивана. Первый дапартамент занимался разбором гражданских и уголовныхдел. В него входили бояре I и II категории82. Мнение каждого члена Дивана фиксировалось в протоколе заседания дапартамента. Решения принимались согласно мнению большинства. Особое значение придавали нормам обычного права83. Церковный суд был отделен от гражданского. Его правомочия распространялись только на лиц религиозного культа84. Таким образом, в разультате благоприятных условий, созданных русской администрацией для развития местного права Дунайских княжеств, в Молдове были сделаны первые практические шаги в плане отделения суда и юстиции от административной власти. И это случилось в то время, когда в самой России из-за сопротивления реакционного дворянства еще действовали старые феодальные нормы судоустройства и судопроизводства.

Не будет преувеличением сказать, что в 70-80-е гг. XVIII в. начинается прямое воздействие западноевропейского правотворчества на местное молдавское право. Этому во многом способствовали высокообразованные и прогрессивно настроенные офицеры русской армии, участвовавшие в военных дайствиях на территории княжества в период русско-турецких войн. Благодаря им в Молдове стали известны энциклопедия Дидро и Д\'Аламбера, труды Вольтера85, появляется книга А.Н.Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву*6. Сыграло свою роль и распространение в Молдове "Наказа" Екатерины II, в котором было много идей, заимствованных из сочинений западноевропейских просветителей, историков и юристов87. Стремясь продемонстрировать разным слоям русского общества и за границей заботу о благе всех подданных, показать, что в Российской империи народ и правительство едины, а власть опирается на "естественное право", русская императрица издала "Наказ", в котором было много идей, заимствованных из сочинений Монтескье, Беккариа, других передовых мыслителей и правоведов88.

11 марта 1770 г., т.е. в период русско-турецкой войны 1768-1774 гг. "Наказ" был рекомендован Екатериной II и командованием русской армии членам Дивана, другим представителям администрации княжества в качестве специального руководства по управлению страной89. В 1773 г. по рекомендации главнокомандующего русской армии фельдмаршала П.А.Румянцева он переводится на румынский язык и публикуется. На наш взгляд, это стало событием большого историко-юридического значения, ибо Османская империя стремилась всячески воспрепятствовать становлению и развитию права в Молдове, правовому просвещению ее населения90. Для сравнения отметим, что "Наказ" был вторым после Уложения Василия Лупу (1646 г.) законодательным актом на румынском языке. Издание "Наказа" Екатерины II положительно повлияло на развитие истории права Молдовы. Он явился одним из наиболее ранних произведений, содержащих передовые воззрения просветителей на государство и право. Именно благодаря "Наказу" в Молдове прокладывает дорогу принцип равенства членов общества перед законом. Так, например, статья 34 гласила: "Равенство всех граждан состоит в том, чтобы все подвержены были тем же законам". Это был достаточно передовой принцип как для Молдовы переходного от феодализма к капитализму периода, так и для других стран эпохи средневековья.

"Наказ" отвечал непосредственным нуждам развития права Молдовы второй половины XVIII в., поскольку в условиях турецкофанариотского ига кодекс Юстиниана, Василики, Шестикнижье

Арменопуло и другие источники писаного права распространялись в основном на греческом языке, непонятном для абсолютного большинства молдавского народа, в том числе для многих бояр- членов господарского Дивана.

В "Наказе" содержалось много передовых по тому времени мыслей. В статьях 192,193 императрица, следуя воззрениям Беккариа, проповедовала отмену пыток, в статье 150 призывала к необходимости применения разумного и мягкого наказания. В ряде других статей Екатерина II ратовала за сокращение сроков пребывания в тюрьме под следствием, рекомендовала введение гласности судебного приговора или решения91. В сочинениях императрицы встречаются довольно интересные суждения и положения о равноправии граждан. В статье 573 указывается на равенство людей вообще, а в статьях 34 и 35 более конкретно регламентируется равенство всех перед законом: "Равенство всех граждан состоит в том, чтобы все были подвержены тем же законам"92. В данном случае бесспорно влияние западноевропейской правовой культуры.

"Наказ" Екатерины II не остался на бумаге. Он нашел широкое применение в Молдове. Под его влиянием на период правления русской администрации в стране было запрещено применение пыток во время следствия и суда93. Допросы, свидетельские показания и очные ставки проводились в присутствии истца и ответчика "заставляли тех, о коих идет дело, подписываться на своем показании собственноручно"94.

В судопроизводстве был установлен четкий порядок в разборе судебных дел. Уголовные дела разбирались в первой половине недели — по понедельникам, вторникам и средам; гражданские -- по четвергам, пятницам и субботам95. Решения суда и приговоры зачитывались в присутствии всех членов судебного департамента с обязательной ссылкой на соответствующие статьи писаного законодательства или нормы обычного права. Протоколы заседания подписывались всеми членами департамента.

Деятельность русской администрации, присутствие прогрессивно настроенных русских офицеров, опубликование на румынском языке "Наказа" Екатерины II - все эти явления, вместе взятые, способствовали распространению в Дунайских княжествах идеологии, соответствующей эпохе Просвещения96. Однако в отличие от западноевропейских государств, где передовые идеи выдвигали главным образом представители буржуазии, в Молдове - стране, где только начали вызревать элементы капиталистического предпринимательства, носителями идеологии просвещения являлись представители феодального класса и духовенства. Именно они и выступали в последней четверти XVIII — начале XIX в. с определенными проектами, направленными как на ограничение и даже на полное свержение турецко-фанариотского ига, так и на борьбу против некоторых устаревших феодальных правовых норм.

Уже в обращении к русской императрице, разработанном группой бояр во главе с митрополитом Молдовы Гавриилом Каллимахом в 1769 г., имеются интересные предложения, направленные на совершенствование управления страной и развитие молдавского права. Указывалось на необходимость проведения мероприятий по сбору юридических обычаев княжества и норм писаного права, их последующей переработки, составления и издания отдельного сборника норм права, который после официального утверждения соответствующими инстанциями должен был стать действующим источником права Молдовы97.

В обращении молдавских бояр предлагалось установить в Молдове аристократическую республику во главе с Диваном, состоящим из 12 бояр, избираемых на один или на три года. При этом все они должны иметь определенное образование. Шестеро из них должны были бы заниматься вопросами правосудия, а остальные — осуществлять управление княжеством. В каждом уезде на тот же срок предусматривалось избрать по два исправника. Одному следовало заниматься судебными, другому — фискальными и административными вопросами. По истечении сроков полномочий на их место следовало было избирать других феодалов. По окончании полномочий они обязаны были отчитываться за проделанную работу. Если обнаруживалось, что принимались несправедливые решения, допускался обман или нечестность, предлагалось не допускать их впредь занимать государственные должности.

Эти идеи получили дальнейшее развитие в проекте Д.Стурзы "Plan sau forma de obladuire republicans" (План или форма республиканского правления), разработанном в 1802 г.98 Согласно проекту, политическую и государственную власть предлагалось сосредоточить в трех диванах: большом (15 бояр), призванном управлять внешними делами княжества;ы правовом (15 бояр), наделенном высшими и судебными функциями; и низшем (депутаты избирались населением уездов по многоступенчатой системе), устанавливавшем налоги и утверждавшем бюджет страны99.

Подобные же действия предпринимали бояре и духовенство Валахии. Общим во всех проектах было уничтожение фанариотского режима, изгнание иностранцев с государственных должностей, назначение местных господарей, желательно на всю жизнь, конфискация имущества греческих монастырей, возвращение земель, захваченных Турцией, создание национальной армии, свобода торговли, предоставление возможности для развития местной промышленности. Эти требования были общенациональными100.

Во время третьего правления русской администрации (1784-1792 гг.)101 в судоустройстве и судопроизводстве Молдовы и Валахии каких-либо нововведений не наблюдалось, вознобновились лишь правовые положения времен второй оккупации.

Во время четвертой русской администрации (1806-1812 гг.) Россия уже выступает как защитница Дунайских княжеств. В декларации императора Александра было заявлено, что вступление русских войск в Молдову и Валахию было предпринято с целью облегчить положение княжеств, хотя по отношению к Турции Россия не питает каких-либо негативных чувств. Поэтому будет сохраняться "...вся прежняя система судопроизводства"102. Характерной особенностью для этого периода было назначение на его первоначальном этапе одного и того же господаря «.Ипсиланти в Молдове и Валахии. Он вошел в столицу Валахии 15 сентября 1806 г. вместе с командующим русской армии генералом Миккельсоном. «.Ипсиланти был утвержден русской администрацией и считался "господарем обоих государств - Молдовы и Валахии"103.

Третьей важной особенностью молдавского феодального права турецко-фанариотского периода было складывание в последней четверти XVIII - начале XIX в. судебно-правовой концепции и системы молдован, вошедшей в историю права как "Местное бессарабское право". Этому способствовало, после Кючук- Кайнарджийского мира, ослабление турецко-фанариотского режима и заинтересованность России в оккупации этой страны ЮгоВосточной Европы. В результате, в 1785 г. появляется первый молдавский закон - Соборная грамота (Sobornicescul Hrisov). Большинство ее статей было написано на базе византийского права. К примеру, в полном объеме была узаконена 114 новелла Льва VI, но сучетом конкретных социально-экономических условий, в которых находилась страна. Были видоизменены и другие византийские нормы. Значительная часть Соборной грамоты включала переработанный и дополненный местными и нормами обычного права, а также некоторыми элементами "Наказа" Екатерины II.

В конце XVIII в. в Молдове и Валахии было известно в славянском и молдавском переводах, а также на греческом языке большинство важнейших византийских памятников светского и церковного права - такие как Новеллы и другие части Кодекса Юстиниана, Эклога, Земледельческий закон, Прохирон, Номоканон в 50 титулах Иоанна

Схоласта, Сборник 14 титулов, Синтагма Матфея Властаря, Шестикнижье Константина Арменопуло и др.104

В Соборную грамоту 1785 г. разными путями проникли и элементы идеологии эпохи Просвещения, идеологии, которая сыграла прогрессивную роль в судьбах фактически всех стран Европы, в том числе и менее развитых105. В грамоте сказано: "Когда проходит продажа какой-либо вотчины между теми, кои несут резеши или родственники между собой, тогда как продавец, так и покупатель явиться в диван и представить контракт договора с назначением справедливой цены. Диван после рассмотрения оного предписывает начальству от цинута, в котором находится вотчина, об учинении публикации в продолжение шести месяцев во все торговые дни для оповещения тех, коим родство и разешство дают право преимущественного приобретения на выкуп; если до истечения оного шестимесячного срока никто из родственников или резешей, здесь находящихся, не явится для выкупа, то цинутное начальство обязано представить в диван для сведения письменное в том свидетельство и таким образом диван утвердит ту продажу"106. Здесь налицо бесспорное влияние западноевропейских просветителей XVII-XVIII вв.

- Г.Гроция, Б.Спинозы, Вольтера, Ш.Монтескьеи Ч.Беккариа через "Наказ" Екатерины II. В этом нет ничего удивительного. У всех народов мира, по мере углубления кризиса феодальной системы, получает развитие антифеодальная идеология Просвещения. Ее характер определялся уровнем общественно-политического и социальноэкономического развития конкретного ареала страны. "Просвещение

- необходимая ступень в культурном развитии любой страны, расстающейся с феодальным образом жизни"107.

Название этого законодательного акта объясняется тем, что он был составлен на Соборе, то есть на собрание Дивана с участием господаря, и хотя это название можно было бы присвоить и другим хрисовым подобного происхождения, оно сохранилось только для Хрисова Ал.Маврокордата. Причиной принятия этого документа явилось предотвращение расхищения мелкого тяглового землевладения - резешской долевой общины как результата роста крупных латифундий.

Предписания Sobornicescul Hrisov не имели обратной силы. Пройдя через Диван и получив силу закона, этот документ стал одним из наиболее важных нормативных актов XVIII в. и сыграл значительную роль в юридической жизни Молдовы. В нем содержались распоряжения относительно дарственных записей, касавшихся вотчин, виноградников, домов, земли под строительство домов, садов и т.д., к которым должно применяться преимущественное право, а также относительно обменов, купли-продажи и закладных. Что касается продажи городского недвижимого имущества, здесь продолжали действовать старые нормы обычного права, не включенные в Хрисов108.

Содержащиеся в Соборной грамоте 1785 г. распоряжения не только признавались последующими господарями, но даже были дополнены новыми предписаниями. Таковы, например, отдельные дополнения господаря М.Суцу (1793 г)109 относительно действий заинтересованных лиц при объявлении о продаже вотчин (кроме мелких имений и виноградников). Соборная грамота касалась также запрещения смешанных браков цыган, принадлежавших господарям, и цыган-холопов, принадлежавших частным лицам.

Однако молдавское законодательство XVIII в., Соборная Грамота 1785 г. и Соборная Грамота 1793 г. не были совершенными. Письменные документы указывают на непрекращавшиеся попытки обойти новые кодификации. До 1785 г. крупные латифундисты чаще всего прибегали к этому при помощи дарственных записей, не подлежавших действиям преимущественного права приобретения. Становясь владельцем даже небольшого участка в резешском селе, феодал получал все новые права резешей, в т.ч. и права покупки других участков сорезешей. Проникнув в резешское долевое село, бояре закабаляли и разоряли резешей, заставляя их продавать свои земли за бесценок. Таким образом, особенно в XVII-XVI11 вв. земли, принадлежавшие молдавским резешам, переходили в собственность крупных бояр и церкви.

После 1785 г. бояре часто самовольно захватывали земли у мелких землевладельцев-дольщиков резешей, мотивируя это тем, что крестьяне не располагали никакими документами на владение ими. В результате последние теряли резешские права и становились царанами, т.е. феодально-зависимыми от землевладельцев, обязанными нести тяжелые повинности в пользу бояр.

Не сумели грамоты ограничить и экономическую мощь и правомочия церквей и монастырей. Так, Соборная грамота 1785 г. запрещала дарение резешских земель помещикам, но разрешала дарение в пользу монастырей. Пользуясь просчетом молдавских законодателей, монастыри приобрели многие участки резешских земель. В уездах Орхей и Кишинэу земли некоторых монастырей наполовину состояли из бывших резешских110.

Следует отметить, что, несмотря на значительную демократическую правовую систему Молдовы конца XVIII в., законодательство в княжестве имело сугубо классовый характер и было призвано защищать интересы господствующего класса. Так, например, господарь видел в письменном законодательстве поддержку в консолидации института монарха, а феодалы придерживались мнения, что письменные кодификации смогут приостановить дальнейшее наступление государства на частновладельческую собственность. Средние и низшие слои населения рассчитывали на улучшение материального положения.

В конце XVIII в., после выхода Молдовы из упадка, усиливаются элементы частновладельческого феодализма в ущерб государственной его форме. Это отчетливо прослеживается на примере права. В подтверждение сказанному отметим, что борьба против феодалов, усиления позиции господаря увенчалась в 1802 г. успехом, следствием чего явился проект по созданию аристократическо-демократической республики111, согласно которому административная власть отделялась от правовой. Проблемы юриспруденции, наподобие аналогичного института Франции, передавались в руки правового Дивана, состоявшего из 15 бояр, выбираемых пожизненно.

Более того, предпринимались энергичные меры в плане реформации существующих юридических норм. Во время второго правления Ал.Морузи (1802-1806 гг.) была подготовлена новая законодательная программа. В 1804 г. Тома Карра перевел на румынский язык Шестикнижье Арменопуло, а в 1806 г. начал переводить Пандекты Юстиниана, однако не успел закончить эту работу112. В 1805 г. был опубликован на родном языке Manualuljuridic al lui Andronache Donici (Юридический учебник А.Донича)113.

Книга законов Донича готовилась на протяжении длительного времени. Первый ее вариант был готов и получил некоторое распространение в княжестве в виде рукописи до июня 1805 г. Об этом свидетельствует пометка сделанная ворником г.Ботошань на полях сохранившейся рукописи о происшедшем в ночь с 21 на 22 июня 1905 г. лунном затмении. Первый вариант труда Донича написан кириллицей на 27 листах и содержит 40 титулов, разбитых соответственно на параграфы. Всего было 313 параграфов114.

Впоследствии Донич продолжает работу по дальнейшему совершенствованию структуры и содержания своего юридического трактата. В рукописном отделе библиотеки Академии наук РМ хранятся две более поздние рукописи труда Донича. Рукопись N1924, озаглавленная "Собрание из царских, или краткое извлечение из наиболее полезных правил, составленное для облегчения их познания и усвоения всеми", не датирована. Ее содержание изложено на 43 листах115. Рукопись N444 состоит из 67 листов. На обложке имеется краткое заглавие "Собрание из царских законов". Другое, более длинное заглавие "Собрание из царских законов или краткое извлечение из наиболее полезных правил, сочиненное для облегчения их познания и усвоения всеми. Составлена самим боярином Андронаки Доничем. Начата в 1813 г. от рождения Христа", приведено на 3-м листе этой рукописи116.

На базе текста рукописи N444 Донич написал окончательный вариант книги. После переработок, внесения значительных изменений и дополнений автор представил рукопись в типографию митрополии княжества. Здесь в 1814 г. начали печатать книгуДонича. Однако название работы пришлось не по душе господарю С.Каллимахе, собиравшемуся издать в Запрутской Молдове свой свод законов. Он приказал конфисковать все напечатанные материалы и сообщил митрополиту, что книгу можно издать под названием "Краткое собрание законов извлеченных из царских книг, для руководства обучающимся оным, с указанием на книгу, титлу, главу и параграфы Царских законов"117. Донич был внужден подчиниться приказу господаря. Ему пришлось во многом сокращать, упрощать и резюмировать собственный труд. Как правильно пишет юрист Д.К.Грама, в результате опубликованную книгу можно отнести лишь к учебным пособиям, а не к своду законов новой эпохи, по содержанию же и структуре она являлась типичной для стран Юго-Восточной Европы конца XVIII - нач.Х1Х в. частной кодификационной работой.

Андронакий Донич продолжил работу Т.Карра. Однако он не переводил механически греческие законы, а приспосабливал нормы и институты византийского времени к социально-экономическим и общественно-политическим условиям Молдавского княжества начала XIX в. Достигалось это путем урезывания текста, пропусков, вставок.

Некоторые историки права не сумели правильно оценить способы составления "Краткого собрания законов...", ошибочно считая его простой компиляцией из памятников римско- византийсконо законодательства. Исключение составил русский исследователь А.Егунов, который отметил, что "у Донича немало очень существенных переделок... норм права"118. Таким образом, мы вправе говорить о том, что Донич творчески перерабатывал нормы и институты римского права.

При составлении "Краткого собрания законов" А.Донич в качестве источников использовал грамоты молдавских господарей, представлявшие собой нормативные акты. Они содержали юридические нормы, определявшие привилегии и правовое положение различных категорий населения. В большом объеме Донич использовал правовые нормы Соборной грамоты 1785 г. Ее положения послужили правоведу основой при разработке юридических норм, направленных на регламентирование вопросов имущественно-правовых и брачно-семейных правоотношений, протимисиса, наследования.

Особо хочется отметить подход А.Донича к обычному праву, которое наряду с письменными источниками права Молдовы XVIII — первой половины XIX в. играло важную роль в законодательстве княжества119. А.Донич признает обычное право в качестве действующего источника права Молдовы. Он пишет, что "подобно закону, исходя из норм римско-византийского права, соблюдается и древний обычай известного края, впрочем, апробированный"120.

Среди источников права Молдовы XVIII - начала XIX в. "Краткое собрание законов..." А.Донича занимает ведущее место не только в смысле хронологии, но и с точки зрения истории права. По крайней мере, более четких и ясных формулировок при определении элементов судопроизводства времен позднего феодализма, чем у А.Донича, у нас не имеется. Впервые в истории молдавкого суда и юстиции Донич сумел регламентировать правовое положение и компетенцию участников судебных процессов: судей, истцов, ответчиков, их поверенных, свидетелей. Он же разработал ряд положений по вопросам уголовного права и процесса, порядка рассмотрения судебных решений.

О роли "Краткого собрания законов..." говорит и тот факт, что труд А.Донича использовался без каких-либо ограничений в качестве источника права в судебных инстанциях Запрутской Молдовы до перевода произведения Каллимаха с греческого на румынский язык и опубликования его в 1833 г.121, а в Бессарабии - вплоть до конца XIX в. Многие его нормы вошли после 1813 г. в "Свод законов Российской империи"122.

Таким образом, А.Донич в начале XIX в. сумел создать важный источник права, который был составлен на базе трех систем, применяемых в Молдове: обычного права, письменных норм, разработанных в Диване и господарем, и византийских кодификаций. Не будучи законодателем, он внес много нового, с учетом конкретной социально-экономической ситуации. Не ставя перед собой задач в плане революционного преобразования, А.Донич создал важный свод законов, национальный по содержанию и популярный по форме.

Отсюда явствует, что в начале XIX в. наряду с обычным правом Соборные грамоты 1785 и 1793 г. и "Краткое собрание законов..." А.Донича составляли комплекс норм местного бессарабского права. Все эти законодательные акты помимо византийских норм, содержат много новых правотворческих элементов, заимствованных из западноевропейских и российских норм права, и "адаптированных обычаев".

В последнее десятилетие XVIII в. и до 1812 г. всеми делами в Молдове руководил Диван, непосредственно подчинявшийся господарю. В состав Дивана входило шесть департаментов: административный, финансовый, юстиции, военных дел, внешних сношений и духовных дел. Ведущим департаментом являлся департамент финансов, а затем судебный, или юстиции123. Исполнительно-корпоративные функции выполняла канцелярия Дивана во главе с великим логофетом. Делопроизводство канцелярии было простым и довольно ограниченным. Оно состояло преимущественно из периодических докладов обзорного характера о деятельности департамента, доведения до департаментов распоряжений господаря и Дивана и ведения денежных счетов. Диван управлял цинутами (уездами) через исправников. Им подчинялись ocola§ii (волостные старшины) и старосты. Главные функции всех этих чиновников заключались в сборе податей и налогов. На должности исправников назначались именитые бояре, a ocola§ii и старост — бояре второй и третьей категорий124.

В начале XIX в. в юридической жизни края продолжали действовать нормы обычного права, т.е. устные правовые нормы, передаваемые из поколения в поколение. Однако было бы ошибочным считать юридические обычаи единственными источниками правотворчества в Молдове указанного периода. Отдельные уголовные дела, изредка гражданские, подвергались толкованию с использованием господарских анафор, Соборной грамоты 1785 г., Сборника законов Арменопуло и законов Андронакия Донича, в той или иной степени представлявших, как уже указывалось, рецепцию римско-византийского права125.

На изменение правовой доктрины в законодательстве Молдовы XVIII в. оказало большое влияние и христианство. Если в период раннего феодализма глубочайший идеализм и спиритуализм христианского вероучения первоначально совершенно не вязались с сугубым практицизмом византийского права, то в XVIII в. христианство сумело постепенно приспособить юридическую теорию к интересам господствовавшей православной церкви, а господарское правительство использовало христианское вероучение для прославления и укрепления единодержавной власти. В угоду господарю церковь провозгласила доктрину божественности его власти; в свою очередь господарское правительство защищало

имущественные и политические привилегии духовенства.

Византийская теория права, воплотившаяся в молдавском законодательстве, сочетала в себе некоторые прогрессивные черты философско-этнических представлений, накопленных в античную эпоху, с реакционными воззрениями феодального общества позднего периода. С одной стороны, мы видим поиски путей к созданию права на основе принципов всеобщего блага, равенства, гуманности; с другой - увековечение и возведение в степень философско-правовой доктрины принципа абсолютной монархической власти, столь далекой от идеалов всеобщего равенства, защиту политических и сословных привилегий высших слоев общества, включая духовенство, правовое признание глубочайшего социального неравенства между свободными, рабами и крепостными. Философия права Молдовы XVIII - нач.Х1Хв. была столь же противоречивой, как и сама эпоха, породившая ее.

Что касается левобережного Поднестровья, то до 1791 г. его население в юридической практике руководствовалось Литовским статусом. Когда в конце XVIII в. все Поднестровье до Дубэсарь, согласно Ясскому договору, вошло в состав России, на эту территорию распространилось действие российского законодательства, а область Поднестровья севернее Дубэсарь продолжала жить по прежним юридическим нормам. Через несколько лет, после расформирования Запорожской Сечи в связи с организацией Новороссийского края, данная территория также была включена в орбиту действия российского имперского права. В то же время в правительственных кругах возникла мысль о восстановлении казацкого войска с целью охраны границ нового края. В 1787 г. Екатерина II утвердила создание так называемого Войска верных казаков, или Черноморского войска, которое подчинялось губернатору. Правоотношения здесь находились в ведении последнего.

Основным российским правовым институтом, введенным в Поднестровье до Дубэсарь, было "Учреждение о губерниях" 1775 г.126 Оно определяло состав уездного суда в количестве трех человек: уездного судьи и двух заседателей. Судья и заседатели избирались дворянами уезда и утверждались губернатором. Дворянская опека учреждалась при уездном суде. Ее осуществляли уездный предводитель дворянства, уездный судья, куда входили председатель, назначенный императором по представлению сената, и пять заседателей, избиравшихся дворянством губернии. Городской магистрат состоял из двух бургомистров и четырех ротманов, которых избирали купцы и мещане города. При каждом городском магистрате Утверждался городской сиротский суд. Суд вершили городской голова, староста и два заседателя. Губернские магистраты комплектовались по департаментам, в каждом по три заседателя, избираемых купцами и мещанами губернского города.

Нижней расправой ведали расправный судья, назначаемый губернским правлением и восемь заседателей, избираемых крестьянами. Верхняя расправа также комплектовалась по департаментам. Последние состояли из председателя, назначаемого сенатом, и пяти заседателей, избираемых крестьянами.

Согласно "Учреждению о губерниях" 1775 г., центральной фигурой в губернии был губернатор. От него зависело утверждение выборных судей, подчинявшихся ему, как и все остальные чиновники губернии. Они не отчитывались перед сословием, которое их избирало, подлежали ответственности наравне с имперскими чиновниками127, числились на государственной службе, пользовались льготами и наградами наравне с другими чиновниками. Выборные судьи ничем не отличались от чиновников, назначаемых правительством; избираемые по сословиям заседатели не играли никакой реальной роли в суде. На практике губернатор обладал всей полнотой административной, хозяйственной и судебной власти и по закону считался хозяином, начальником губернии.

Губернское правление только на бумаге числилось коллегиальным органом управления, фактически же было простым исполнителем распоряжений губернатора. Губернатору было дано право утверждать судебные решения и приостанавливать их исполнение.

По "Учреждению о губерниях" в Поднестровье уголовный суд отделялся от гражданского, но судоустройство велось одинаково как по уголовным, так и по гражданским делам, т.е. отделение носило формальный характер. "Учреждением о губерниях" в судоустройстве и судопроизводстве официально разрешалась взятка. Не получая жалованья от государства, судебные чиновники должны были "довольствоваться отдел, по прежнему обыкновению, с челобитчиков, кто что даст по своей воле"128.

Анализ социально-экономических и политических условий развития Молдовы в период турецко-фанариотского ига, влияния базисных и надстроечных институтов на право показывает, что юриспруденция играла в Молдове одну из ведущих ролей. От незыблемости и устойчивости действующих правовых норм зависела мощь феодального строя. Право и суд княжества видоизменялись в зависимости от сдвигов в базисе общества. До начала 40-х гг. XVIII в. судоустройство и судопроизводство носили сугубо феодальный характер. С началом проведения судебной реформы К.Маврокордата в молдавское право начинают проникать многие элементы просветительства. Деятельность русских администраций, особенно с 1769-1774 гг., положительно повлияла на развитие права, ибо в результате политики, проводимой Россией на Балканах, в Молдове появились элементы буржуазного права, в то время как в крае еще господствовали феодальные отношения. Активизация Дивана как судебного органа последней инстанции, некоторое ограничение авторитарной позиции господаря, а также принятие "Наказа" Екатерины II, Соборной грамоты 1785 г. и "Кратких законов.." А.Донича в качестве законодательных норм — все это способствовало ускоренному разложению старого строя, более быстрому переходу Молдовы от феодализма к капитализму.

Длительное господство турецко-фанариотского ига привело к складыванию некоторых особенностей молдавского права. Прямым результатом этого негативного явления было сохранение наряду с писаным правом многих институтов юридических обычаев, которые в условиях чужеземного ига сыграли положительную роль, так как давали местному населению определенную автономию и мобилизовывали его на борьбу против оккупантов.

Молдавское княжество занимало видное место в конфронтациях европейских стран с Османской империей. Стороны придавали большое значение географическому положению, экономическим и материальным ресурсам края. Это учитывалось как в стратегических планах Порты по расширению завоеваний в Европе, так и в политических программах, в частности России, Австрии и Польши,

стремившихся к утверждению своих позиций в Дунайских княжествах. Турция же ставила задачу подчинения Молдовы. В этих условиях Россия, Австрия, другие европейские державы были заинтересованы в антиосманских действиях. В соответствии со своими целями каждая из сторон прилагала усилия к укреплению влияния в Молдове, используя ее внутриполитическую неустойчивость, вызванную непрекращающейся борьбой боярских группировок за власть. В такой ситуации молдавские господари стремились использовать конфронтацию европейских стран с Османской империей, постоянно лавируя между ними, в зависимости от расстановки политических сил в регионе и внутреннего положения в княжестве.

<< | >>
Источник: А. Галбен. ИЗ ИСТОРИИ ФЕОДАЛЬНОГО ПРАВА МОЛДОВЫ XVIII - НАЧАЛА XIX В. (турецко-фанариотский период). 1998

Еще по теме § 1. Социально-экономические и политические условия развития Молдовы в период турецко-фанариотского ига. Влияние базисных и надстроечных институтов на право:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. § 1. Социально-экономические и политические условия развития Молдовы в период турецко-фанариотского ига. Влияние базисных и надстроечных институтов на право
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -